Чтение онлайн

Придя домой, онъ увиделъ, что въ передней ожидаетъ это бдно одтый, но миловидный, худенькій мальчикъ. Ребенокъ подалъ ему письмо, сказавъ, что оно вручено ему было старою незнакомою леди, которая не предупредила его даже о томъ, долженъ ли онъ ждать отвта или нтъ. Подобные случаи встрчались нердко во время дятельнаго служенія мистера Годфрея на поприщ общественной благотворительности. Онъ отпустилъ мальчика и распечаталъ письмо.

Письмомъ этимъ, написаннымъ совершенно незнакомымъ ему почеркомъ, его приглашали на часъ времени въ Нортумберландскую улицу, близь набережной, въ домъ, гд ему ни разу не приходилось бывать прежде. Свиданіе это назначалось ему какою-то престарлою леди съ тою цлью, чтобы получить отъ уважаемаго директора подробныя свднія насчетъ Материнскаго Общества Дтской Одежды. Леди эта готова была щедрою рукой содйствовать увеличенію средствъ благотворительнаго общества, еслибы только вопросы ея получили желаемое разршеніе. Въ конц письма она назвала себя по имени, прибавивъ, что краткость ея пребыванія въ Лондон лишаетъ ее удовольствія и идти въ боле продолжительныя сношенія съ знаменитымъ филантропомъ.

Обыкновенные люди, можетъ-быть, колебались бы оставить свои собственныя занятія для нуждъ совершенно незнакомаго имъ человка. Истинный же христіанинъ никогда не колеблется предъ возможностью сдлать добро, и потому мистеръ Годфрей немедленно отправился въ назначенный домъ въ Нортумберландскую улицу. Человкъ очень почтенной наружности, но нсколько тучной корпуленціи, отворилъ дверь, и услыхавъ имя мистера Годфрея, немедленно повелъ его въ пустую комнату, находившуюся въ задней части бельэтажа. Войдя въ гостиную, мистеръ Годфрей замтилъ дв необыкновенныя вещи: слабый, смшанный запахъ мускуса и камфары и раскрытую на стол старинную восточную рукопись, разукрашенную индйскими фигурами и девизами. Занявшись разсматриваніемъ рукописи, мистеръ Годфрей сталъ спиной къ запертымъ створчатымъ дверямъ, которыя сообщались съ передними комнатами дома, какъ вдругъ, не слыхавъ на малйшаго шуму, который бы могъ предостеречь его отъ опасности, онъ почувствовалъ, что сзади хватаютъ его за шею. Едва усплъ онъ замтить темнобурый цвтъ схватившей его руки, какъ уже глаза его была завязаны, ротъ зажатъ и, безпомощный, онъ поваленъ былъ (какъ ему показалось) двумя человками на полъ. Третій же между тмъ принялся шарить въ его карманахъ и, — если леди позволительно такъ выразиться, безъ церемоніи раздлъ его и обыскалъ съ ногъ до головы. Желала бы очень оказать нсколько похвальныхъ словъ по поводу той благоговйной надежды на Промыслъ, которая одна лишь поддержала мистера Годфрея въ его тяжеломъ испытаніи. Но видъ и положеніе, въ которомъ находился мой несравненный другъ въ самую критическую минуту злодянія (какъ описано выше), едвали составляютъ предметъ приличный для обсужденія женщины. Пройдемъ же лучше молчаніемъ эти немногія послдующія минуты и станемъ продолжать разказъ о мистер Годфре съ того времени, когда окончился гнусный обыскъ его. Незримые для мистера Годфрея негодяи въ безмолвіи свершали свой злодйскій поступокъ, и только окончивъ его, обмнялась между собой нсколькими словами. Языкъ, которымъ они говорили, былъ непонятенъ для мистера Годфрея, но въ интонаціи ихъ голоса слишкомъ ясно слышались злоба ихъ и негодованіе. Его внезапно приподняли съ полу, посадили на стулъ и связали по рукамъ и по ногамъ. Чрезъ минуту посл того онъ почувствовалъ струю свжаго воздуха, долетавшаго до него чрезъ открытую дверь; прислушался, и убдился, что никого нтъ въ комнат.

Нсколько времени спустя онъ услышалъ внизу шорохъ, похожій на шуршанье женскаго платья; шорохъ этотъ приближался по лстниц, наконецъ смолкъ, и женскіе крики огласили преступную атмосферу.

— Что тамъ случилось? послышался снизу и мужской голосъ, а вслдъ за тмъ мужскіе шаги раздалась на лстниц. Тутъ почувствовалъ мистеръ Годфрей, что милосердые пальцы принялись развязывать его повязку…. Въ изумленіи взглянулъ онъ на стоявшихъ предъ нимъ двухъ незнакомыхъ ему мущину и даму и чуть слышно прошепталъ: «что все это значитъ, что со мной сдлали?» Почтенные незнакомцы въ свою очередь смотрла на него съ удивленіемъ и отвчали: «мы то же самое хотли спросить у васъ.» Тутъ начались неизбжныя объясненія. Нтъ! постараюсь придерживаться боле строгой точности. Сперва принесены были эиръ и вода для успокоенія нервовъ дорогаго мистера Годфрея, а за тмъ уже послдовало объясненіе.

