Чтение онлайн

— Вы курите, мистеръ Бетереджъ? спросилъ меня путешественникъ.

— Какъ же, сэръ, курю.

— А дорожите ли вы тою золой, что остается на дн вашей трубки?

— Нисколько, сэръ.

— Ну, такъ я вамъ скажу, что въ той стран, откуда пріхали эта люди, также мало дорожатъ жизнью человка, какъ вы дорожите золой вашей трубки. Еслибы тысяча людей преграждали имъ путь къ алмазу, и они были уврены, что могутъ убить ихъ безнаказанно, то, конечно, они ршились бы на это не задумавшись. Преступить законы касты почитается въ Индіи дломъ величайшей важности; а пожертвовать жизнью человка — на это смотрятъ какъ на пустяки.

Я высказалъ свое мнніе насчетъ Индйцевъ, назвавъ ихъ просто разбойниками. Мистеръ Мортветъ, наоборотъ, замтилъ, что это удивительный народъ, а мистеръ Франклинъ, не высказывая никакихъ мнній, вернулъ насъ къ прерванному разговору.

— Индйцы видли Лунный камень на плать миссъ Вериндеръ, сказалъ онъ. — Что нужно намъ длать теперь?

— Сдлайте то, чмъ угрожалъ имъ вашъ дядя, отвчалъ мистеръ Мортветъ. — Полковникъ Гернкасль хорошо понималъ людей, съ которыми имлъ дло. Пошлите завтра же алмазъ (подъ конвоемъ нсколькихъ человкъ) въ Амстердамъ и прикажите его распилить. Изъ одного алмаза выйдетъ цлыхъ шесть, и тогда конецъ священному значенію Луннаго камня, а съ нимъ и конецъ заговору.

Мистеръ Франклинъ повернулся ко мн.

— Нечего длать, сказалъ онъ, — придется завтра же поговорить объ этомъ съ леди Вериндеръ.

— Отчего же не сегодня, сэръ? спросилъ я. — Представьте себ, что Индйцы вернутся сюда ночью?

Мистеръ Мортветъ поспшилъ отвчать за него.

— Сегодня Индйцы не рискнутъ вернуться сюда. Они никогда не идутъ къ своей цли прямымъ путемъ, а тмъ боле будутъ они осторожны въ такомъ дл, гд малйшій промахъ можетъ погубить все предпріятіе.

— Но представьте себ, сэръ, настаивалъ я, — что плуты отважне чмъ вы предполагаете?

— Въ такомъ случа, отвчалъ мистеръ Мортветъ, — спустите на ночь собакъ. Есть ли у васъ на двор большія собаки?

— Есть, сэръ, дв: бульдогъ и ищейка.

— Этого достаточно. Въ виду ожидаемыхъ событіи, мистеръ Бетереджъ, бульдогъ и ищейка являются неоцненными помощниками: они не задумаются, подобно намъ, надъ неприкосновенностью человческой жизни.

Въ то самое время какъ онъ пустилъ въ меня этимъ зарядомъ, изъ гостиной раздалась звуки фортепіано. Знаменитый путешественникъ бросилъ свою сигару, и взявъ мистера Франклина подъ руку, собрался идти къ дамамъ. Идя вслдъ за ними, я замтилъ, что небо быстро покрывается тучами. Мистеръ Мортветъ тоже обратилъ на это вниманіе, и окинувъ меня своимъ холоднымъ, насмшливымъ взглядомъ, сказалъ:

— А вдь Индйцамъ понадобятся, пожалуй, ихъ зонтики ныншнею ночью, мистеръ Бетереджъ.

Да, хорошо ему было шутить. Но вдь я-то не былъ знаменитымъ путешественникомъ, а благодаря своей скромной дол, не имлъ никакой нужды гоняться за опасностями въ неизвданныхъ странахъ земнаго шара, посреди воровъ и разбойниковъ. Я отправился въ свою маленькую комнатку и въ изнеможеніи упалъ на стулъ, обливаясь потомъ и напрасно ломая голову, чтобы придумать какія-либо мры для отвращенія опасности.

При такомъ тревожномъ настроеніи духа съ другимъ сдлалась бы, пожалуй, горячка. А со мной не случилось ничего подобнаго. Я только закурилъ трубочку и правился за Робинзона Крузо.

Не просидлъ я за нимъ и пяти минутъ, какъ вдругъ нападаю на слдующее поразительное мсто — страница сто шестьдесятъ первая: «Ожидаемая опасность въ тысячу разъ грозне наступившей; и мы часто убждаемся, что бремя опасеній несравненно тягостне самого зла.»

Неужели найдется человкъ, который и посл этихъ чудесныхъ предреканій не увруетъ въ Робинзона Крузо? Въ такомъ случа у него или развинтилась гайка въ мозгу, или онъ погрязъ въ пучин самомннія! Вразумлять его не стоитъ; это значило бы тратить слова по-пустому; а состраданіе лучше приберечь для человка съ боле живою врой. Я уже давно курилъ свою вторую трубку, не переставая въ то же время восхищаться пророческою книгой, когда изъ гостиной прибжала ко мн Пенелопа, разносившая чай присутствовавшимъ. Она разказала мн, что предъ ея уходомъ, «трещотки» затянули дуэтъ, который начинался протяжнымъ «о!» съ соотвтствующею словамъ музыкой; что миледи безпрестанно ошибалась въ вист, чего прежде мы никогда за ней не замчали; что знаменитый путешественникъ заснулъ себ подъ шумокъ въ уголк; что мистеръ Франклин острилъ надъ мистеромъ Годфреемъ по поводу женской благотворительности вообще, а мистеръ Годфрей, въ свою очередь, возражалъ ему рзче нежели подобало бы джентльмену съ столь гуманнымъ направленіемъ. Дочь моя подмтила также, что миссъ Рахиль, притворно погруженная въ разсматриваніе фотографическихъ снимковъ вмст съ мистрисъ Тредгаль, которую она желала какъ-нибудь умаслить, на самомъ дл бросала мистеру Франклину такіе взгляды, что ни одна сметливая горничная не могла бы ошибиться въ ихъ значеніи; и наконецъ, что мистеръ Канди, сначала таинственно пропавшій изъ гостиной, потомъ такъ же таинственно въ нее вернувшійся, вступилъ въ конфиденціальный разговоръ съ мистеромъ Годфреемъ. Однимъ словомъ, дла шли лучше нежели можно было ожидать, судя по неудачно начавшемуся обду.

