Марина Цветаева. Письма 1933-1936
Шрифт:
Что же Вы меня обманули? Или — забыли?
В пятницу я ждала Вас. По условленному, с 4 ч<асов> и даже до 7 ч<асов>, и был даже пробный кулич.
И Мур ждал, т. е. на каждый стук выбегал.
Надеюсь, что Вы здоровы, и неприход — случайный.
Только что закончила свое о Бальмонте [1569] — для вечера «Поэту — писатели» (хорошее — название!) — минут на 15 чтения.
Вчера стояли с Муром в нашей трубецкой Кламарской церкви [1570] , верней — перед нею — и вспоминали, как лет пять подряд стояли та*к — с Бальмонтом.
1569
В декабре 1935 г. исполнилось 50 лет литературной деятельности К.Д. Бальмонта. Воспользовавшись юбилеем, В.Ф. Зеелер обратился к писателям с призывом помочь больному поэту. Б.К. Зайцев, М.А. Алданов и другие писатели обращались за поддержкой к меценатам. Однако если средства какие-то и поступали в пользу Бальмонта, этого было явно недостаточно для его лечения, оплаты пребывания в лечебнице и т. д. Такая ситуация подтолкнула писателей на проведение благотворительного вечера, организованного Союзом русских писателей и журналистов, он состоялся 24 апреля 1936 г. в зале Социального музея под лозунгом «Писатели — поэту» (так значилось в анонсах и программе вечера). Среди выступивших на вечере — И.С. Шмелев, Н.А. Тэффи, А.М. Ремизов, Б.К. Зайцев и др. Цветаева прочла страстную речь «Слово о Бальмонте», главной целью которой был призыв о срочной помощи поэту. На вечере был учрежден фонд Бальмонта, куда и поступили средства от благотворительного вечера. (О вечере см. подробнее в кн.: Куприяновский П.В., Молчанова Н.А. Поэт с утренней душой: Жизнь, творчество, судьба Константина Бальмонта. М.: Изд-во «Индрик», 2003. С. 409–410.) «Слово о Бальмонте» Цветаевой при ее жизни было напечатано лишь в переводе на сербскохорватский язык (Руски архив. Белград. 1936 № 38 39; «Rec о Baljmontu». Ruski Arhiv). Русский текст опубликован со значительными сокращениями в «Литературной Грузии» (1977. № 8; полный вариант: СС-4. С. 271–280).
1570
Церковь святых Константина и Елены в Кламаре, сооруженная трудами князя Г.Н. Трубецкого в усадьбе, где он жил, и прозванная в местной русской колонии «трубецкой» по его имени. Трубецкой Григорий Николаевич, князь (1874–1930) — дипломат, политический и религиозный деятель. Последователь патриарха Тихона. С 1923 г. жил во Франции. Бальмонт, как и Цветаева, поселился в Кламаре в 1932 г.
И вдруг сгорел — заполыхал и прополыхал — большой одинокий рыжий фонарь в черном кусту.
— Жду весточки.
МЦ.
Впервые — Надеюсь — сговоримся легко. С. 97. Печ. по тексту первой публикации.
27-36. А.Э. Берг
Vanves (Seine)
65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
12-го апреля 1936 г., первый день Пасхи.
Христос Воскресе, дорогая Ариадна!
Жду весточки.
Надеюсь, что переезд совершён [1571] и завершён и вообще очень по Вас соскучилась.
Вчера получила милейшее — сердечное и деловое (а это — редкость!) письмо от О<льги> Н<иколаевны> [1572] .
Думаю, что мой вечер в Брюсселе состоится в конце мая.
Ваши книги — целы и здоровы.
1571
Ариадна Берг из департамента Oise снова переехала ближе к Парижу, в западное предместье Garches.
1572
О.Н. Вольтерс.
От души обнимаю Вас и детей. (Я наверное очень не понравилась Вашему мужу, — да оно и понятно: я тогда так неожиданно ворвалась.) Пишу по старому адр<есу>, ибо нового не знаю.
