Мифы о смерти. От островов блаженных и знаков-предвестников до дьявольских рыцарей и дара бессмертия
Шрифт:
В цыганской сказке «Король орлов и три брата» потусторонний мир находится в недрах горы:
Орел потребовал дать ему кусок жареного мяса, которое готовили братья, но один из них разозлился и воткнул кол в лапу птицы. Младший брат попытался вытащить его, но орел взлетел и унес мальчика, державшегося за кол, с собой. Он улетел очень, очень далеко и добрался в конце концов до огромной горы, в которой была большая пещера. Орел приземлился и вошел в нее, а затем они пришли на прекрасную равнину, освещенную солнцем, посреди которой стояло большое золотое жилище. Орел сказал: «Поскольку ты пытался помочь мне, я принес тебя сюда. Здесь у тебя будет все что пожелаешь и жить ты будешь вечно. Твоей единственной работой будет каждый день расчесывать волосы моей жены, в остальное же время можешь делать что хочешь». Каждое утро орел улетал в мир людей и возвращался лишь вечером. Герой узнал, что орел похитил эту женщину, принцессу, однажды во время купания. Он напоил орла, вырвал перо из его левого крыла и с его помощью вернулся вместе с принцессой в наш мир.
Когда в сказках путь герою указывает клубочек пряжи, он выполняет волю старухи, выдавшей этот клубочек. Герою предстоит встретиться со стражами иного мира, свирепыми и ужасными чудовищами (чудо-юдо), напоминающими драконов, которые часто ассоциируются с подводными мирами. В путешествии героя ждет одно или несколько испытаний, в которых проверяется его сила, щедрость или ум, поскольку в иной мир может попасть только достойный этого, избранный.
Вода в целом и море в частности в качестве границы играют важную роль. В одной из записанных Афанасьевым народных сказок («Мудрая жена», № 216) герой, следуя за клубочком, подходит к морю, где ему открывается дорога, по которой он приходит в ад. В другой сказке [386] говорится о том, как парень отправился искать себе невесту. Он подошел к озеру, повернулся к нему спиной и стал заходить в воду. «Только успел он оборотиться и ступить шаг-другой, как очутился под водой в белокаменных палатах». В сказке «Елена Премудрая» (№ 236) солдат освобождает нечистого духа, который приглашает его к себе и поручает ему приглядывать за тремя его дочерьми. Он переносит его «за тридевять земель, в тридесятое государство» — это выражение часто используется в русских народных сказках для обозначения иного мира. Еще в одной сказке, «Иван Быкович» (№ 137), герой и его товарищи отправляются в плавание за царицей — золотые кудри: «Приезжают в невиданное царство, небывалое государство…» — замечательно меткое описание потустороннего мира!
386
«Неосторожное слово» (сборник «Народные русские сказки» А. Н. Афанасьева в 3 т., № 227). Те же события разворачиваются и в сказке № 174, только здесь во дворце живет черт.
В сказке «Царь-девица» (№ 232) Иван, купеческий сын, отправляется за тридевять земель в тридесятое царство в поисках своей возлюбленной. По пути ему встречаются три бабы-яги, а затем жар-птица переносит его к морю. На берегу он находит избушку, в которой живет старушка. В ответ на ее расспросы он рассказывает, что ищет юную царицу, и старушка говорит ему, что та его больше не любит и что любовь ее хорошо спрятана. Иван проявляет хитрость, вновь завоевывает возлюбленную и возвращается с ней домой.
Если расшифровать эту историю, две детали свидетельствуют о том, что героиня мертва и стала пленницей в загробном мире. Иван не может переправиться через море, а про любовь девицы известно, что «на той стороне океана-моря стоит дуб, на дубу сундук, в сундуке заяц, в зайце утка, в утке яйцо, а в яйце любовь царь-девицы». Иван находит яйцо и возвращает возлюбленную к жизни. Сюжет этой сказки напоминает историю об Орфее. Есть целый ряд сказок, где сверхъестественные женщины связаны с водной стихией. В сказке «Морской царь и Василиса Премудрая» (№ 219) жена героя — дочь морского царя, водяного царя или даже просто водяного. Изучив другие варианты этой сказки (№ 222), мы узнаём, что «у морского царя кругом всего дворца стоит частокол высокий, на целые на десять верст, и на каждой спице по голове воткнуто». Разгневанный тем, что Василиса сбежала с Иваном-царевичем, морской царь на три года превращает ее в реку. Когда этот срок подходит к концу и Иван уже собирается жениться на другой, служанка видит в воде колодца девушку. Это, конечно же, Василиса, а колодец — место перехода между мирами [387] .
387
Мотив F92. Вход в нижний мир через колодец. Либо через пещеру, родник или грот.
Еще в одной сказке из сборника Афанасьева (№ 128 и 130) вход в «три царства» — это одно из названий потустороннего мира [388] — находится под камнем:
Три брата, отправившись на поиски невест, по очереди встречают змея, который подводит их к большому камню и говорит: «Отвороти камень; там чего желаешь, то и получишь».
То есть потусторонний мир недвусмысленно указывается как место, где нужно искать жену.
Младший брат спустился в дыру в земле и попал сначала в медное царство, затем в серебряное, а после в золотое. Он помог трем девушкам выбраться наверх, в мир людей, но после старшие братья предали его, и герой был вынужден искать другой путь в свой мир. Он отправился «за тридцать озер» к избушке Бабы-яги, у которой был орел, способный отвезти его обратно «на Русь».
