Чтение онлайн

Розанна Сперманъ, стоявшая ближе всхъ къ нему и къ запачканой двери, первая показала примръ послушанія, и немедленно отправилась къ своимъ занятіямъ. За ней послдовали и вс остальныя. Окончивъ обыскъ комнаты, что не привело его ни къ какому положительному результату, надзиратель спросилъ меня, кто первый открылъ воровство. Открыла его Пенелопа, и потому за ней немедленно послали.

Сказать правду, надзиратель немножко круто приступилъ къ допросу моей дочери.

— Слушайте меня внимательно, молодая женщина, сказалъ онъ ей, — и не забывайте, что вы должны говорить правду.

Пенелопа мгновенно вспыхнула.

— Меня никогда не учили лгать, господинъ надзиратель, а если отецъ мой, стоя здсь, можетъ равнодушно выслушивать, какъ меня обвиняютъ во лжи и въ воровств, выгоняютъ изъ моей комнаты и отнимаютъ у меня доброе имя, единственное достояніе бдной двушки, такъ онъ значитъ не тотъ добрый отецъ, какомъ я привыкла считать его!

Во-время вставленное мною словечко принимало нсколько Пенелопу съ правосудіемъ. Вопросы и отвты потекла плавно и безостановочно, но не провела на къ какимъ особеннымъ открытіямъ. Дочь моя видла, какъ, отправляясь ко сну, миссъ Рахиль спрятала свой алмазъ въ одномъ изъ ящиковъ индйскаго шкафа. На другой день, въ восемь часовъ утра, относя ей на верхъ чашку чая, Пенелопа увидала ящикъ открытымъ и пустымъ, вслдствіе чего и произвела въ дом тревогу. Дале этого не шли ея показанія.

Тогда надзиратель попросилъ позволенія видть самое миссъ Рахиль. Пенелопа передала ей эту просьбу черезъ дверь, и тмъ же путемъ получила отвтъ:

— Мн нечего сообщать г. надзирателю, оказала миссъ Рахиль, — и я никого не въ состояніи принять теперь.

Нашъ опытный служака былъ чрезвычайно удивленъ и дажеоскорбленъ подобнымъ отвтомъ; но я поспшилъ уврить его, что барышня нездорова, и просилъ повременить немного свиданіемъ съ нею. Посл того мы сошли внизъ, гд намъ попалась навстрчу мистеръ Годфрей и мистеръ Франклинъ, проходившіе чрезъ заду.

Оба джентльмена, въ качеств временныхъ обитателей дома, приглашены были разказать съ своей стороны все могущее продать свтъ на разбираемое дло. Но и тотъ, а другой объявила, что имъ ровно ничего неизвстно. Не слыхала ли она въ прошлую ночь какого подозрительнаго шума? спрашивалъ надзиратель. Ничего не слыхала, кром шума дождя.

— А вы, обратился онъ ко мн, также ничего не слыхали лежа безъ сна доле другихъ?

— Ршительно ничего!

Освобожденный отъ дальнйшихъ разспросовъ, мистеръ Франклинъ, все еще отчаиваясь въ успх предпріятія, шепнулъ мн на ухо: «Этотъ господинъ не окажетъ намъ ни малйшей помощи. Надзиратель Сигревъ настоящій оселъ.» Между тмъ какъ мистеръ Годфрей, окончивъ свои показанія, шепталъ мн съ другой стороны: «Сейчасъ видно, что это знатокъ своего дла! Я сильно на него надюсь, Бетереджъ!»

Сколько людей, столько же и различныхъ мнній, — такъ сказалъ еще до меня одинъ изъ древнихъ философовъ. Чтобы продолжить свои изслдованія, надзиратель снова вернулся въ будуаръ, неотступно сопровождаемый мною и Пепелопой. Онъ хотлъ удостовриться, не переставлена ли была ночью какая-нибудь мебель, такъ какъ поверхностный осмотръ комнаты не далъ ему возможности убдиться въ этомъ.

Между тмъ какъ мы шарили около столовъ и стульевъ, дверь спальни внезапно отворилась, а миссъ Рахиль, какого къ себ не допускавшая, ко всеобщему удивленію вышла къ намъ безъ всякаго вызова. Взявъ со стула свою круглую садовую шляпку, она прямо подошла къ Пенелоп съ слдующимъ вопросомъ:

— Мистеръ Франклинъ Блекъ посылалъ васъ сегодня утромъ ко мн?

— Да, миссъ, посылалъ.

— Онъ желалъ говорить со мною, не такъ ли?

— Точно такъ, миссъ.

— Гд же онъ теперь?

Слыша голоса на террас, я выглянулъ изъ окошка и увидалъ ходившихъ по ней джентльменовъ.

— Мистеръ Франклинъ на террас, миссъ, отвчалъ я за свою дочь.

Не сказавъ боле на слова, не обративъ ни малйшаго вниманія на надзирателя, хотвшаго было заговорить съ ней, блдная какъ смерть и погруженная въ свои собственныя мысли, миссъ Рахиль вышла изъ комнаты и спустилась на террасу къ своимъ двоюроднымъ братьямъ.

