Чтение онлайн

Двадцатаго получена записка отъ мистера Годфрея. Онъ располагалъ сегодня ночевать въ Фризангалл, имя надобность посовтоваться съ отцомъ объ одномъ дл. А завтра посл полудня онъ съ двумя старшими сестрами прідетъ верхомъ къ обду. При записк былъ изящный фарфоровый ларчикъ, презентованный миссъ Рахили отъ любящаго кузена съ пожеланіемъ всего лучшаго. Мистеръ Франклинъ подарилъ ей просто браслетъ, не стоившій и половины того, что стоилъ ларчикъ. А Пенелопа тмъ не мене, — таково женское упрямство, — все пророчила ему успхъ.

Слава Богу, наконецъ-то мы дошли до кануна дня рожденія! Надюсь, вы признаете, что я на этотъ разъ не слишкомъ уклонялся отъ прямаго пути. Радуйтесь! Я облегчу васъ въ слдующей глав, и, что еще важне, глава эта введетъ васъ въ самую глубь исторіи.

21-го іюня, въ день рожденія миссъ Рахили, погода, съ утра пасмурная, и перемнчивая, къ полудню разгулялась, а солнце выглянуло во всей крас.

Этотъ торжественный праздникъ начинался у насъ обыкновенно тмъ, что вс слуги подносили свои маленькіе подарки миссъ Рахили, причемъ я, какъ глава ихъ, каждый годъ произносилъ приличный торжеству спичъ. Я ршился разъ навсегда держаться методы нашей королевы при открытіи парламента, а именно, изъ году въ годъ аккуратно повторять одно и то же. Спичъ мой (подобно королевскому) обыкновенно возбуждалъ самыя нетерпливыя ожиданія, какъ нчто новое и досел неслыханное. Но какъ скоро я его произносилъ, обманутые слушатели, хоть и ворчали немножко, но затмъ снова начинали питать надежду, что въ будущемъ году имъ придется услыхать что-нибудь понове и поинтересне. Не слдуетъ ли изъ этого, что и въ парламент, и на кухн англійскій народъ не взыскателенъ, и что управлять имъ вовсе не трудно?

Посл завтрака я имлъ съ мистеромъ Франклиномъ тайное совщаніе по поводу Луннаго камня, такъ какъ наступало, наконецъ, время вынуть его изъ Фризингальскаго банка и вручить самой миссъ Рахили.

Пробовалъ ли мистеръ Франклинъ еще разъ приволокнуться за своею двоюродною сестрицей, но потерплъ при этомъ пораженіе, или виновата была его безсонница, которая съ каждымъ днемъ увеличивала странныя противорчія и нершительность его характера, — не знаю; только онъ показалъ себя въ это утро въ самомъ невыгодномъ свт. Онъ ежеминутно измнялъ свои намренія насчетъ алмаза. Что же до меня касается, то я держался простыхъ фактовъ, не давая воли своему воображенію. За все это время не случилось ни малйшаго обстоятельства, которое дало бы намъ поводъ тревожить миледи открытіями объ алмаз; слдовательно и мистеръ Франклинъ не имлъ никакого права уклоняться отъ принятаго имъ на себя обязательства передать завщанный подарокъ въ руки своей двоюродной сестры. Таковъ былъ мой взглядъ на дло, и какъ ни переиначивалъ его мистеръ Франклинъ, а подъ конецъ онъ все-таки вынужденъ былъ со мной согласиться. Мы поршили, что посл полдника онъ подетъ въ Фризингаллъ и вернется оттуда съ алмазомъ, вроятно, въ обществ мистера Годфрея и двухъ его сестеръ.

Уговорившись со мной на этотъ счетъ, нашъ молодой джентльменъ отправился къ миссъ Рахили.

Цлое утро и нкоторую часть дня провозились они за разрисовкой двери, при участіи Пенелопы, которая, стоя тутъ же по ихъ приказанію, терла и мшала краски, между тмъ какъ миледи, по мр приближенія полдника, то входила къ нимъ, то уходила вонъ, зажимая носъ платкомъ, (отъ нестерпимаго запаха, распространяемаго составомъ мистера Франклина) и тщетно пытаясь оторвать артистовъ отъ ихъ работы. Наконецъ, въ три часа она сняла свои передники, отпустила Пенелопу (которой больше всхъ досталось отъ состава) и смыла съ себя всю эту пачкотню. Цль была достигнута, дверь готова, а молодые люди гордились своимъ произведеніемъ. И въ самомъ дл, прелестное зрлище представляли эта грифы, купидоны и прочія изображенныя на двери существа; но ихъ было такъ много, она была такъ перепутаны цвтами и девизами, имли такія ненатуральныя позы, что даже часъ спустя посл созерцанія всхъ этихъ прелестей, не было никакой возможности выбросать ихъ изъ головы. Если я прибавлю сверхъ того, что по окончаніи этой утренней возни Пенелопу стошнило въ задней кухн, то вы не подумайте, пожалуста, что я хочу компрометтировать составъ. Ей-ей, насколько! Вопервыхъ, высохши, онъ пересталъ распростравять зловоніе, а вовторыхъ, ужь если искусство немыслимо безъ подобныхъ жертвъ, то воздадимъ ему должное, хотя бы отъ этого пострадала и моя родная дочь.

