Чтение онлайн

— Какъ ты изумляешь меня своимъ неожиданнымъ появленіемъ, милый Франклинъ? Иди что-нибудь случилось?

— Рахиль нездорова, и это меня ужасно безпокоитъ.

— Весьма сожалю о ней, но слушать теперь не могу.

— Ну, а когда же вамъ можно будетъ это сдлать?

— Мой дорогой сынъ! не хочу тебя обманывать. Я весь къ твоимъ услугамъ по окончаніи сессіи, но никакъ не ране. Прощай.

— Благодарю васъ, сэръ. Прощайте.

Таковъ былъ, по донесенію мистера Джефко, разговоръ, происходившій въ кабинет. Разговоръ же за дверями его былъ еще мене продолжителенъ.

— Справьтесь, Джефко, когда отходитъ завтра первый поздъ, отправляющійся въ Дувръ?

— Безъ двадцати минутъ въ шесть, мистеръ Франклинъ.

— Такъ разбудите же меня въ пять.

— Вы узжаете въ чужіе края, сэръ?

– ду куда глаза глядятъ, Джефко.

— Прикажете доложить объ этомъ батюшк?

— Да; доложите ему объ этомъ по окончаніи сессіи.

На слдующее утро мистеръ Франклинъ ухалъ за границу. Куда именно халъ онъ, этого никто не зналъ (въ томъ числ и онъ самъ). Мы могли ожидать отъ него писемъ изъ Европы, Азіи, Африки или Америки. Вс четыре части свта, по мннію мистера Джефко, имли одинакіи права на мистера Франклина. Такое неблагопріятное извстіе, разрушивъ всякую надежду устроить свиданіе между мистеромъ Франклиномъ и хромою Люои, сразу положило конецъ моимъ дальнйшимъ открытіямъ. Убжденіе Пенелопы, будто ея подруга лишила себя жизни вслдствіе безнадежной любви своей къ мистеру Франклину Блеку, подтвердилось словами Люси; но затмъ мы ничего боле не узнали.

Трудно было положительно сказать, заключало ли въ себ предсмертное письмо Розанны то открытіе, которое, по мннію мистера Франклина, она пыталась сдлать ему еще при жизни; или это было не боле какъ ея послднее прощальное слово и призваніе въ неудавшейся любви къ человку, который по своему общественному положенію стоялъ такъ неизмримо выше ея. А можетъ-быть, письмо заключало въ себ только объясненіе тхъ странныхъ поступковъ ея, за которыми слдилъ приставъ Коффъ, съ той самой минуты, какъ пропалъ Лунный камень, и до того времени, когда она ршилась искать смерти въ зыбучихъ пескахъ. Запечатанное письмо отдано было хромой Люси и такимъ же неприкосновеннымъ осталось оно какъ для меня, такъ и для всхъ окружающихъ ее, не исключая даже мистера и мистрисъ Іолландъ. Мы вс подозрвали, что ей извстна была тайна Розанны, и длали попытки разузнать отъ нея хоть что-нибудь, — но все было напрасно. Вс слуги, убжденные, что Розанна украла и спрятала алмазъ, по очередно осмотрли и обшарили утесы, къ которымъ вели слды оставленные ею на песк, но и кто оказались безуспшнымъ. Приливъ смнялся отливомъ; прошло лто, наступила осень, а зыбучіе пески, сокрывшіе въ себ тло Розанны, схоронили вмст съ ней и ея тайну.

Извстіе объ отъзд мистера Франклина изъ Англіи въ воскресенье утромъ, равно какъ и извстіе о прибытіи миледи съ миссъ Рахилью въ Лондонъ въ понедльникъ посл полудня, дошли до меня, какъ вамъ извстно, во вторникъ. Среда окончилась, не принеся съ собой ничего; въ четвергъ же пришелъ новый запасъ новостей отъ Пенелопы.

