Чтение онлайн

Однако наглость ея не пробудила во мн гнвныхъ чувствъ; я только записала о томъ въ свою памятную книжку, чтобы потомъ помолиться за нее. Когда мы остались вдвоемъ, тетушка разказала мн всю эту ужасную исторію объ индйскомъ алмаз, которую, къ величайшему моему удовольствію, мн нтъ надобности повторять здсь. Она не скрыла отъ меня, что предпочла бы вовсе умолчать о ней. Но такъ какъ вс ея слуга звала о пропаж Луннаго Камня; такъ какъ нкоторыя обстоятельства этого дла стала даже предметомъ газетныхъ объявленій и толковъ постороннихъ людей, которые отыскивали связь между происшествіями, случившимися въ деревенскомъ дом леди Вериндерь, въ Нортумберландской улиц и на Альфредовой площади, то скрытность была уже излишнею, и полная откровенность становилась не только необходимостью, но даже добродтелью.

Многіе, услышавъ то, что пришлось мн выслушать въ тотъ день, вроятно, были бы поражены удивленіемъ. Что же до меня касается, то я приготовлена была ко всему, что могла тетушка. Сообщать мн по поводу своей дочери, такъ какъ я знала, что со времени дтства Рахили, во нрав ея не произошло существенной перемны. Еслибы мн сказали, что слдуя по пути преступленія она дошли до убійства, то я насколько не удавалась бы, а только подумала бы про себя: вотъ онъ естественный-то результатъ! этого всегда можно было ожидать отъ нея! Одно поражало меня: это образъ дйствій тетушки въ данныхъ обстоятельствахъ. Въ настоящемъ случа благоразумне былобы прибгнуть къ священнику, а леди Вериндеръ обратилась къ доктору. Впрочемъ, вся молодость моей бдной тетушки протекла въ безбожномъ семейств отца ея, а потому и поступки ея были естественнымъ результатомъ ея прежней жизни! Опять-таки простое слдствіе данныхъ причинъ.

— Доктора предписываютъ Рахили какъ можно больше моціона и развлеченій и въ особенности просятъ меня удалять отъ нея всякое воспоминаніе о прошломъ, сказала леди Вериндеръ.

«О, какой языческій совть!» подумала я про себя. «Боже, какой языческій совтъ дается въ нашей христіанской стран!»

— Я употребляю вс усилія, чтобы выполнить ихъ предписанія, продолжила тетушка. — Но это странное приключеніе Годфрея случалось въ самое несчастное время. Услышавъ о немъ, Рахиль не переставала тревожиться, и волноваться, и не давала мн покоя до тхъ поръ, пока я не написала племяннику Абльвайту, прося его пріхать къ намъ. Ее интересуетъ даже, а другая личность, сдлавшаяся предметомъ жестокаго насилія — мистеръ Локеръ, или что-то въ этомъ род, хотя она, конечно, вовсе не знаетъ его.

— Ваше знаніе свта, дорогая тетушка, безъ сомннія, больше моего, замтила я недоврчиво. — Однако такое необъяснимое поведеніе со стороны Рахили должно непремнно имть свою причину. Она, вроятно, хранитъ отъ васъ и ото всхъ окружающихъ ее какую-нибудь грховную тайну. Не угрожаютъ ли недавнія событія сдлать эту тайну извстною?

— Извстною? повторила моя тетушка. — Что вы хотите этимъ сказать? Извстною чрезъ мистера Локера! Извстною чрезъ моего племянника?

Между тмъ какъ она произносила эта слова, Провидніе послало намъ свою помощь: дверь отворилась, и слуга возвстилъ пріздъ мистера Годфрея Абльвайта.

Мистеръ Годфрей — безукоризненный во всхъ своихъ поступкахъ — въ самое время появился на порог гостиной. Онъ не такъ поспшно взошелъ за слугой, чтобы смутить насъ своимъ неожиданнымъ появленіемъ; а съ другой стороны не настолько и медлилъ, чтобы поставить насъ въ неловкое положеніе, заставляя ожидать себя у раскрытой двери. Истинный христіанинъ виденъ былъ въ полнот его по повседевной жизни. Да, дорогой мистеръ Годфрей былъ всегда вренъ самому себ.

— Доложите миссъ Вериндеръ, сказала тетушка, обращаясь къ слуг,- что пріхалъ мистеръ Абльвайтъ.

Мы об освдомились о его здоровь и разомъ принялись разспрашивать его, оправился ли онъ посл приключенія прошлой велла. Съ свойственнымъ ему удивительнымъ тактомъ, онъ сумлъ въ одно и то же время отвтить намъ обимъ вмст: леди Вериндеръ получала его словесный отвтъ; мн же досталась на долю его очаровательная улыбка.

