Культы Древнего Египта. От обожествленного солнца и золотой плоти царя до птицы Бену и бога Нуна
Шрифт:
Уже при XIX династии и в дальнейшем изображение юного бога на цветке становится важнейшим иконографическим сюжетом. Тексты, описывающие это событие, прославляют божественного юношу как утреннее и ночное Солнце, поскольку этот космогонический процесс непосредственно основан на идее круговращения Солнца. Солярное божество, подобно цветку нимфеи, ежеутренне возрождается и расцветает. Тем самым оно создает мироздание «как в первый раз». В этой космогонии первородный элемент — цветок с юным богом внутри, который поднимается из бездонных вод, и момент творения повторяется снова и снова. В связи с этим бог Солнца рождается юным, но стареет к ночи, чтобы вновь возродиться. Один из обликов ночного Солнца — бараноголовый, поэтому существуют образы овна, появляющегося из нимфеи. В одном из иератических папирусов рамессидского времени, прославляющем в том числе Солнце и творение, о процессе появления солярного божества повествуется так:
Великий Сокрытый, чей облик неизвестен,
Верховный всей Девятки.
Тот, кто сияет на небесах, даруя свои лучи,
и освящает землю золотом.
Тот, кто приходит утром и снова становится ребенком,
который обновляется и проходит через вечность-нехех.
Тот, кто вышел из Нуна, когда земля была во тьме.
Можно видеть сквозь лучи его зрачка.
Боги вышли из его уст, люди — из его глаз [94] .
Великий Сокрытый Бог — это предвечный Творец, в данном случае бог Солнца, который, рождаясь ребенком, проходит весь цикл и обновляется. Именно поэтому здесь говорится о вечности-нехех, связанной с цикличностью и коловращением. Боги — его эманации, люди — его творения, выходящие из глаз. С этой идеей мы уже встречались в приведенном выше пассаже из папируса «Бремнер-Ринд», хотя ее можно считать универсальной для многих космогоний Египта.
94
Папирус «Берлин 3049», II, 4–6.
В следующем космогоническом пассаже этого же папируса повествуется о появлении из нимфеи Амона-Ра, в этом синкретическом облике он выступает как солярное божество.
Пробуждайтесь с миром!
Пробудись с миром, Амон-Ра, создавший все это, подобного которому нет с тех пор, как поднялся он из Нуна на великом бутоне нимфеи в мире! [95]
Иногда цветок нимфеи появляется не просто из Нуна, а на высоком холме, что служит отсылкой к гермопольской космогонии. В текстах птолемеевского периода солнечный бог, находящийся в нимфее, — часть теологии Гермополя, а Восьмерка создает нимфею и юного бога. Об этом говорится в специальных сценах подношения цветов нимфеи различным божествам, в том числе богам Огдоады, сопровождающихся соответствующими изображениями.
95
Папирус «Берлин 3049», IV, 3.
Инкрустация с изображением бога Шепси. IV в. до н. э.
The Metropolitan Museum of Art
Подношение нимфеи. Произнесение слов: «Прими нимфею, появившуюся в начале [96] , благородную нимфею в великом озере Острова Пламени Предков, который есть высокий холм на краю озера Уну [97] . Взошел ты ребенком посередине ее венчика, поскольку первородные создали своего наследника. Ты разогнал облака и рассеял мглу, ты озарил Две Земли, которые были во тьме» [98] .
96
В начале времен.
97
То есть Гермополя.
98
Эдфу, VI, 247:10–15.