Мур дружески жмет руку девочкам. Он их — любит.
МЦ.
Впервые — Письма к Ариадне Берг. С. 55. СС-7. С. 459. Печ. no СС-7.
28-36. В.В. Рудневу
Vanves (Seine)
65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
22-го апреля 1936 г., среда
Милый Вадим Викторович,
Кузмина — и страничка о Гронском — и стихи [1573] — всё принесу на Бальмонта, ибо раньше, все равно, не до-перепишу.
То, о Гронском, вышло моим невольным ответом на Газданова [1574] , но без противупоставления его правды — моей: ибо 1) он говорит о прозе — я о поэзии (а это — разное) 2) он говорит о немощных, я показываю — мощь: человека — смогшего. Давшего. Я говорю о самой сути лирической поэзии: ее — от всего — свободы, ее — по существу — одиночности — и одинокости.
1573
Цветаева переписывала для № 61 журнала свою прозу «Нездешний вечер», рецензию «О книге Н.П. Гронского „Стихи и поэмы“» и три своих стихотворения: «Родина» («О, неподатливый язык!..»), «Дом» («Лопушиный, ромашный…»), «Отцам» («В мире, ревущем…», 2).
1574
В последнем номере «Современных записок» (№ 60) было опубликовано эссе прозаика и критика Гайто Ивановича Газданова (1903 1971) «О молодой эмигрантской литературе», в котором ставились под сомнение творческие возможности и перспективы молодого поколения русских писателей В числе основных причин такого явления: отсутствие «социально психологических устоев», «ничтожное количество читателей», «устарелость литературных принципов», которые молодые писатели смогли перенять у старших писателей эмиграции и т. д. Г. Газданов утверждал, что за шестнадцать лет молодая эмигрантская литература не дала ни одной крупной фигуры (за исключением В. Сирина-Набокова). Статья вызвала оживленную полемику в эмигрантской печати. См., например, выступления в печати Г.В. Адамовича (Современные записки. 1936. № 61. С. 205–212), М.А. Алданова (Там же. С. 400–409), В.С. Варшавского (С. 409–114), А.Л. Бема (Меч. Варшава. 1936. 3 мая), М.А. Осоргина (Последние новости. 1936. 19 марта и 10 августа) и др. Рецензию Цветаевой на книгу Н.П. Гронского тоже можно рассматривать как участие в полемике. Она, по существу, не касаясь положения дел в молодой эмигрантской прозе, отстаивает молодую поэзию. «Мне кажется, спор о том, может ли быть эмигрантская молодая литература или не может быть, на этот раз сам собой разрешен в недавно вышедшей книге покойного молодого поэта Н.П. Гронского», — утверждает Цветаева в своей рецензии (Современные записки. 1936. № 61. С. 464). (СС-5. С. 460-462).
Словом — прочтете.
А о прозе — я, боюсь, — ничего сказать не смогу, ибо моя проза — та же лирика, либо — мысль, а обе эти вещи с местом не связаны.
Кроме того, всегда защищая слабых — в жизни (слабые в жизни обыкновенно бывают сильные в духе) — обиженных, униженных, оскорбленных и побежденных — я никогда не защищаю слабых в творчестве, т. е. духовную слабость.
— Вам дана полная свобода писать всё. Почему же вы не пишете? — Потому что нам не* о чем!
— Значит, вы — нищие.
Я этого не говорю, п<отому> ч<то> говорить такое — <больно>, я этого не пишу — лежачего не бьют! — но защищать этого духовно-лежачего — я не могу, — п<отому> ч<то> его не понимаю. Я, сама, в своей трудной и даже невыносимой жизни — завалена богатством тем: всё — тема! что* — не тема?! И Гронский был такой — избыточный [1575] .
