Чтение онлайн

Единственный человек, которому она поведала всю правду, был граф Бернард. Услышав, что она доверила жизнь принца Альберге, граф посмотрел на королеву как на безумную, и этот взгляд добил последние остатки её душевных сил.

– Юдифь, вы отдали Карла в руки графини Дижонской, чтобы она спрятала его под кровлей наших врагов?

Эти безжалостные слова вновь и вновь звучали в голове и больно ранили сердце. Королева не могла понять, какое наваждение заставило её поступить так безрассудно. «Нет, нет, - пыталась уговорить она сама себя, вспоминая тот день, когда графиня убедила королеву поверить ей.
– Альберга преданна мне, она спрячет Карла в надежном убежище и враги не доберутся до него!» - но подобные проблески веры с каждым новым восходом солнца всё реже и реже озаряли её душу.

В эти дни рядом с королевой оставались только Бегга и Ингитруда, остальные придворные дамы разъехались по домам — их родственники поспешили забрать своих жен, сестер и дочерей из опасного теперь Ахена. Бегга была настолько преданна Юдифи, что скорее предпочла бы быть растерзанной на части, чем оставила бы королеву, она с радостью отправилась бы за государыней даже на эшафот, а что касается Ингитруды, то ей просто некуда было уезжать.

Ингитруда чудом уцелела после нападения норманнов на её родной Руан. Матери у неё не было с рождения — графиня Руанская умерла в родах. Отец и братья нашли свою смерть, защищая крепостную стену. Когда горожане, а вместе с ними и графская дочь уже не чаяли спастись, подоспело войско императора Людовика, разгромившее врагов. Много слышавшая о доброте императора, Ингитруда набралась смелости и обратилась к нему за помощью, с горестью поведав о потери всех родных. Людовик отнесся к несчастьям сиротки с сочувствием. Назначив для руанцев нового графа, он забрал Ингитруду в Ахен и представил королеве. Юдифь нашла юную девушку весьма милой и с радостью оставила при себе, пообещав, к тому же, что со временем выдаст её замуж за достойного человека. С тех пор дворец стал для Ингитруды родным домом, здесь она взрослела и расцветала в ожидании счастья и обретения собственной семьи.

Дамы сопровождали королеву в её молчаливых прогулках или занимали её чтением.

– И вот сделалось великое землетрясение...
– читала вслух Бегга. Королева сидела в кресле, пребывая в мрачной задумчивости, которая не покидала её со дня отъезда её мужа, Ингитруда прилежно вышивала, внимая чтению камеристки.

– Ибо Ангел Господень, сошедший с небес, приступив, отвалил камень от двери гроба...

«Я убила его... я погубила своего сына и обманула мужа... я никчемная мать и преступная королева...» - такой вердикт вынесла себе Юдифь, вовсе не прислушиваясь к чтице.

– Вид его был как молния, и одежда его бела как снег...
– всё читала камеристка.

– Бегга!
– вдруг обратилась к ней королева, оборвав чтение на полуслове.

Дама подняла глаза на королеву и ужаснулась — такой она никогда не видела свою государыню: Юдифь была необычайно бледна, её глаза лихорадочно блестели, но их взгляд казался холодным и помутневшим, будто незрячим.

– Принеси мне настойку волчьих ягод...

Придворные дамы растерянно уставились на государыню.

– Почему ты медлишь?
– на бледном лице королевы вспыхнул румянец гнева.
– Бегга, что означает твое неповиновение? Разве и ты, ты тоже предала меня?!
– королева перешла на крик.
– Все вы неблагодарные, продажные твари! Да низринет Всевышний вас в ад за ваше предательство!
– с этими словами Юдифь закатила своей камеристке две звонкие пощечины.

– Государыня, что с вами?!
– в ужасе вскрикнула Ингитруда.

Этот окрик словно пробудил королеву от её помешательства, по крайней мере, взгляд её прояснел, но сразу наполнился бесконечной тоской.

– Уходите, оставьте меня одну, - тихо проговорила она, отвернувшись от своих придворных.

Дамы бросились на колени.

– Государыня, мы не предавали вас, мы ваши преданнейшие рабыни!
– запричитали женщины, орошая слезами руки королевы.

– Если это так, то принеси мне сейчас же то, что я тебе велела, - холодно проговорила королева, обращаясь к Бегге.

Камеристка, плача, тяжело поднялась с колен и отправилась вон из покоев, столкнувшись в дверях с графом Барселонским.

– Бегга, отчего вы в слезах?
– удивился Бернард, никогда за всю службу при дворе не видевший камеристку Юдифи в таком горе.

Всхлипывая, она поведала ему, что королева не в себе, обвинила её, верную и преданнейшую служанку государыни, в измене и отправила за ядовитой настойкой. Что же это творится на белом свете, сеньор мой, что же будет теперь с королевой и с нами, несчастнейшими из подданных?!

– Вот что, иди в деревню, найди лекаря, он сейчас там. Одна не ходи, Ингитруда пусть отправляется вместе с тобой, - приказал ей Бернард.

Следуя за графом, Бегга вернулась в покои, старательно прячась за спину Бернарда, чтоб лишний раз не попадаться на глаза королевы. Однако она зря опасалась монаршего гнева - Юдифь, не обращая больше внимания на происходящее вокруг, сидела в кресле, закрыв лицо руками. Ингитруда стояла рядом и безутешно плакала, глядя на государыню. Пожилая дама кивнула девушке и та послушно последовала за ней, а Бернард, едва они удалились, задвинул двери тяжелым сундуком и поспешил к государыне, надеясь привести её в чувства — совсем не ко времени королева потеряла самообладание.

– Государыня, вам нездоровится?
– обратился он к ней.

– Оставьте меня все, - был ответ.

– Милая, приди в себя, сейчас не время для слез и отчаяния, - более ласково заговорил он с ней, взяв её за руки.

– Если мой сын мертв, то ничего больше не имеет смысла. Это я погубила его, я заслуживаю смерти, оставь меня, Бернард, уходи, - она отвернулась от него, не желая никого видеть и о чем-либо говорить.

– Но твой сын жив, - уверенно произнес граф.

Юдифь вновь взглянула на него – теперь взгляд её потеплел, хотя смотрела она с недоверием.

– Почему ты так думаешь? Ведь Лотарь хотел его смерти, а нынче мой маленький Шарло в его руках.

– Даже если принцы победят - пока Людовик не отменил новый указ и не согласился отречься, Карл нужен им живым. Так им будет сподручнее диктовать свои условия отцу.

– Это так страшно... то, что ты говоришь сейчас...

– Юдифь, клянусь тебе, я спасу твоего сына из лап этих кровожадных псов, верь мне!
– убежденно проговорил Бернард.

Услышав такие обнадеживающие слова, сказанные так уверенно, королева с искренней благодарностью взглянула на своего верного друга, единственного и надёжного, кто всегда понимал её, и кому она могла полностью доверять.

<