Чтение онлайн

— Причина тому самая обыкновенная, и мн не трудно будетъ открыть ее вамъ, отвчалъ онъ, не теряя терпнія. — Исторія эта ужь надола мн.

— Вамъ наскучила эта исторія? Я позволю себ маленькое замчаніе, малый Годфрей.

— Какое, напримръ?

— Вы слишкомъ много вращаетесь въ обществ женщинъ и вслдствіе этого вы сдлали дв привычки. Вы выучилась серіозно говорить всякій вздоръ и пустословите изъ любви къ искусству. Положимъ, что вы не можете быть искреннимъ съ вашими обожательницами, со мной же я хочу чтобы вы были откровенны. Пойдемте, и сядемъ. Я приготовила вамъ кучу вопросовъ и надюсь, что вы отвтите мн, по возможности, полно и искренно.

Она потащила его чрезъ всю комнату къ окну и посадила лицомъ къ свту. Мн грустно, что я вынуждена передавать здсь подобный разговоръ и описывать подобное поведеніе. Но что же остается мн длать, когда съ одной стороны меня побуждаетъ къ тому банковый билетъ мистера Франклина Блека, а съ другой стороны мое собственное благоговйное уваженіе къ истин? Я взглянула на тетушку, которая неподвижно сидла и, повидимому, насколько не расположена была останавливать свою дочь. Никогда прежде не замчала я въ ней такого оцпеннія. Не была ли то неизбжная реакція посл трудныхъ обстоятельствъ, пережитыхъ ею за послднее время? Во всякомъ случа это былъ зловщій симптомъ въ ея лта и при ея уже почтенной наружности.

Рахиль между тмъ услась у окна съ нашимъ любезнымъ и терпливымъ, съ нашимъ слишкомъ терпливымъ мистеромъ Годфреемъ, и забросала его угрожавшими ему вопросами, такъ же мало обращая вниманія на свою мать и на меня, какъ бы насъ вовсе не было въ комнат.

— Открыла ли что-нибудь полиція, Годфрей?

— Ршительно ничего.

— Мн кажется весьма вроятнымъ, что т же три человка, которые поймали васъ въ ловушку, разставили ее потомъ и мистеру Локеру.

— Если разсуждать по-человчески, моя милая Рахиль, то въ этомъ, конечно, нельзя и сомнваться.

— Неужто и слда ихъ не отыскано?

— Мы малйшаго.

— Ходятъ ли въ публик толки о томъ, будто бы эти три человка т же самые три Индйца, которые приходили къ намъ въ деревню?

— Нкоторые убждены въ томъ.

— А вы-то какъ думаете сами?

— Милая Рахиль, мн завязали глаза, прежде чмъ я усплъ взглянуть имъ въ лицо. Я не судья въ этомъ дл и не въ состояніи высказать о немъ какое-либо мнніе.

Какъ видите сами, даже ангельская кротость мистера Годфрея возмутилась такою неотвязчивостью. Ужь я не стану васъ спрашивать о томъ, что внушило миссъ Вериндеръ подобные вопросы: необузданное ли любопытство, или же неудержимый страхъ. Скажу только, что когда мистеръ Годфрей отвтилъ ей, какъ сказано выше, и попытался-было встать, то она безъ церемоніи взяла его за плечи и толкнула въ стулъ. О, не говорите, что это было не скромно съ ея стороны! Воздержитесь даже отъ мысли, будто этотъ поступокъ былъ невольнымъ проявленіемъ ея преступной совсти! Мы не должны осуждать нашихъ ближнихъ. Воистину, друзья и братья, не судите, да не судимы будете!

Она, не конфузясь, продолжала свои допросы. Всякій ревностный читатель Библіи вспомнитъ при этомъ, — какъ вспомнила и я, — тхъ ослпленныхъ исчадій зла, которыя, заглушивъ въ себ совсть, предавались своимъ буйнымъ оргіямъ предъ наступленіемъ потопа.

— Я желала бы узнать кое-что о мистер Локер, Годфрей.

— Я крайне несчастливъ, Рахиль, что опять-таки не могу отвчать на вашъ вопросъ: я мене всхъ знаю мистера Локера.

— Разв до вашей случайной встрчи въ банк вы никогда не видала его прежде?

— Никогда.

— А видлась ли вы посл этого происшествія?

— Да. Насъ допрашивали вмст и порознь, чтобы помочь розыскамъ полиціи.

— У мистера Локера, говорятъ, украли росписку, полученную имъ отъ своего банкира; правда ли это, Годфрей, и о чемъ упоминалось въ этой росписк?