Дочь моя писала мн, что одинъ знаменитый лондонскій докторъ былъ приглашенъ къ нашей молодой госпож, получилъ гинею и объявилъ, что развлеченія будутъ лучшимъ для нея лкарствомъ. Цвточныя выставки, оперы, балы, словомъ, цлый рядъ увеселеніи представлялся въ перспектив, и миссъ Рахиль, къ удивленію своей матери, совершенно отдалась этой шумной жизни. Мистеръ Годфрей навщалъ ихъ и, какъ видно, попрежнему ухаживалъ за своею кузиной, не взирая на пріемъ, которыя онъ встртилъ съ ея стороны, пробуя свое счастье въ день ея рожденіи. Къ величайшему сожалнію Пенелопы, онъ былъ очень радушно принятъ и тутъ же записалъ миссъ Рахиль членомъ своего благотворительнаго комитета. Госпожа моя, какъ говорятъ, была не въ дух и два раза имла долгія совщанія съ своимъ адвокатомъ. Затмъ начинались въ письм нкоторыя разсужденія касательно одной бдной родственницы миледи, миссъ Клакъ, которую, въ моемъ отчет о нашемъ праздничномъ обд, я отмтилъ именемъ сосдки мистера Годфрея и большой охотницы до шампанскаго. Пенелопа удивлялась, что миссъ Клакъ не сдлала до сихъ поръ визита своей тетушк, но впрочемъ не сомнвалась, что она не замедлитъ привязаться къ миледи и т. д., и т. д., тутъ сыпались насмшки, которыми женщины обыкновенно такъ щедро награждаютъ другъ друга въ письмахъ и на словахъ. Обо всемъ этомъ, пожалуй, и не стоило бы упоминать, еслибы не одно обстоятельство. Кажется, что распростившись со мной, читатель, вы перейдете въ руки миссъ Клакъ. Въ такомъ случа сдлайте мн одолженіе: не врьте ни единому слову изъ того, что она будетъ разказывать вамъ про вашего покорнйшаго слугу.

Въ пятницу не произошло ничего особеннаго, за исключеніемъ того только, что у одной изъ собакъ сдлались за ушами болячки. Я далъ ей пріемъ настоя поддорожника, и впредь до новыхъ распоряженій посадилъ ее на діету, состоящую изъ помоевъ и растительной пищи. Прошу извинить меня, читатель, за то, что я упомянулъ объ этомъ обстоятельств, но самъ не знаю какъ оно вкралось въ мой разказъ. Пропустите его, если угодно. Я уже прихожу къ концу и скоро перестану оскорблять вашъ облагороженный современный вкусъ. Но собака была славное животное и заслуживала хорошаго ухода, право такъ.

Суббота, послдній день недли, есть вмст съ тмъ и послдній день моего повствованія.

Утренняя почта привезла мн сюрпризъ въ форм лондонской газеты. Пораженный почеркомъ адреса, выставленнымъ на конверт, я сравнилъ его съ написаннымъ въ моей карманной книжк именемъ и адресомъ лондонскаго закладчика, и сразу узналъ въ немъ руку пристава Коффа.

Сдлавъ это открытіе, я съ жадностью пробжалъ листокъ и напалъ на одно изъ объявленій полиціи, кругомъ обведенное чернилами. Вотъ оно, къ вашимъ услугамъ. Прочтите его вмст со мной, читатель, и вы вполн оцните вжливое вниманіе пристава Коффа, приславшаго мн газету.

«Ламбеть. Незадолго до закрытія суда, мистеръ Септимій Локеръ, извстный продавецъ старинныхъ драгоцнностей, скульптурныхъ и рзныхъ вещей и пр. и пр., обратился къ засдавшему судь за совтомъ. Проситель заявилъ, что въ продолженіе дня ему неоднократно докучали какіе-то бродячіе Индійы, которыми въ настоящее время переполнены наши улицы. Ихъ было трое. Несмотря на то что полиція велла имъ удалиться, она снова и снова возвращались, и даже длали попытки войдти въ домъ, подъ тмъ будто бы предлогомъ, чтобы попросить милостыни. Хотя ихъ и прогнали отъ главной двери, но они снова очутились у задняго входа. Жалуясь на безпокойство, доставляемое ими, мистеръ Локеръ изъявилъ и нкоторое опасеніе насчетъ того, не злоумышляютъ ли они противъ его собственности. Въ коллекціи его находилось множество единственныхъ, въ своемъ род, неоцненныхъ драгоцнностей классическаго и восточнаго міра. Наканун еще онъ вынужденъ былъ разчитать одного искуснаго рщика (какъ кажется, уроженца Индіи), котораго подозрвалъ въ покушеніи на воровство; и мистеръ Локеръ предполагалъ, будто человкъ этотъ и уличные фокусники, на которыхъ онъ жаловался, дйствуютъ теперь заодно. Цль ихъ, можетъ быть, состоитъ именно въ томъ, чтобы собрать толпу, произвести тревогу на улиц, и пользуясь общею суматохой, забраться въ домъ. Отвчая на вопросы судьи, проситель заявилъ, что не иметъ очевидныхъ доказательствъ противъ замышляемой попытки на воровство, и можетъ только положительно жаловаться на докучливость и безпокойство, доставляемое ему Индйцами. Судья предупредилъ просителя, что если и впредь Индйцы не перестанутъ безпокоить его, то онъ въ прав будетъ призвать ихъ къ суду, гд съ ними немедленно поступлено будетъ по закону. Что же касается до драгоцнностей, находящихся во владніи мистера Локера, то онъ совтовалъ ему принять всевозможные мры для надежнйшаго охраненія ихъ, прибавивъ, что, пожалуй, не лишнее будетъ объявить объ этомъ полиціи и послдовать ея указаніямъ, основаннымъ на опытности ея въ подобныхъ длахъ. Затмъ проситель поблагодарилъ судью и удалился.»