Итак, по одной из версий, Огдоада связана с сотворением cвета: благодаря ей юный бог Солнца в цветке нимфеи взошел из изначальных вод. Об этой ее роли не единожды говорится в храме Эдфу. В этом же изречении мы встречаем упоминание объекта, ассоциирующегося с Огдоадой: Острова Пламени. В контексте гермопольской космогонии он — изначальный холм, на который прибывает Восьмерка. Бога Солнца, своего сына и свое порождение, изначальные боги создают в Гермополе. Однако в этой традиции существует и инверсия: так, у Восьмерки может быть отец по имени Шепси, который рассматривался как локальное солярное божество. Свидетельства о нем появляются с периода Нового царства, а особенно популярен он становится при XIX династии. Преимущественно он изображался как антропоморфный бог с солнечным диском на голове, хотя мог быть связан и с Луной. Его эпитеты — «относящийся к Хемену (Гермополю)» и «владыка Хемену». Курт Зете полагает, что в рамках мифологии, связанной с Огдоадой, бог Шепси — не что иное, как один из образов Амона (Амона-Ра), который, как уже было показано, в поздних текстах называется предком Огдоады, хотя сам входит в нее.
С периода XXI династии c нимфеей начинают ассоциироваться юные боги египетского пантеона: Харпократ (Хор-дитя), Хонсу, Ихи. Характерный иконографический облик этих богов заключается в наготе, пальце, поднесенном ко рту, и так называемом локоне юности — пряди волос, которую они носят на одной стороне головы. Все перечисленное считалось признаками детства и юношества и отличало в том числе юных богов пантеона. С середины I тыс. до н. э. появляются многочисленные изображения и статуэтки, показывающие юных божеств (Хора-дитя, Ихи, Хонсу), сидящих на цветке нимфеи.
Бог Ихи, появляющийся из цветка нимфеи. Рельеф из храма Дендеры. Греко-римский период.
Вообще же, помимо Ра, количество богов, связанных с появлением нимфеи из первобытных вод, велико, но все они так или иначе соотносятся с Солнцем и небом. Это как уже упоминавшийся Амон-Ра, так и Хорахти, Хепри и различные ипостаси Хора. Помимо Харпократа, это также Харсомут (от др.-егип. Хор-Сематауи — «Хор, объединяющий Две Земли») и Хор Бехдетский. Про последнего стоит сказать особо: в храме Эдфу, где он был главным божеством, в греко-римский период он воспринимался как изначальный бог, Создатель. Он начало всего — тот, кто древнее всех богов, и тот, кто возникнет после (когда цикл завершится). Он «тот, кто появился в начале, тот, кто вышел из цветка нимфеи великой» [99] .
99
Эдфу, VII, 79:11–12.
В древнеегипетской мифологии существует также бог, непосредственно ассоциирующийся с нимфеей, но не связанный напрямую с циклом космогонических мифов: Нефертум (Нефертем). Он сам по себе олицетворяет нимфею — бог-юноша, изображаемый с этим цветком на голове [100] . Сохранилось, однако, мало свидетельств, которые помогли бы прояснить образ Нефертума и его роль в египетской мифологии, в связи с чем истинная природа этого бога не до конца ясна. Трактовка образа Нефертума и его возможная связь с сотворением мира, по-видимому, должны зависеть от перевода его имени, по поводу которого также нет единой точки зрения. Один из вариантов предполагает его рассмотрение как проявление юного Атума: «Атум прекрасен» или «Атум молод» (от др.-егип. нефер — «прекрасный / молодой» и тем — «Атум») [101] . Однако если учесть многозначность древнеегипетских слов нефер и тем, переводы могут быть разнообразными: «тот, кто прекрасен в бытии / небытии», «абсолютно прекрасный» и т. д. Относительно того, стоит ли понимать Нефертума как изначального бога, среди египтологов существуют разногласия. Согласно одной из точек зрения, Нефертум как нимфея — это воплощение запаха цветка, божество ароматов или даже духов. Однако такое восприятие этого бога, по нашему мнению, не передает всей его сути и, возможно, даже искажает понимание его образа. Мы склонны согласиться с другой точкой зрения, вытекающей из понимания его имени, согласно которой Нефертум — первородный бог в образе цветка нимфеи, тот, кто олицетворяет Вселенную.
100
Нефертум также входил в так называемую мемфисскую триаду, где его отцом был Птах, а матерью — Сехмет. Эта триада появляется достаточно поздно, с периода Нового царства, и не связана общим мифологическим сказанием, как, например, в случае с Осирисом, Исидой и Хором. Хотя основным обликом Нефертума был антропоморфный, как сын Сехмет иногда он мог изображаться с головой льва.