Закусивъ на скорую руку, мистеръ Франклинъ ухалъ въ Фризингаллъ, чтобы привезти оттуда своихъ кузинъ, какъ объявилъ онъ миледи, въ сущности же для того чтобы вынуть изъ банка Лунный камень.

Въ виду предстоявшаго торжественнаго обда, на которомъ, въ качеств главнаго буфетчика, я долженъ былъ наблюдать за сервировкой стола, мн еще о многомъ предстояло подумать и позаботиться до возвращенія мистера Франклина. Сначала я приготовилъ вино; потомъ, сдлавъ смотръ своей мужской и женской команд, которая должна была служить за обдомъ, я удалился къ себ, чтобы собраться съ мыслями и запастись бодростью духа для пріема гостей. Для этого мн стоило только затянуться разокъ-другой, — сама знаете: чмъ? — да заглянуть въ извстную книгу, о которой я уже имлъ случай упоминать выше, и я почувствовалъ полное душевное и тлесное спокойствіе. Раздавшійся на двор топотъ лошадиныхъ копытъ внезапно пробудилъ меня, не то чтобъ отъ сна, но скоре отъ раздумья, и я выбжалъ встрчать кавалькаду, состоявшую онъ мистера Франклина, его двоюроднаго брата мистера Годфрея, и двухъ сестеръ послдняго, сопровождаемыхъ одномъ изъ грумовъ стараго мистера Абльвайта. Я былъ чрезвычайно пораженъ, увидавъ, что мистеръ Годфрей, подобно мистеру Франклину, не въ своей тарелк. Правда, онъ, по обыкновенію, дружески пожалъ мн руку и даже выразилъ удовольствіе видть своего стараго пріятеля Бетереджа въ добромъ здоровьи. Однако его озабоченный видъ оставался для меня загадкой, а на вопросъ мой о здоровьи его батюшки онъ отрывисто отвчалъ: «Попрежнему, Бетереджъ, попрежнему». За то об миссъ Абльвайтъ были веселы за десятерыхъ и вполн возстановляли нарушенное равновсіе. Почти одного роста съ своимъ братомъ, эти дюжія, желтоволосыя, краснощекія двицы поражали избыткомъ мяса и крови, здоровья и чрезмрной веселости. Когда бдныя лошади, шатаясь отъ усталости, подтащили ихъ къ крыльцу, барышни (безъ чужой помощи) сами соскочили съ сделъ, и подпрыгнули на земл словно пара резиновыхъ мячиковъ. Каждому ихъ слову предшествовало протяжное «о-о!» каждое движеніе ихъ непремнно сопровождалось шумомъ, и он кстати и не кстати хихикали, ахали и тараторили. Я прозвалъ ихъ трещотками.

Пользуясь шумомъ, производимымъ молодыми двицами, я имлъ возможность незамтно перешепнуться въ прихожей съ мистеромъ Франклиномъ.

— Съ вами ли алмазъ, сэръ? спросилъ я.

Онъ кивнулъ мн головой и ударилъ себя по боковому карману сюртука.

— А Индйцы? Не попадались ли гд?

— Какъ въ воду канули.

Затмъ онъ спросилъ гд миледи, и узнавъ, что она въ маленькой гостиной, тотчасъ же отправился къ ней. Но не прошло и минуты, какъ изъ гостиной раздался звонокъ, и Пенелопу послали доложить миссъ Рахили, что мистеръ Франклинъ Блекъ желаетъ о чемъ-то говорить съ ней. Проходя чрезъ столовую полчаса спустя, я остановился какъ вкопанный, услыхавъ внезапный взрывъ восклицаній несшихся изъ маленькой гостиной. Не могу сказать, чтобъ это обстоятельство встревожило меня, потому что посреди шума я тотчасъ же различилъ неизмнное протяжное «о-о» обихъ миссъ Абльвайтъ. Однако (подъ предлогомъ полученія необходимыхъ инструкцій насчетъ обда) я взошелъ въ комнату, чтобъ удостовриться, не произошло ли и въ самомъ дл чего-нибудь серіознаго.

