Чтение онлайн

— Господа! отвчалъ я, стараясь умрить ихъ пылъ, какъ кто уже удалось мн однажды. — Блая мускатная роза представляетъ обимъ сторонамъ обширное поле для разглагольствій.

Но видно отвчать имъ было точно такъ же безполезно, какъ и насвистывать жигу вредъ поверстнымъ столбомъ (какъ говорятъ Ирландцы). Они оба ушли, продолжая свою распрю о розахъ и безпощадно нанося другъ другу удары. Предъ тмъ какъ обоимъ скрыться изъ глазъ моихъ, я увидалъ, что мистеръ Бегби качалъ своею упрямою головой, между тмъ какъ приставъ Коффъ схватилъ его за руку, какъ арестанта. Ну вотъ, подите же! Какъ ни насолилъ мн за это время приставъ, а онъ все-таки мн нравился. Пусть читатель самъ объяснитъ себ это странное состояніе моего духа. Еще немножко, и онъ совсмъ отдлается и отъ меня, и отъ моихъ противорчій. Разказавъ отъздъ мистера Франклина, я закончу дневникъ субботнихъ происшествій; описавъ же нкоторые странные факты, случившіеся вътеченіе слдующей недли, я тмъ окончательно завершу мой разказъ и передамъ перо той особ, которая должна продолжать его посл меня. Если вы, читатель, такъ же утомлены чтеніемъ моего повствованія, какъ я утомленъ его изложеніемъ, — то, Боже! какая общая радость ожидаетъ насъ чрезъ нсколько страницъ!

Я веллъ приготовить кабріолетъ, на случай еслибы мистеръ Франклинъ захотлъ, во что бы то ни стало, ухать отъ насъ съ вечернимъ поздомъ. Появленіе на лстниц багажа, за которымъ слдовалъ и самъ мистеръ Франклинъ, убдило меня, что на этотъ разъ ршеніе его осталось непоколебимымъ.

— Да вы и вправду узжаете, сэръ? сказалъ я, встртясь съ нимъ въ сняхъ. — Что бы вамъ подождать еще денекъ-другой и дать миссъ Рахили время одуматься?

Куда двался весь заграничный лоскъ мистера Франклина, когда наступила минута прощанья! Вмсто отвта, онъ сунулъ мн въ руку письмо, полученное имъ отъ миледи. Большая часть его заключала въсеб повтореніе того, что было уже сообщено въ письм, адресованномъ на мое имя. Но въ конц его было прибавлено нсколько строкъ, относящихся до миссъ Рахили, которыя если и не могли служить объясненіемъ чему-либо другому, то по крайней мр длали понятнымъ непоколебимость ршенія мистера Франклина.

«Вы врно удивитесь, узнавъ, какъ терпливо переношу я скрытность моей дочери по поводу всего происшедшаго (писала миледи). Въ дом пропалъ алмазъ, стоящій 20.000 фунтовъ стерлинговъ, и все заставляетъ меня предполагать, что пропажа его, составляющая для насъ тайну, во всхъ подробностяхъ извстна Рахили, хотя нкоторыя неизвстныя мн лица, въ виду непонятной для меня цли, наложили на нее странное обязательство хранить молчаніе. Вамъ, можетъ-быть, странно, что я позволяю своей дочери издваться надо мной? А между тмъ это весьма просто. Вникните только хорошенько въ положеніе Рахили. Нервы ея до такой степени разстроены, что жалко смотрть на нее. Я не ршусь поднимать разговоръ о Лунномъ камн до тхъ поръ, пока время не принесетъ ей должнаго успокоенія. Съ этою цлью я даже не задумалась удалитъ полисмена. Смущающая насъ тайна и его самого приводитъ въ замшательство; какъ человкъ посторонній, онъ не въ силахъ помочь намъ, а только увеличиваетъ мои мученія и однимъ своимъ именемъ доводитъ Рахиль до бшенства.

