Чтение онлайн

Въ шесть часовъ мн вторично объявили, что миссъ Вериндеръ нтъ дома. Не оставлено ли мн записки? Никакой записки не оставлено. Разв миссъ Вериндеръ не получала моей карточки? Слуга просилъ извинить его: миссъ Вериндеръ получила карточку. Выводъ былъ слишкомъ простъ чтобы сомнваться въ немъ. Рахиль не хотла меня видть.

Съ своей стороны, я не могъ допускать подобнаго обращенія со мной, не сдлавъ по крайней мр попытки разъяснить его причины. Я веллъ доложить о себ мистрисъ Мерридью и просилъ ее почтить меня свиданіемъ, назначивъ для этого удобнйшее время по ея усмотрнію.

Мистрисъ Мерридью безъ всякихъ затрудненій приняла меня тотчасъ же. Меня провели въ уютную гостиную, а я очутился въ присутствіи маленькой, весьма пріятной, пожилой леди. Она имла любезность весьма сожалть обо мн и не мало удивляться. Впрочемъ, въ то же время, не могла вступить со мной въ какое-либо объясненіе или вліять на Рахиль въ дл, касающемся, повидимому, только личныхъ ея чувствъ. Она не разъ повторяла это съ вжливымъ и неистощимымъ терпніемъ, — и вотъ все, чего я добился, обратясь къ мистрисъ Мерридью.

Оставалось писать къ Рахили. На другой день мой слуга понесъ ей письмо со строжайшимъ наказомъ дождаться отвта.

Доставленный мн отвтъ заключался буквально въ одной фраз:

«Миссъ Вериндеръ проситъ позволенія уклониться отъ всякой переписка съ мистеромъ Франклиномъ Блекомъ.»

Какъ я ни любилъ ея, но вознегодовалъ на обиду, нанесенную мн этимъ отвтомъ. Не усплъ я еще овладть собой, какъ мистеръ Броффъ пришелъ поговорить о моихъ длахъ. Я не хотлъ ничего слышать о длахъ и разказалъ ему все происшедшее. Оказалось, что онъ, подобно самой миссъ Мерридью, не въ состояніи ничего разъяснать мн. Я спросилъ, не дошла ли до Рахили какая-нибудь клевета на меня. Мистеръ Броффъ не зналъ никакой клеветы на мой счетъ. Не упоминала ли она обо мн въ какомъ-нибудь смысл, гостя у мистера Броффа? На разу. Неужели въ теченіе моего долгаго отсутствія она даже не спросила: живъ ли я или умеръ? ничего подобнаго она никогда не спрашивала.

Я досталъ изъ бумажника письмо, которое бдная леди Вериндеръ написала мн изъ Фризингалла въ тотъ день какъ я выхалъ изъ ея Йоркширскаго дома, и обратилъ вниманіе мистера Броффа на слдующія дв фразы:

«Въ теперешнемъ ужасномъ состояніи ея разсудка, Рахиль все еще не прощаетъ вамъ важной помощи, оказанной вами слдствію о пропаж драгоцннаго камня. Ваше слпое рвеніе въ этомъ дл увеличило гнетъ ея волненій, такъ какъ усилія ваши неумышленно грозили открытіемъ ея тайны.»

— Возможно ли, спросилъ я, — чтобъ это враждебное чувство до сихъ поръ сохранило всю свою горечь?

Мистеръ Броффъ высказалъ непритворное огорченіе,

— Если вы настаиваете на отвт, замтилъ онъ, — я долженъ сказать, что ничмъ инымъ не могу объяснить ея поведенія.

Позвонивъ, я приказалъ слуг уложить мой чемоданъ и послать за указателемъ желзныхъ дорогъ. Мистеръ Броффъ съ удивленіемъ спросилъ что я хочу длать.

— Я ду въ Йоркширъ, отвчалъ я, — съ первымъ поздомъ.

— Смю спросить, съ какою цдію?

— Мистеръ Броффъ, помощь, неумышленно оказанная мной слдствію объ алмаз, около году осталась, во мнніи Рахило, непрощаемою обидой и все еще не прощена мн. Я не помирюсь съ такимъ положеніемъ! Я ршился проникнуть въ тайну ея молчанія предъ матерью и враждебности ко мн. Если время, трудъ и деньги могутъ это сдлать, похититель Луннаго камня будетъ у меня въ рукахъ!

Достойный старый джентльменъ попробовалъ было возражать — заставить меня внять разсудку, короче, исполнить свой долгъ въ отношеніи меня. Я былъ глухъ ко всмъ его доводамъ. Въ эту минуту никакія соображенія не могли поколебать мою ршимость.

— Я возобновлю слдствіе, продолжилъ я, — съ того пункта, на которомъ оно было прервано, и прослжу его, шагъ за шагомъ, до настоящаго времени. Въ цпи уликъ, на сколько она была мн извстна предъ моимъ отъздомъ, недостаетъ нсколькихъ звеньевъ, которыя могутъ быть пополнены Габріелемъ Бетереджемъ. Къ нему-то и поду!