Массъ Рахиль стояла у стола какъ очарованная, держа въ рукахъ злосчастный алмазъ полковника. Трещотки помщались подл нея на колняхъ, пожирая глазами драгоцнный камень и восторженно ахая, всякій разъ какъ онъ сверкалъ онъ въ глаза новыми разноцвтными огнями. На противоположномъ конц стола мистеръ Годфрей, какъ взрослый ребенокъ, восторженно всплескивалъ руками, тихо повторяя своимъ пвучимъ голосомъ: «Какъ хорошъ! Какъ очарователенъ!» А мистеръ Франклинъ, сидя около книжнаго шкафа, пощипывалъ свою бороду и тревожно посматривалъ на окно, у котораго стоялъ предметъ его наблюденій — сама миледи, спиной ко всему обществу, и съ завщаніемъ полковника въ рукахъ. Когда я подошелъ къ ней за приказаніями, она обернулась; лобъ ея былъ наморщенъ, ротъ судорожно подергивался, и я тотчасъ же узналъ фамильныя черты.

— Зайдите чрезъ полчаса въ мою комнату, отвчала она. — Мн нужно сказать вамъ кое-что; и съ этими словами она вышла изъ гостиной. Очевидно было, что миледи находилась въ томъ же затрудненіи, въ какомъ находились и мы съ мистеромъ Франклиномъ во время бесды вашей на пескахъ. Она сама не умла опредлить, слдовало ли ей упрекать себя за несправедливость и жестокость относительно брата, или наоборотъ видть въ немъ злйшаго и мстительнйшаго изъ людей? Между тмъ какъ она пыталась разршить эта два серіозные вопроса, дочь ея, непосвященная въ тайну семейныхъ раздоровъ, уже держала въ своихъ рукахъ подарокъ дяди.

Только что хотлъ я въ свою очередь выйдти изъ комнаты, какъ меня остановила миссъ Рахиль, всегда столь внимательная къ своему старому слуг, который зналъ ее съ самаго дня ея рожденія.

— Взгляните-ка сюда, Габріель, сказала она, сверкнувъ предо мной на солнц своимъ драгоцннымъ алмазомъ.

Господи помилуй! Ужь это и впрямь былъ алмазъ! почти съ яйцо ржанки! Блескъ его уподоблялся свту луны во время ущерба. Всматриваясь въ глубину камня, вы чувствовали, что его желтоватая пучина неотразимо притягивала вашъ взоръ и затмевала собой все окружающее. Этотъ алмазъ, который легко можно было держать двумя пальцами, казался неизмримымъ, безконечнымъ какъ само небо. Мы положили его на солнц, притворили ставни, и онъ странно заблисталъ въ темнот своимъ луннымъ сіяніемъ. Не удивительно, что миссъ Рахиль была имъ очарована, и что кузины ея ахали. Алмазъ околдовалъ даже меня, такъ что и я, подобно трещоткамъ, разинулъ ротъ и испустилъ громкое «о-о!» Изъ всхъ васъ одинъ только мистеръ Годфрей сохранилъ свое спокойствіе. Держа своихъ сестеръ за таліи и сострадательно посматривая то на мевя, то на алмазъ, онъ произнесъ наконецъ:

— А вдь это простой уголь, Бетереджъ, не боле какъ простой уголь, дружище!

Цль его, вроятно, была научить меня, но онъ только напомнилъ мн о забытомъ обд, и я заковылялъ поскоре внизъ къ своей команд. Я слышалъ какъ мистеръ Годфрей сказалъ мн вслдъ: «Милый, старый Бетереджъ, я искренно его уважаю!» Удостоивая меня подобнымъ изъявленіемъ дружбы, онъ въ то же время обнималъ сестеръ своихъ и строилъ глазки миссъ Рахили. По истин неисчерпаемый источникъ любви! Мистеръ Франклинъ въ сравненіи съ нимъ былъ настоящій дикарь.

По прошествіи получаса, я, по приказанію миледи, явился въ ея комнату.

Нашъ разговоръ на этотъ разъ былъ почти повтореніемъ моей бесды съ мистеромъ Франклиномъ на пескахъ, съ тою только разницей, что я ничего не сказалъ ей о фокусникахъ, не имя покамстъ ни малйшаго повода тревожить ее на этотъ счетъ. Когда аудіенція кончилась, и миледи дала мн позволеніе удалиться, я могъ замтить, по ея лицу, что она истолковала побужденія полковника въ самую дурную сторону и втайн поршила воспользоваться первымъ удобнымъ случаемъ, чтобъ отнять у дочери Лунный камень.