«Я по возможности хорошо устроила свои планы на будущее. Въ настоящее время я намрена увезти Рахиль въ Лондонъ, отчасти для того, чтобы разсять ея мысли перемной обстановки, а съ другой стороны для того, чтобы посовтоваться о ней съ лучшими медиками. Какъ мн звать васъ къ себ въ Лондонъ? Берите съ меня примръ терпнія, мой дорогой Франклинъ, и подождите вмст со мной боле счастливаго времени. При томъ ужасномъ настроеніи духа, въ которомъ находится теперь Рахиль, она никакъ не можетъ простить вамъ вашего полезнаго содйствія къ розыску алмаза и не перестаетъ видть въ этомъ личную для себя обиду. Дйствуя ощупью въ этомъ дл, вы, тмъ не мене, грозили ей раскрыть ея тайну и тмъ увеличивали и безъ того уже терзавшее ее безпокойство. Я не въ состояніи извинить то упорство, съ которымъ она старается сдлать васъ отвтственнымъ въ послдствіяхъ, которыхъ ни вы, ни я не могли не только предвидть, но и вообразитъ себ. Вразумитъ ее нтъ возможности, о ней можно только сожалть. Съ величайшимъ прискорбіемъ должна предупредить васъ, что вамъ лучше пока вовсе не встрчаться съ Рахилію. Предоставьте все времени — вотъ единственный совтъ, который я могу предложить вамъ.»

Я возвратилъ письмо мистеру Франклину, сердечно сокрушаясь за него, потому что мн извстно было какъ искренно любилъ онъ мою молодую госпожу и какъ сильно должны были уколоть его слова миледи.

— Знаете ли, сэръ, пословицу, ршился я только сказать ему. — Когда обстоятельства достигли наихудшаго состоянія, то нужно скоро ожидать перемны ихъ къ лучшему. А сами посудите, мистеръ Франклинъ, что же можетъ бытъ хуже настоящаго положенія длъ?

Мистеръ Франклинъ сложилъ письмо своей тетки и, казалось, мало успокоился замчаніемъ, которое я ршился ему сдлать.

— Увренъ, сказалъ онъ, — что въ пору моего прибытія сюда съ этимъ проклятымъ алмазомъ изъ Лондона, въ цлой Англіи не было семейства боле счастливаго чмъ это. Взгляните же на него теперь! Какое разъединеніе въ его сред и какая подозрительная таинственность во всей окружающей атмосфер! Припоминаете ли вы, Бетереджъ, то утро, когда мы разговаривали съ вами на зыбучихъ пескахъ о дяд моемъ Гернкасл и о подарк его ко дню рожденіи Рахили. Самъ полковникъ не подозрвалъ въ чьихъ рукахъ Лунный камень сдлается орудіемъ его мщенія!

Съ этими словами онъ пожалъ мою руку и направился къ кабріолету.

Я послдовалъ за нимъ по лстниц. Мн было очень грустно видть, при какой обстановк покидаетъ онъ старое гнздышко, гд протекли самые счастливые годы его жизни. Певелопа (крайне встревоженная всмъ происшедшимъ въ дом), обливаясь слезами, пришла проститься съ нимъ. Мистеръ Франклинъ поцловалъ ее, на что я махнулъ рукой, какъ бы желая этимъ сказать: «На здоровье, сэръ, на здоровье.» Кое-кто изъ остальной женской прислуги очутился тутъ же, выглядывая на него изъ-за угла. Онъ принадлежалъ къ числу тхъ мущинъ, которые нравятся всмъ женщинамъ. Въ послднюю минуту прощанья я подошелъ къ кабріолету и какъ милости просилъ у мистера Франклина, чтобы онъ далъ намъ о себ всточку. Но онъ не обратилъ вниманія на мои слова, а перенося свой взглядъ отъ одного предмета на другой, какъ будто прощался со старымъ домомъ и со всею усадьбой.