101
Однако следует иметь в виду, что не существует прямых свидетельств, подтверждающих взаимосвязь между Атумом и Нефертумом.
Об этом боге впервые упоминается в «Текстах пирамид», где говорится, что покойный царь сияет подобно Нефертуму — нимфее, поднесенной к носу Ра, когда тот восходит ежедневно на горизонте [102] . Об этом же говорится и в 174-й главе «Книги мертвых». Вероятнее всего, в этом изречении содержится намек на творение: вспомним похожее речение из «Текстов саркофагов», когда Атум подносит к носу свою дочь Тефнут-Маат, которая, наряду с Атумом и Шу, участвует в устроении мира. По-видимому, в «Текстах пирамид» также идет речь о правременах, когда из первобытных вод воссияли Нефертум и Ра, а Нефертум своим ароматом вдохнул жизнь в солнечное божество. Он раскрывает свою истинную природу, будучи соратником Ра по творению. В 81-й главе «Книги мертвых» об этом говорится чуть подробнее: «Воплощение в виде нимфеи. Я — чистая нимфея, вышедшая из света, [которая] на носу Ра. Я прославляю и ищу его для Хора — великого возлюбленного бога. Я — чистая нимфея, вышедшая из поля». Таким образом, можно заключить, что Нефертум — первобытная нимфея, чей аромат каждое утро дарует жизнь и творческую силу богу Солнца.
102
«Тексты пирамид», § 266 a-b.
Статуэтка бога Нефертума. XXV–XXVI династии.
The Metropolitan Museum of Art
Космогонию Мемфиса, наряду с гелиопольской и гермопольской, можно назвать одной из трех основных древнеегипетских космогоний. Однако в полном виде она известна только по одному источнику — «Памятнику мемфисской теологии». Этот текст записан на граните около 700 г. до н. э., при фараоне XXV династии Шабаке, поэтому в египтологии данный памятник также известен как «Камень Шабаки» [103] . Относительно датировки этого текста долгое время не было единого мнения: считалось, что он был известен задолго до времени записи и восходил к периоду Древнего царства или даже раньше. Такая датировка была связана в том числе с архаизмами, встречающимися в тексте памятника. Кроме того, в самом тексте сообщается, что царь Шабака приказал высечь его на камне, тем самым сохранив его, поскольку был обнаружен папирус с записью этого текста в очень плохом состоянии. Это утверждение долго оставалось предметом дискуссий, но в конце концов некоторые исследователи сошлись на том, что упоминание папируса преследовало цель повысить ценность текста. Что же касается архаизмов, то, вероятнее всего, в тексте применяется намеренная стилистическая архаизация, характерная для этой эпохи, в том числе в целях культурного ренессанса и политической пропаганды. Это было обусловлено тем, что глубокая древность являлась неким культурным образцом, равнение на который служило целям возрождения лучших культурных достижений. В современной историографии принято считать, что текст мог быть создан в правление непосредственно XXV династии или чуть ранее; либо — и эта точка зрения более популярна и обоснованна — восходит к эпохе Нового царства, когда культ Птаха, главного бога «Мемфисской теологии», переживал период расцвета [104] . Существует даже точка зрения, согласно которой «Мемфисская теология» могла быть написана после Шабаки, а указание на время его правления — фикция. Но, несмотря на обилие мнений, точная датировка этого текста или, по крайней мере, его содержания пока невозможна, поскольку религиозные доктрины развивались в течение длительного времени. В связи с этим утверждать, когда именно мемфисская доктрина могла вырасти в отдельную концепцию, очень сложно в силу отсутствия других источников, соотносящихся с космогоническим мифом Мемфиса. Однако, несмотря на все вышесказанное, сам текст «Мемфисской теологии» явно был создан под влиянием других древнеегипетских космогоний, прежде всего гелиопольской, а также вдохновлен идеями из таких религиозных источников, как «Тексты пирамид», Рамессейский драматический папирус (Среднее царство), Берлинский папирус 3048 (Третий переходный период) и др.