Вечеркомъ, незадолго до захода солнца, я уже снова стоялъ на незабвенной террас и еще разъ увидалъ мирный, старый, сельскій домъ. На безлюдномъ двор первымъ попался мн садовникъ. Часъ тому назадъ онъ оставилъ Бетереджа, грвшагося на солнц въ любимомъ уголочк задняго двора. Я хорошо зналъ это мсто и сказалъ, что самъ отыщу его.

Я обошелъ кругомъ по знакомымъ дорожкамъ и переходамъ и заглянулъ въ отворенную калитку на дворъ. Тамъ сидлъ онъ, добрый, старый товарищъ счастливыхъ, невозвратныхъ дней, — тамъ, на старомъ мст, въ старомъ кресл, съ трубкой во рту и Робинзономъ Крузо на колняхъ, съ двумя друзьями, псами, дремавшими по обимъ сторонамъ его кресла! Я стоялъ такъ, что послдніе, косые лучи солнца отбрасывали тнь мою далеко впередъ. Ее ли увидали собаки, тонкое ли чутье дало онъ знать о моемъ приближеніи, только об вскочили съ ворчаньемъ. Вставъ, въ свою очередь, старикъ успокоилъ ихъ однимъ словомъ, и засловяя рукой слабвшіе глаза, вопросительно глядлъ на появившагося у калитки. А мои глаза переполнились слезами; я долженъ былъ переждать минутку, пока овладю собой, чтобы заговорить съ нимъ.

— Бетереджъ! сказалъ я, указывая на незабвенную книгу, лежавшую у него на колнахъ: — предвщалъ ли вамъ нынче Робинзонъ Крузо, что вы можете ожидать къ себ Франклина Блека?

— Вотъ хоть лордомъ Гарра поклясться сейчасъ, мистеръ Франклинъ! вскрикнулъ старикъ:- это самое, а предсказывалъ Робинзонъ Крузо!

Опираясь на меня, онъ съ усиліемъ всталъ на ноги и постоялъ съ минуту, поглядывая то на меня, то на Робинзона, повидимому, недоумвая, кто изъ насъ боле удивилъ его. Ршеніе послдовало въ пользу книги. Развернувъ ее предъ собой и держа въ обихъ рукахъ, онъ глядлъ на дивный томикъ съ непередаваемымъ выраженіемъ ожиданія въ глазахъ, словно надясь видть, что вотъ-вотъ самъ Робинзонъ-Крузо выступитъ изъ страницъ и почтитъ насъ личнымъ свиданіемъ.

— Вотъ онъ, отрывочекъ-то, мистеръ Франклинъ, сказалъ онъ тотчасъ же, какъ только вернулся къ нему даръ слова:- чтобы мн хлба не сть, сэръ, если это не тотъ самый отрывочекъ, что я читалъ за минуту предъ вашимъ приходомъ! страница сто пятьдесятъ шестая, слушайте: «Я стоялъ, какъ громомъ пораженный, или словно увидавъ привидніе.» Если это не все равно что сказать: «Ожидайте, сейчасъ явится мистеръ Франклинъ Блекъ», значитъ въ англійскомъ язык смысли нтъ!

Бетереджъ, шумно захлопнулъ книгу и освободя наконецъ одну руку, пожалъ поданную мною.

Въ такихъ обстоятельствахъ, я весьма естественно ждалъ, что онъ закидаетъ меня вопросами. Но нтъ, гостепріимство становилось первымъ побужденіемъ стараго слуги, какъ только кто-нибудь изъ членовъ семейства (какимъ бы то вы было путемъ) являлся гостемъ въ этотъ домъ.

— Взойдите, мистеръ Франклинъ, сказалъ онъ, отворяя дверь позади себя и отвшивая своеобразно-милый, старосвтскій поклонъ:- ужь я посл разспрошу, зачмъ пожаловали сюда, сначала надо васъ поудобне устроить. Посл вашего отъзда тутъ все такія грустныя перемны. Домъ запертъ, прислуга вся разошлась. Ну, да что нужды! Я состряпаю вамъ обдъ, а садовница постель оправитъ, — и если въ погреб осталась еще бутылочка вашего пресловутаго Латуронскаго бордо, найдется чмъ и горлышко промочить, мистеръ Франклинъ! Добро пожаловать, сэръ! Отъ всего сердца, добро пожаловать! проговорилъ старый бдняга, мужественно поборая мрачное уныніе пустыннаго дома и принимая меня со всею общительностью и предупредительнымъ вниманіемъ прошлыхъ дней.

Мн было прискорбно его разочаровывать. Но домъ этотъ принадлежалъ теперь Рахили. Могъ ли я въ немъ садиться за столъ или спать посл того, что произошло въ Лондон? Простйшее чувство самоуваженія запрещало мн,- именно запрещало, — переступить порогъ.

Я взялъ Бетереджа за руку и вывелъ его въ садъ. Нечего длать. Я долженъ былъ сказать ему всю правду. Равно привязанный къ Рахили и ко мн, онъ былъ прискорбно озадаченъ и огорченъ оборотомъ дла. Собственное его мнніе, высказанное при этомъ, отличалось обычною прямотой и пріятнымъ букетомъ самой положительной философіи изъ всхъ извстныхъ мн,- философіи Бетереджевой школы.