— О какой-то драгоцнности, отданной имъ на сбереженіе банку.

— Это писали и въ газетахъ. Такого объясненія, можетъ быть, достаточно для обыкновеннаго читателя; я же не могу имъ довольствоваться. Въ банковой росписк, вроятно, было поименовано какого рода эта драгоцнность?

— Въ росписк, какъ говорили мн, Рахиль, ничего подобнаго не значилось. Драгоцнная вещь, принадлежащая мистеру Локеру, заложенная мистеромъ Локеромъ, запечатанная печатью мистера Локера, долженствующая быть возвращенною по личному востребованію мистера Локера. Вотъ форма этой росписки и все, что я знаю о ней.

Съ минуту помолчавъ посл его отвта, она взглянула на свою мать, вздохнула и снова обратилась къ мистеру Годфрею.

— Какъ кажется, продолжила она, — нкоторыя изъ нашихъ семейныхъ тайнъ опубликованы въ газетахъ.

— Съ прискорбіемъ долженъ сознаться, что это правда.

— Говорятъ, будто праздные люди стараются отыскатъ связь между тмъ, что происходило у насъ въ Йоркшир, и тмъ, что случилось здсь въ Лондон.

— Общественное мнніе дйствительно начинаетъ принимать это направленіе.

— Если находятся люди, утверждающіе, что три злодя, наругавшіеся надъ мистеромъ Локеромъ, т же самые три Индйца, которые приходили къ намъ въ деревню, то не думаютъ ли они также, что и драгоцнный камень….

Она вдругъ остановилась на этомъ слов. Въ послдніе минуты ея разговора она замтно становилась блдне и блдне. Черный цвтъ ея волосъ до такой степени возвышалъ эту блдность, что страшно было глядть на нее, и мы вс ожидали, что она сейчасъ упадетъ въ обморокъ. Милый мистеръ Годфрей сдлалъ вторичную попытку встать со стула, а тетушка умоляла свою дочь прекратить этотъ разговоръ. Я присоединилась къ тетушк, предлагая Рахили свое скромное медицинское пособіе въ вид флакончика съ солями. Однако никто изъ насъ не произвелъ на нее ни малйшаго впечатлнія.

— Не уходите, Годфрей, сказала она. Нтъ никакого основанія безпокоиться за меня, мамаша. А вамъ, Клакъ, до смерти хочется услышать окончаніе моихъ словъ; чтобы сдлать вамъ удовольствіе, я постараюсь не падать въ обморокъ.

Вотъ ея подлинные слова, которыя по прибытіи домой я немедленно вписала въ свой дневникъ. О, нтъ! не будемъ осуждать ее! Братья во Христ, не будемъ осуждать своего ближняго! Она снова обратилась къ мистеру Годфрею и съ ужасающимъ упорствомъ вернулась опять къ тому мсту разговора, на которомъ остановилась.

— Минуту тому назадъ, продолжала она, — мы говорили съ вами объ извстнаго рода толкахъ, распространенныхъ въ публик. — Скажите же мн откровенно, Годфрей, говоритъ ли хоть кто-нибудь, что драгоцнность мистера Локера есть не что иное какъ Лунный Камень?

При имени индйскаго алмаза мой прелестный другъ замтно измнился въ лиц. Онъ покраснлъ, мгновенно утративъ свойственную ему пріятность манеръ, эту главную украшающую его прелесть. Въ немъ заговорило благородное негодованіе.

— Они дйствительно предполагаютъ это, отвчалъ онъ. — Нкоторые люди, не колеблясь, обвиняютъ даже мистера Локера во лжи, которою онъ старается будто бы замаскировать свои тайные интересы. Онъ не разъ объявлялъ торжественно, что вовсе не зналъ о существованіи Луннаго Камня, до приключенія своего на площади Альфреда. А низкіе люди эти совершенно бездоказательно утверждаютъ, что у него есть свои причины скрывать истину, и отказываются вритъ его клятвамъ. Постыдно! Безбожно!

«Во все время его разговора Рахиль не спускала съ него страннаго, непонятнаго для меня взгляда. Но лишь только онъ замолчалъ, какъ она заговорила въ свою очередь.

— Принимая въ разчетъ, Годфрей, что знакомство ваше съ мистеромъ Локеромъ есть не боле какъ случайная встрча, я нахожу, что вы слишкомъ горячо вступаетесь на него.

Даровитый другъ мой отвчалъ ей истинно по-евангельски; въ жизнь мою не слыхала подобнаго отвта.

— Мн кажется, Рахиль, сказалъ онъ, — что я всегда горячо вступаюсь за угнетенныхъ.