Изъ разказовъ хозяина и хозяйки дома (людей вполн уважаемыхъ въ своемъ сосдств) оказалось, что комнаты перваго и втораго этажа на извстную недлю наняты была наканун одномъ джентльменомъ весьма почтенной наружности, тмъ самымъ, который, какъ сказано выше, отворилъ дверь мистеру Годфрею. Заплативъ впередъ за недлю постоя, и за вс недльныя издержки, джентльменъ объявилъ, что помщеніе это нанято имъ для трехъ знатныхъ друзей его, въ первый разъ пріхавшихъ съ Востока въ Англію. Рано поутру того дня, въ который свершалось злодяніе, двое изъ этихъ чужестранцевъ, сопровождаемые своимъ почтеннымъ англійскимъ другомъ, заняли свою квартиру. Въ самомъ непродолжительномъ времени къ нимъ долженъ былъ присоединиться, и третій квартирантъ; но принадлежащій имъ багажъ (весьма объемистый по ихъ словамъ) долженъ былъ прибыть посл осмотра въ таможн, то-есть не ране какъ вечеромъ. минутъ за десять до прізда мистера Годфрея прибылъ и третій чужестранецъ. До сихъ поръ внизу не произошло ничего достойнаго вниманія хозяина и хозяйки дома, и только пять минутъ тому назадъ она увидала трехъ иностранцевъ, которые, въ сопровожденіи своего почтеннаго англійскаго друга, вышли вс вмст изъ дому и преспокойно направилась къ набережной. Вспомнивъ, что у нихъ былъ поститель, котораго теперь не видно было между ними, хозяйка подивилась, зачмъ джентльмена оставили одного на верху. Посовтовавшись съ своимъ супругомъ, она сочла благоразумнымъ удостовриться своими глазами, не случалось ли чего недобраго. Я уже пробовала передавать читателю о результат ея ршенія идти на верхъ, на чемъ и оканчиваются показанія хозяина и хозяйки дома.

Затмъ послдовалъ обыскъ комнаты, гд найдены были разбросанныя во всхъ углахъ вещи дорогаго мистера Годфрея. Когда он была подобраны, то все оказалось на лицо: часы, цпочка, ключи, кошелекъ, носовой платокъ, памятная книжка и вс находившіяся при немъ бумаги были тщательно пересмотрны и въ цлости оставлены владльцу. Вс хозяйскія вещи осталась также нетронутыми. Знатные чужестранцы унесли съ собой свой разукрашенный манускриптъ, но ничего боле.

Какъ растолковать это обстоятельство?

Разсуждая о немъ съ мірской точки зрнія, можно было заключить, что мистеръ Годфрей сдлался жертвой необъяснимой ошибки какихъ-то неизвстныхъ людей. Посреди насъ состоялся ихъ злодйскій заговоръ, а вашъ дорогой и невинный другъ попался въ его сти. Какихъ поучительныхъ предостереженіемъ должно служить для всхъ насъ зрлище христіанина-подвижника, попадающаго въ ловушку, разставленную ему по ошибк! Какъ часто наши порочныя страсти, такъ же какъ и эти восточные чужестранцы, могутъ неожиданно вовлечь насъ въ погибель!

Я въ состояніи была бы написать на одну эту тему цлыя страницы дружескаго предостереженія, но (увы!) мн не позволено поучать — я осуждена только разказывать. Банковый билетъ, общанный мн моимъ богатымъ родственникомъ — и отнын служащій отравой моего существованія — напоминаетъ мн, что я еще не окончила разказа о злодяніи.

Мы вынуждены, пожелавъ выздоровленія мистеру Годфрею, оставить его пока въ Нортумберландской улиц и прослдить приключенія мистера Локера, случившіяся въ боле поздній періодъ того же самаго дня.

Выйдя изъ банка, мистеръ Локеръ перебывалъ по своимъ длахъ въ разныхъ частяхъ Лондона. Вернувшись домой, онъ нашелъ письмо, которое не за долго предъ тмъ было принесено къ нему мальчикомъ. Оно написано было, какъ и письмо мистера Годфрея, незнакомымъ почеркомъ; но имя, выставленное въ конц письма, принадлежало одному изъ обычныхъ покупателей мистера Локера. Корреспондентъ извщалъ его (письмо было написано въ третьемъ лиц, вроятно, чрезъ посредство секретаря), что онъ неожиданно былъ вызванъ въ Лондонъ. Онъ только что занялъ квартиру на площади Альфреда и желалъ бы немедленно повидаться съ мистеромъ Локерохъ по поводу предстоявшей ему покупки. Джентльменъ этотъ былъ ревностный собиратедь восточныхъ древностей и уже многіе годы состоялъ щедрымъ кліентомъ торговаго дока въ Ламбет. О! когда перестанемъ мы слушать мамон! мистеръ Локеръ взялъ кебъ и немедленно отправился къ своему щедрому покупателю.