Разказываютъ, что одинъ изъ древнихъ философовъ (не помню по какому случаю) совтовалъ своимъ близкимъ «всегда имть въ виду конецъ дла». Размышляя нсколько дней тому назадъ о томъ, какой будетъ конецъ этихъ страницъ и какъ удастся мн сладить съ нимъ, я нашелъ, что простое изложеніе заключительныхъ фактовъ выйдетъ само собой какъ нельзя боле складно. Описывая исторію Луннаго камня, мы не выходили изъ области чудеснаго и кончаемъ ее теперь самымъ удивительнымъ чудомъ, а именно: разказомъ о трехъ предсказаніяхъ пристава Коффа, которыя вс сбылась въ продолженіе одной недли.

Получивъ извстіе объ Іолландахъ въ понедльникъ, я вслдъ затмъ узналъ объ Индйцахъ и о закладчик изъ присланныхъ мн лондонскихъ газетъ, такъ какъ въ то время, если помните, читатель, сама миссъ Рахиль была уже въ Лондон. Сами видите, что я представляю вещи въ наихудшемъ свт, не взирая на то что это противорчатъ моему собственному взгляду. Если же, руководствуясь очевидностію, вы заключите, что миссъ Рахиль заложила мистеру Локеру Лунный камень, и покинувъ меня, примкнете къ сторон пристава, то я, признаться сказать, не въ состояніи буду слишкомъ порицать васъ за сдланное вами заключеніе. Во мрак добрели мы съ вами до этого мста разказа и во мрак же я вынужденъ буду покинуть насъ, почтеннйшій читатель.

«Почему же такъ?» спросятъ меня, пожалуй. Почему я отказываюсь ввести читателя, который такъ долго странствовалъ вмст по мной, въ область высшаго знанія, въ которой я самъ нахожусь теперь?

Въ оправданіе свое я могу отвтить только одно, что дйствую не произвольно, а по приказанію другихъ, а что такія распоряженія сдланы были въ интересахъ истины. Мн воспрещено разказывать здсь боле того, что было мн извстно въ то время; проще сказать, придерживаясь только указаніи собственнаго опыта, я не долженъ говорить того, что узналъ въ послдствіи отъ другахъ лицъ, по той достаточной причин, что вы услышите все это изъ первыхъ рукъ отъ самихъ очевидцевъ. Главная же цль разказа о Лунномъ камн заключается не въ простомъ сгруппированіи фактовъ, а въ свидтельств очевидцевъ. Мое воображеніе рисуетъ мн почтеннаго члена семейства, занятаго 50 лтъ спустя чтеніемъ этихъ страницъ. Боже! какъ будетъ онъ считать себя польщеннымъ, когда его попросятъ ничего не принимать на вру и отнесутся къ нему какъ къ судь, отъ котораго ждутъ приговора!

Итакъ, посл долгаго путешествія, совершеннаго вмст, мы теперь разстаемся съ вами, читатель, унося съ собой, надюсь, чувство взаимнаго уваженія другъ къ другу.

Чертовская пляска индйскаго алмаза довела его до Лондона, куда и вы, читатель, должны будете послдовать за нимъ, оставивъ меня въ деревенскомъ дом. Прошу извиненія за недостатки этого сочиненія, за мои безконечные толки о самомъ себ и за то, что я быть, можетъ-быть, черезчуръ фамиліаренъ съ вами. Но право я не имлъ дурнаго умысла и на прощанье почтительно выпиваю за ваше здоровье и благоденствіе (я только что пообдалъ) кружку эля изъ погреба миледи. Желаю, чтобы вы вынесли изъ моего повствованія то, что Робинзонъ Крузо вынесъ изъ жизни своей за необитаемомъ остров, а именно то утшительное сознаніе, что между дурнымъ и хорошимъ, встрчаемымъ какъ въ жизни, такъ и въ этомъ разказ, перенсъ все-таки остается на сторон послдняго.