— Смю ли опросить, сэръ, куда вы дете? сказалъ я, продолжая держаться за кабріолетъ и пытаясь проникнуть въ его будущіе планы. Мистеръ Франклинъ внезапно надвинулъ себ на глаза шляпу.

— Куда я ду? повторилъ онъ за мной:- Къ чорту!

Вмст съ этимъ словомъ пока рванулся съ мста, какъ бы испуганный такимъ нечестивымъ отвтомъ.

— Да благословитъ васъ Богъ на всхъ путяхъ вашихъ, сэръ! усплъ я промолвить, прежде нежели онъ скрылся отъ вашихъ глазъ.

Нечего сказать, пріятный и милый джентльменъ былъ мистеръ Франклинъ! Несмотря на свои недостатки и дурачества, это былъ весьма пріятный и милый джентльменъ! По отъзд его изъ дома миледи, везд чувствовалась ужасная пустота.

Печаленъ и скученъ былъ наступившій затмъ субботній вечеръ. Для поддержанія крпости своего духа я усердно принялся за свою трубочку и Робинзона Крузо. Женщины (исключая Пенелопу) проводили время въ толкахъ о самоубійств Розанны. Он вс упорно держались того мннія будто бдняжка украла Лунный камень и лишила себя жизни изъ боязни быть уличенною въ воровств. Дочь моя, конечно, твердо держалась первоначально высказаннаго ею мннія. Странно, что ни мнніе Пенелопы о причин побудившей Розанну къ самоубійству, ни показанія моей молодой госпожи насчетъ ея неприкосновенности къ длу, ничуть не объясняли поведенія несчастной двушки. И тайная отлучка ея въ Фризингаллъ, и вс похожденія ей съ кофточкой оставались попрежнему загадочными. Конечно, безполезно было обращать на это обстоятельство вниманіе Пенелопы: всякое раздраженіе дйствовало на нее также мало, какъ проливной дождь на непромокаемую одежду. По правд оказать, дочь моя наслдовала отъ меня стойкость взгляда и мысли и въ этомъ отношеніи даже за поясъ заткнула своего отца,

На слдующій день (въ воскресенье) карета, остававшаяся до сихъ поръ въ дом мистера Абльвайта, возвратилась къ намъ пустая. Кучеръ привезъ мн письмо и нкоторыя приказанія для горничной миледи и для Пенелопы.

Письмо увдомляло меня, что моя госпожа ршилась въ понедльникъ увезти миссъ Рахиль въ свой домъ, находящійся въ Лондон. Въ письменномъ же распоряженіи обимъ горничнымъ отдавались нкоторыя приказанія насчетъ необходимаго туалета, и назначалось время, когда он должны были встртить свою госпожу въ город. Съ ними же приказано было отправиться и большей части слугъ. Уступая желанію миссъ Рахили не возвращаться боле домой, посл всего происшедшаго въ немъ, миледи ршилась отправиться въ Лондонъ прямо изъ Фризингалла. Я же, впредь до новыхъ распоряженій, долженъ былъ остаться въ деревн для присмотра надъ домашнимъ и полевымъ хозяйствомъ. Слугамъ, оставшимся со мной, назначалось полное содержаніе.

Вспомнивъ по этому поводу все, что говорилъ мистеръ Франклинъ о разъединеніи, водворившемся въ нашей сред, я естественно напалъ на мысль и о самомъ мистер Франклин. Чмъ боле я думалъ о немъ, тмъ боле и безпокоился объ его будущемъ, и наконецъ ршился съ воскресною почтой написать слуг его батюшки, мистеру Джефко (котораго я знавалъ въ былое время), прося его увдомить меня, что предприметъ мистеръ Франклинъ по прибытіи своемъ въ Лондонъ.

Воскресный вечеръ былъ, кажется, еще печальне субботняго. Мы кончили праздничный день такъ, какъ большая часть жителей нашего острова кончаютъ его аккуратно одинъ разъ въ недлю, то-есть, предупредивъ время отхода ко сну, мы вс задремали на своихъ стульяхъ.