Все что случилось съ мистеромъ Годфреемъ въ Нортумберландской улиц, повторилось теперь и съ мистеромъ Локеромъ на площади Адьфреда. Опять человкъ почтенной наружности отворилъ дверь и провелъ постителя на верхъ; въ отдаленную гостиную. Тамъ точно также на стол лежали разукрашенная индйская рукопись: мистеръ Локеръ, какъ и мистеръ Годфрей, съ величайшимъ вниманіемъ сталъ разсматривать это прекрасное произведеніе индйскаго искусства, какъ вдругъ посреди своихъ наблюденій онъ внезапно почувствовалъ, что голая, темно-бурая рука обвала его шею. Ему завязала глаза, заткнули ротъ, повалили на полъ, и обыскавъ до-нога, наконецъ оставили одного. Въ этомъ положеніи оставался онъ доле нежели мистеръ Годфрей; но дло кончилось тою же развязкой: появленіемъ хозяевъ дома, которые, подозрвая что-то недоброе, пошли посмотрть, не случилось ли чего на верху. Показанія ихъ, сдланныя мистеру Локеру, ничмъ не рознились отъ показаній, которыя получилъ мистеръ Годфрей отъ хозяевъ въ Нортумберландской улиц. Какъ т такъ и другіе обмануты было весьма правдоподобною выдумкой и туго набитымъ кошелькомъ почтеннаго незнакомца, который объявилъ, что хлопочетъ для своихъ иностранныхъ друзей. Одно только различіе замчено было между этими двумя происшествіями, посл того какъ вещи выброшенныя изъ кармановъ мистера Локера подобраны были съ полу. Его часы и кошелекъ была цлы, но (мене счастливый нежели мистеръ Годфрей) онъ не досчитался одной изъ находившихся при немъ бумагъ. Это была квитанція на полученіе очень цнной вещи, которую мистеръ Локеръ отдалъ въ этотъ день на сбереженіе своимъ банкирамъ. Документъ этотъ не могъ служить чьимъ-либо воровскимъ цлямъ, такъ какъ въ росписк упомянуто было, что драгоцнность иметъ быть возвращена только по личному востребованію самого владльца. Какъ только мистеръ Локеръ опомнился отъ ужаса, онъ поспшилъ въ банкъ, въ томъ предположеніи, что воры, обокравшіе его, по невднію своему предъявятъ росписку въ контору банка. Однако ни тогда, ни посл они и не появлялись тамъ. Ихъ почтенный англійскій другъ (по мннію банкировъ), вроятно, разсмотрлъ квитанцію прежде чмъ они вздумали воспользоваться ею, и усплъ во-время предостеречь ихъ.

Объ этихъ двухъ злодяніяхъ извстили полицію, и, какъ видно, необходимые розыски приняты были ею съ большою энергіей. Лица, облеченныя властью, придерживались того мннія, что воры приступили къ длу съ весьма недостаточными свдніями. Они не знали даже, доврилъ ли мистеръ Локеръ выдачу своей драгоцнности другому лицу, или нтъ, а бдный, учтивый мистеръ Годфрей поплатился за свой случайный разговоръ съ нимъ. Прибавлю къ этому, что мистеръ Годфрей не былъ на нашемъ вечернемъ митинг по тому случаю, что былъ приглашенъ на совщаніе властей, а затмъ, разъяснивъ вс необходимыя обстоятельства этого дла, я стану продолжать мене интересный разказъ моихъ личныхъ впечатлній въ Монтегю-Сквер.

Во вторникъ я пришла къ тетушк въ назначенный мн часъ. Справка съ дневникомъ показываетъ, что день этотъ былъ наполненъ весьма разнообразными событіями изъ которыхъ одна возбудила мое глубокое сожалніе, а другія сердечную благодарность.

Дорогая тетушка Вериндеръ приняла меня съ свойственнымъ ей радушіемъ и лаской. Но минуту спустя я замтила, что она чмъ-то встревожена и ежеминутно устремляетъ безпокойные взгляды на свою дочь. Я всегда удивлялась сама, что такая съ виду ничтожная личность какъ Рахиль происходить отъ такихъ знаменитыхъ родителей какъ сэръ-Джонъ и леди Вериндеръ. Но на этотъ разъ она не только удивили меня, но окончательно поразила. Грустно мн было замтить въ разговорахъ и манер ея отсутствіе воякой женской сдержанности. Въ поступкахъ ея проглядывала какая-то лихорадочная возбужденность; она особенно громко смялась и во все время завтрака была предосудительно прихотлива и расточительна въ пищ и пить.

Не посвященная еще въ тайны этой печальной исторіи, я уже глубоко сочувствовала ея бдной матери.

По окончаніи завтрака, тетушка обратилась къ своей дочери.

— Не забывай, Рахиль, что докторъ предписалъ теб посл стола нкоторое отдохновеніе за книгой.

— Я пойду въ библіотеку, мамаша, отвчала она. — Но если прідетъ Годфрей, то не забудьте увдомить меня объ этомъ. Я горю нетерпніемъ узнать что-нибудь объ исход его приключеній въ Нортумберландской улиц. Она поцловала свою мать въ лобъ, и повернувшись ко мн, небрежно прибавила:- Прощайте, Клакъ!