Но въ этомъ мір нтъ ничего прочнаго; даже благотворное вліяніе Робинзона Крузо изгладилось изъ души моей съ уходомъ Пенелопы. Я опять загомозился и положилъ во что бы то ни стало предпринять рекогносцировку дома до наступленія дождя. Но вмсто того чтобы взять съ собой слугу, который съ своимъ человчьимъ носомъ оказался бы совершенно безполезенъ въ данномъ случа, я взялъ ищейку: ужь отъ ея чутья не укрылся бы ни одинъ чужой человкъ.

Мы обошли вокругъ всей усадьбы, заглянули на большую дорогу и все-таки вернулись ни съ чмъ, нигд не подмтивъ даже тни притаившагося живаго существа. До наступленія ночи я привязалъ собаку на цпь, и возвращаясь къ дому чрезъ кустарники, повстрчалъ двухъ джентльменовъ, шедшихъ мн навстрчу изъ гостиной. Это были мистеръ Канди и мистеръ Годфрей. Они все еще продолжили свой разговоръ, о которомъ донесла мн Пенелопа, и потихоньку смялись надъ какою-то забавною выдумкой своего собственнаго изобртенія. Внезапная дружба этихъ двухъ господъ показалась мн чрезвычайно подозрительною, но я прошелъ мимо, будто не замчая ихъ.

Пріздъ экипажей былъ сигналомъ къ дождю. Онъ полилъ какъ изъ ведра и, повидимому, общалъ не прекращаться во всю ночь. За исключеніемъ доктора, котораго ожидала открытая одноколка, все общество преспокойно отправилось домой въ каретахъ. Я высказалъ мистеру Канди свое опасеніе, чтобы дождь не промочилъ его до костей, но онъ возразилъ мн на это, что удивляется лишь одному, какъ могъ я дожить до такихъ лтъ и не знать, что докторская кожа непромокаема.

Такимъ образомъ, орошаемый жестокимъ ливнемъ, мистеръ Канди отправился въ своей одноколк, подсмиваясь надъ собственною остротой; а съ нимъ мы избавились, наконецъ, и отъ нашего послдняго гостя. Теперь послдуетъ разказъ о происшествіяхъ ночи.

Проводивъ нашего послдняго гостя, я возвратился въ столовую, гд засталъ Самуила, хлопотавшаго за буфетомъ около водка и сельтерской воды. Вскор вошла къ вамъ изъ гостиной миледи и миссъ Рахиль въ сопровожденіи двухъ джентльменовъ. Мистеръ Годфрей спросилъ себ водка и сельтерской воды, а мистеръ Франклинъ отказался отъ того и другаго. Онъ слъ на стулъ съ видомъ полнаго изнеможенія; думаю, что эта праздничная суетня была ему не подъ силу.

Повернувшись къ своимъ гостямъ, чтобы пожелать имъ доброй ночи, миледи сурово взглянула на подарокъ нечестиваго полковника, блествшій на плать ея дочери.

— Рахиль, спросила она, — куда намрена ты положить свой алмазъ на ныншнюю ночь?

Возбужденная впечатлніями ими, миссъ Рахиль находилась въ томъ лихорадочно-веселомъ настроеніи, когда молодыя двушки охотно болтаютъ всякій вздоръ, упорно отстаивая его какъ нчто разумное. Вроятно, вамъ самимъ приходилось замчать это, читатель.

Объявивъ сначала, что она сама не знаетъ куда ей спрятать свой алмазъ, миссъ Рахиль прибавила вслдъ за тмъ, что положитъ его на свой туалетный столъ, вмст съ прочими вещами. Потомъ ей вдругъ пришло въ голову, что алмазъ можетъ заблестть своимъ страшнымъ луннымъ свтомъ и испугать ее до смерти посреди ночной темноты. Наконецъ, внезапно вспомнивъ объ индйскомъ шкапчик, стоявшемъ въ ея будуар, она тотчасъ же ршила спрятать свой алмазъ туда, чтобы датъ этимъ двумъ прекраснымъ произведеніямъ Индіи возможность вдоволь налюбоваться другъ на друга. Миледи долго и терпливо слушала эту пустую болтовню, но наконецъ ршилась остановить ее.

— Ты забываешь, моя милая, сказала она, — что твой индйскій шкапъ не запирается.

— Боже праведный, мамаша! воскликнула миссъ Рахиль:- да разв мы въ гостиниц? Разв въ дом есть воры?

Не обративъ вниманія на эти вздорныя слова, миледи пожелала джентльменамъ доброй ночи и потомъ поцловала миссъ Рахиль.

— Поручи лучше свой алмазъ мн, сказала она дочери.

Миссъ Рахиль встртила это предложеніе такъ, какъ десять лтъ тому назадъ встртила бы она предложеніе разстаться съ новою куклой. Миледи поняла, что убжденія будутъ безполезны.