Сознаюсь, что я нарушилъ въ этомъ случа должное къ моимъ господамъ уваженіе, что я оскорбилъ приличіе и выказалъ недостатокъ хорошихъ манеръ, но хоть заржьте меня, а я не въ силахъ былъ удержаться отъ покушенія посмотрть изъ окошка, какъ встртится миссъ Рахиль съ джентльменами. Она прямо подошла къ мистеру Франклину, словно не замчая присутствія мистера Годфрея, который изъ скромности отошелъ въ сторон и оставилъ ихъ вдвоемъ. Миссъ Рахиль говорила не долго, но съ большою запальчивостію; а судя по лицу мистера Франклина, которое я наблюдалъ изъ окна, слова ея привели его въ неописанное изумленіе.

Между тмъ какъ они еще разговаривали, на террас появилась миледи. Увидавъ ее, миссъ Рахиль сказала еще нсколько словъ мистеру Франклину, и не дождавшись приближенія матери, внезапно возвратилась домой. Замтивъ изумленіе, написанное на лиц мистера Франклина, удивленная миледи обратилась къ нему съ разспросами, въ которыхъ принялъ участіе и мистеръ Годфрей. Вс трое стали ходить по террас, но когда мистеръ Франклинъ сообщалъ имъ о словахъ миссъ Рахили, миледи и мистеръ Годфрей остановились какъ вкопанные. Въ ту минуту какъ я слдилъ за ними изъ окошка, дверь кабинета растворилась съ шумомъ, а гнвная миссъ Рахиль, съ сверкающимъ взоромъ и воспламененнымъ лицомъ, быстро прошла мимо васъ къ своей спальн. Надзиратель опять было обратился къ ней съ вопросами, но она, стоя у двери своей комнаты, обернулась только для того, чтобы запальчиво проговорить ему въ отвтъ:

— Я не посылала за вами, и вы мн ненужны! Мой алмазъ пропалъ, но ни вамъ, да и никому на свт не удастся отыскать его!

Съ этими словами она скрылась, и хлопнувъ дверью, заперла ее у насъ подъ носомъ. Пенелопа, стоявшая къ ней ближе всхъ, слышала, какъ, оставшись одна, миссъ Рахиль громко зарыдала.

Чудное дло! То въ сердцахъ, то въ слезахъ! Что бы это могло значить?

Я старался объяснить эту вспышку надзирателю чрезмрнымъ огорченіемъ миссъ Рахили по случаю пропажи ея алмаза. Дорожа фамильною честью, я былъ весьма опечаленъ тмъ, что наша молодая госпожа компрометтировала себя такимъ образомъ въ глазахъ полицейскаго чиновника, и потому я всячески старался оправдать ее, не переставая въ то же время удивляться про себя страннымъ рчамъ и поступкамъ миссъ Рахили. Изъ словъ, сказанныхъ ею у дверей спальни, я могъ только заключать, что она была жестоко оскорблена появленіемъ въ дом полицейскихъ сыщиковъ, а что удивленіе мистера Франклина на террас вызвано было, вроятно, ея упреками на этотъ счетъ, обращенными къ нему, какъ къ главному виновнику предпринятыхъ розысковъ. Но если предположеніе мое было основательно, то какъ могла миссъ Рахиль, разъ утративъ свой алмазъ, столь недружелюбно относиться къ лицу пріхавшему его разыскивать? И почему, ради самого Бога, могла она знать, что Лунный камень никогда не отыщется?

При настоящемъ положеніи длъ мн не отъ кого было ждать разъясненія этихъ вопросовъ. Честь, повидимому, воспрещала мистеру Франклину посвятить даже такого стараго слугу какъ я въ тайну миссъ Рахили. Съ своей стороны и мистеръ Годфрей, хотя, и пользовавшійся, въ качеств джентльмена и родственника, довріемъ мистера Франклина, вроятно, считалъ своею обязанностію ненарушимо хранить ввренную ему тайну. Что же касается до миледи, которая, конечно, знала о разговор на террас и сверхъ того одна только имла доступъ къ миссъ Рахили, миледи прямо сознавала себя безсильною добиться отъ дочери какого-либо путнаго объясненія насчетъ алмаза. «Вы бсите меня своими разспросами о немъ!» говорила миссъ Рахиль, и даже вліяніе матери не могло вырвать у нея другахъ словъ.

Такимъ образомъ мы были какъ въ потемкахъ и насчетъ миссъ Рахили, и насчетъ Луннаго камня. Относительно первой даже сама миледи не могла разсять нашихъ недоумній. А относительно втораго (какъ вы сейчасъ увидите) мистеръ Сигревъ быстро приближался къ тому моменту, когда умъ полицейскаго сыщика окончательно становится въ тупикъ.

Обшаривъ весь будуаръ и не сдлавъ никакихъ новыхъ открытій, нашъ опытный длецъ обратился ко мн съ слдующимъ вопросомъ: извстно ли было прислуг, куда спрятали на ночь алмазъ?