— Что сдлалъ я, воскликнулъ онъ съ глубокимъ чувствомъ, — чтобы заслужить ваше участіе? Дорогая тетушка! дорогая миссъ Клакъ! Меня просто приняли за какого-то другаго человка и ничего боле какъ завязали мн глаза, зажали ротъ и плашмя бросили меня на весьма тонкій коврикъ, разостланный на очень жесткомъ полу. Подумайте же однако, насколько положеніе мое могло бы быть хуже! Меня могли бы убить; меня могли бы обокрасть. Въ сущности, что же я потерялъ? Я на время лишенъ былъ силы своихъ мускуловъ, которую законъ не признаетъ за собственность; слдовательно, въ буквальномъ смысл слова, я ничего не потерялъ. Еслибы мн предоставила свободу дйствій, то я, конечно, умолчалъ бы о своемъ приключеніи — такъ какъ я избгаю вообще шума и огласки. Но мистеръ Локеръ опубликовалъ нанесенное ему оскорбленіе, вслдствіе чего и мое приключеніе сдлалось извстнымъ. Я до тхъ поръ не перестану служить темой для газетныхъ статей, пока предметъ этотъ не прискучитъ благосклонной публик. признаться сказать, мн самому ужасно надола эта исторія! Очень бы желалъ, чтобъ она поскоре надола и благосклонной публик! А какъ поживаетъ дорогая Рахиль? Все еще наслаждается лондонскими увеселеніями? Весьма радъ за нее. Взываю теперь къ вашей снисходительности, массъ Клакъ. Мн весьма грустно, что я вынужденъ былъ на такой долгій срокъ покинуть дла комитета и моихъ дорогахъ благотворительныхъ дамъ. Надюсь однако, что не дале какъ на будущей недл я найду возможность постить Общество Дтской Одежды. Успшно ли шли дла на вчерашнемъ митинг? Какія надежды высказалъ совтъ относительно будущаго? Великъ ли сдланный вами запасъ брюкъ?

Божественная прелесть его улыбки длала извиненіе его неотразимымъ. Неподражаемая пріятность его звучнаго густаго баса придавала особенный интересъ занимательному длу, о которомъ онъ разспрашивалъ меня. Дйствительно, мы сдлали слишкомъ большой запасъ брюкъ, мы просто была завалены ими, а я собралась-было разказать ему обо всемъ этомъ, какъ вдругъ дверь снова отворилась, а въ комнату проникъ элементъ пустоты и суетности, изображаемый личностью миссъ Вериндеръ.

Неприличною, размашистою походкой подошла она къ дорогому мистеру Годфрею, между тмъ какъ волосы ея были въ крайнемъ безпорядк, а лицо, какъ я сказала бы, непристойно пылало.

— Весьма рада, что вижу васъ, Годфрей, сказала она, обращаясь къ нему (стыдно и больно прибавить), съ развязностью молодаго человка, говорящаго съ своимъ товарищемъ. — Какъ жаль, что вы не провезли съ собой мистера Локера. Вы и онъ, пока еще длится это возбужденное состояніе общества, самые интересныя личности въ цломъ Лондон. Говорить такъ, можетъ-быть, неприлично, предосудительно; благородная миссъ Клакъ должна содрогнуться отъ моихъ словъ. Но нужды нтъ. Разкажите-ка мн сами исторію вашихъ приключеній въ Нортумберландской улиц. Я знаю, газеты говорятъ о нихъ неполно.

Грустно сказать, что самъ дорогой мистеръ Годфрей не можетъ отршиться отъ грховной природы, наслдованной нами отъ Адама; какъ ни малозначительна степень его грховности, но увы! и онъ также зараженъ ею. Сознаюсь, что мн прискорбно было видть, какъ онъ взялъ руку Рахили и нжно прижалъ ее къ лвой сторон своего жилета. Это было явное поощреніе ея безцеремоннаго разговора и дерзкаго намека на меня.

— Дорогая Рахиль, сказалъ онъ тмъ же нжнымъ голосомъ, который проникалъ мн въ самую душу во время бесды его со мной про наши планы и брюки, — газеты разказали уже все въ подробности и, конечно, сдлали это лучше меня.

— Годфрей думаетъ, что мы придаемъ слишкомъ большое значеніе этому длу, замтила тетушка. — Онъ сейчасъ только уврялъ насъ, что объ этомъ вовсе не стоитъ и говорить.

— Почему такъ? спросила Рахиль.

Съ этими словами глаза ея внезапно заискрилась, и она быстро взглянула въ лицо мистера Годфрея. Онъ съ своей стороны посмотрлъ на нее съ такою безразсудною и незаслуженною снисходительностью, что я почувствовала себя обязанною вмшаться.

— Рахиль, душечка, кротко увщевала я ее, — истинное величіе, а истинное мужество не любятъ выставлять себя на показъ.

— Знаю, что вы въ своемъ род хорошій малый, Годфрей, сказала она, не обращая, замтьте это, ни малйшаго вниманія на меня, и продолжая говорить съ своимъ двоюроднымъ братомъ такъ же безцеремонно, какъ говорятъ между собой мущины. — Однако я совершенно уврена, что въ васъ нтъ величія; не думаю также, чтобы вы отличались особеннымъ мужествомъ, и твердо убждена, что если въ васъ была хоть капля скромности, то ваша обожательницы уже много лтъ тому назадъ освободили васъ отъ этой добродтели. Какая-нибудь тайная причина заставляетъ васъ избгать разговора о приключеніи вашемъ въ Нортумберландской улиц, и мн кажется, что я догадываюсь о ней.