103
Камень имеет повреждения, которые возникли в связи с его использованием как жернова. Текст, начертанный посередине камня, практически полностью стерт, за небольшими исключениями. Текст с правой и левой сторон камня сохранился хорошо. Некоторые разрушения были вызваны в том числе тем, что египтяне пытались стереть имя неугодного фараона или бога — такой участи подверглись сам Шабака и бог Сетх.
104
Если датировать памятник временем правления Шабаки, то следует предполагать, что он имел какое-то отношение к Мемфису. Между тем нет никаких исторических свидетельств особой связи между ним и Мемфисом, которая могла бы стать причиной появления этого текста. Источник же явно демонстрирует особую роль Птаха и его культового центра, более характерную для эпохи Нового царства.
Текст «Мемфисской теологии», помимо космогонического мифа, содержит также сюжеты, посвященные созданию древнеегипетского царства и его разделению. Последнее связано непосредственно с мифом о Хоре и Сетхе, борющихся за власть над Египтом. Нас же в данном случае интересует космогонический пассаж:
Боги, возникшие из Птаха,
Птах, глава Великого Трона [105] , к югу от его стены.
Птах-Нун, отец, создавший Атума.
Птах-Нунет, мать, родившая Атума.
Птах Великий — это сердце и язык Эннеады [106] .
Боги, возникшие из Птаха, возникшие посредством сердца и языка, посредством образа Атума.
Необычайно велик Птах!
Передали ему все боги свои кау через это сердце и этот язык.
Возник Хор посредством него [то есть сердца], возник Тот посредством него [то есть языка] из Птаха.
Произошло так, что сердце и язык стали обладать властью над всеми членами [согласно] учению [о том], что [сердце и язык] находятся в каждом теле, в каждых устах, во всех богах, во всех людях, во всех животных и во всех червях. И живет [все] посредством того, что было им [то есть сердцем] задумано и желаемо; и живет [все] посредством того, что было им [то есть языком] приказано и желаемо.
Эннеада его перед ним в виде зубов и губ. Это семя и руки Атума, поскольку возникла Эннеада Атума из семени и посредством его пальцев. Эннеада же [Птаха] — это зубы и губы в этих устах [Птаха], который придумал имена всего и из которого вышли Шу и Тефнут, обитель богов. Зрение [107] , слух [108] , обоняние [109] — они осведомляют сердце, поскольку это оно дает выйти всякой мудрости, а язык повторяет то, что задумало сердце.
Он [Птах] тот, кто породил всех богов, а также Атума и его Эннеаду. Возникло каждое божественное слово посредством замысла сердца и повеления языка.
Он [Птах] тот, кто создал кау и направил хемсут, тот, кто создал всю пищу и все жертвенные подношения посредством этой речи, тот, кто создал то, что желаемо и ненавистно. Он тот, кто дарует жизнь миролюбивому и определяет смерть нарушителю. Он создал всю работу, все ремесла, дела рук, движение ног. Движение всех членов — согласно его повелению. Замысел сердца и высказывание языка — это то, посредством чего осуществляется пожертвование для всего. Произошло так, что было сказано о Птахе: «Он тот, кто создал все, кто сотворил богов». Татенен — это тот, кто породил богов и тот, из которого все вышло: подношения еды, пища, жертвоприношения для богов и все прекрасное. Он также Тот Премудрый, чья сила более велика, чем у других богов. Доволен он [Птах] по причине деяния своего всех вещей и всех божественных слов. Породил он богов, создал он города, основал он номы, утвердил он богов в их святилищах, назначил он жертвенный хлеб, [после того] как основал их святилища. Оформил он их тела [таким образом], что были довольны их сердца. И [сделал] он так, что вошли боги в свои тела из всякого дерева, из всех драгоценных материалов, из всякой глины, из всех вещей, которые растут из него. И приняли они свою форму [110] .
105
То есть Мемфиса.
106
«Памятник мемфисской теологии», 48–52a.
107
Досл. «видение глаз».
108
Досл. «слышание ушей».
109
Досл. «дыхание носа».
110
«Памятник мемфисской теологии», 53–61.