1575
Перечисляя темы и названия стихов и поэм Н.П. Гронского, Цветаева вопрошает: «Где же, господа, неизбежное эмигрантское убожество тем, трагическая эмигрантская беспочвенность?» и добавляет, что у молодого поэта «всё здесь» — и темы, и «почва», и «русские истоки», и «мощь и молодость» и т. д. (Там же. С. 464).
Трагичен случай, когда человек, задыхающийся от избытка, приставлен к станку или припаян к шоферскому рулю, — но такого среди молодых писателей — нет: большинство даже не шоферы и время у них на кафе есть, а духовного (и творческого) избытка — нет.
Им не помочь. И в России они будут писать так же безлично, — только общественное, от чего — не легче. Всего этого — в отзыве о Гронском — не пишу. Показываю обратное — мощь.
Очень прошу Вас (и заклинаю — не потерять дорогой! — единственный экземп<ляр>, а все черновики сожгла жена — ушедшая к другому: потому и открыл под Новый — 1934 — Год — газовый кран! [1576] ). Стало быть, очень прошу Вас принести на Бальмонта — Обедню [1577] .
Только Вы меня на Бальмонте сами окликните: я — слепая.
Если же на Бальмонте — не будете, буду у Вас в субботу, в 11 ч<асов> утра (6, Rue Daviel [1578] ) — с рукописями и за рукописью.
1576
Имеется в виду Степанов Иван Васильевич. См. письмо к А.А. Тесковой от 26 января 1934 г. и коммент. 7 и 8 к нему.
1577
«Обедня» — рукопись прозы И.В. Степанова.
1578
6, Rue Daviel — Адрес редакции и конторы «Современных записок».
Очень интересно — как Вам понравилась или не– понравилась «Обедня» У меня другая его рукопись есть — «Записки безработного» [1579] (была, в переводе, напечатана в Esprit, — на русском — нигде.)
Итак — до пятницы, 24-го.
Сердечный привет
МЦ.
Впервые — Надеюсь — сговоримся легко. С. 98–99. Печ. по тексту первой публикации.
1579
«Записки безработного» — J<ean> St<epanov> «Carnets d’un ch*meur» («Записки безработного» — фр.) // Esprit. Revue internationale *dition fran*aise. Paris. 1934. № 17, 18. Публикацию предваряло редакционное вступление: «31 декабря 1933 года, незадолго до полуночи, в Брюсселе покончил с собой безработный человек. Он оставил странички Дневника, которые сегодня нам принес один его товарищ. <…> В нем увидят человека, обнаженного перед лицом Системы, которая лишила его всякого желания продолжать жить, внутреннего или внешнего, и у которого даже нет революционных мифов, чтобы создать себе хоть иллюзию спасения. Мы не изменили ни одной строчки в этих записках, так как их ценность больше, чем литературная» (№ 17. С, 728). (Пер. с фр. В. Лосской).
29-36. Б.Г. и Е.И. Унбегаун
Vanves (Seine)
65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin
22-го апреля 1936 г., среда
Христос Воскресе, дорогие!
— Позднее — но от всей души.
Не было дня, чтобы я о вас обоих не думала — «— НО —
Словом: утром — писала и готовила, после обеда стерегла спящего Мура (а спал он — запоем: отсыпался за весь задачник!) — а там — чай, и обычное малодушие: застанем ли? — и законная одумка: не помешаем ли? — « — "завтра с утра напишу"», а — завтра с утра — опять рукопись, даже две: Кузмин и Бальмонт [1580] , и опять — рынок, и опять — Мур спит, а я штопаю (все наши семейные залежи!) — и дрожу, ибо мы ни разу за холода* не топили — потому что весна.
1580
…рукопись, даже две: Кузмин и Бальмонт. — Цветаева готовила для публикации в журнале «Современные записки» очерк «Нездешний вечер» (см. коммент. 1 к письму к В.В. Рудневу от 11 марта 1936 г.). О рукописи, посвященной Бальмонту, см. коммент. 1 к письму В.В. Рудневу от 12 апреля 1936 г.