388
Мы знаем, что это потусторонний мир, так как его местоположение всегда описывается одинаково: «…за тридевять земель, в тридесятом царстве». Прим. авт.
Мотив полета, при помощи которого герой попадает из одного мира в другой, призван показать огромное расстояние между ними. В другой версии этой сказки (№ 129) три царства находятся на вершине горы:
Герой встречает старичка, он дает ему шарик, который нужно катить перед собой, и тот приводит героя к подножию высокой горы. Он видит запертую пещеру, выламывает дверь и находит там железные когти, которые сами надеваются ему на руки и на ноги, — несомненный знак его избранности.
Далее рассказывается о том, как герой месяц взбирается на вершину горы. Эти когти перекликаются со славянским поверьем, согласно которому умерший должен забраться на гору, чтобы попасть в загробный мир. Это отражено и в диалектном русском выражении «отправиться на горку», то есть умереть.
Иллюстрация к сказке «Норка-зверь» из «Красной книги сказок», 1890 г.
Lang, Andrew; Ford, Henry Justice; Speed, Lancelot. The red fairy book. London: Longmans, Green, and Co., 1890
Еще в одной записанной Афанасьевым сказке, «Норка-зверь» (№ 132), говорится о существе, которое повадилось истреблять зверей в царском зверинце. Иван-царевич сражается с ним и ранит его, но оно убегает. Зверь поднимает белый камень и скрывается «на том свете», сказав Ивану, что победить его можно только там. Иван приказывает изготовить кожаный канат достаточной длины, чтобы спуститься по нему на тот свет. Оказавшись там, он встречает прекрасную девушку, которая выбирает его себе в мужья и говорит ему, что Норка-зверь — это ее брат, а живет он в серебряном дворце. Она вручает Ивану меч-кладенец, дает напиться «сильной воды» и говорит, что он должен обезглавить чудище одним ударом. Иван отправляется к синему морю, находит зверя на острове спящим и убивает его.
Герои здесь попадают в другие миры не при помощи ангелов или святых, а в погоне за животным (мотив N774). Либо их может завлечь (мотив B151.2.02) или похитить и перенести (AT 537) туда птица. В русских народных сказках, собранных Афанасьевым, клубочек указывает герою путь в другой мир (№ 216). Иногда это путешествие происходит во сне (мотив F1). В отличие от средневековых видений, в сказках люди отправляются в иной мир физически, то есть не только духом, но и во плоти (in corpore, не in spiritu). Граница потустороннего мира обозначается одной или несколькими реками (мотив F162.2) и мостом (мотив E481.2.1), таким же путем попадают и в страну мертвых (мотив F171). В том мире время приостанавливается или замедляется, и годы пролетают за дни (мотив D2011), поэтому очень важно не оставаться там слишком долго (мотив C712). Возвращаясь оттуда, человек должен соблюдать табу: например, не есть определенную пищу или не сходить с лошади (мотив F116), иначе время вступит в свои права — и человек умрет. Метафорически это означает, что на самом деле из того мира никто не возвращается. В сказках используются эвфемизмы для обозначения символической смерти, а в двух типах сказочных сюжетов (AT 313 и AT 470) это пространство называется страной мертвых или страной бессмертных. Этим сказки отличаются от литературы откровений, где провидцы странствуют, находясь в коме, а после возвращаются к жизни.
В потусторонний мир можно попасть через пещеру, колодец (AT 480), озеро, пруд, реку, ворота, люк, родник, лес, перекресток или кладбище, а также забравшись на дерево (AT 468). Оказаться там можно, например пожелав принести из того мира золотые яблоки (AT 514) или живую воду (AT 551). Также герой может отправиться туда в поисках сверхъестественной женщины, которую он потерял, когда нарушил табу (AT 400B) (таков сюжет истории об Амуре и Психее) или раскрыл другим секрет существования феи (сюжет «Ланваля», AT 400A). Еще один способ — восхождение на стеклянную или хрустальную гору (AT 400C, 471, 530). Этот вариант встречается в романе Ульриха фон Цацикгофена «Ланцелет» (Lanzelet), написанном в начале XII века. В этом романе фея (merfeine, merminne) похищает Ланцелета и уносит его в свою страну, населенную только женщинами и цветущую круглый год. Ее замок находится на круглом, как шар, хрустальном холме с алмазной дверью [389] .
389
Ulrich von Zatzickhoven, Lanzelet (ed. Hahn), ll. 180–240.
Заметное отличие между образным рядом народных сказок и ранними представлениями о загробном мире заключается в смене повествовательной перспективы. В сказках, в отличие от средневековых видений, уже не идет речи о посмертном наказании для грешников: в них не упоминаются адские мучения и нет предостережений живым. Однако очевиден некий общий фон, связывающий сказки и видения, и здесь хорошей иллюстрацией может служить история Годескалька. Мы видим в ней, например, такие элементы, как река ужаса, заимствованная из германской мифологии [390] : «Всю ее поверхность составляли острия и лезвия стального оружия, столь плотно уставленного и переплетенного, что никто не смог бы пересечь ее, не порезавшись». Во время своего путешествия Годескальк подходит к липе, «все ветви которой были покрыты бесчисленным множеством обуви» [391] . Объяснение этому он получает позже, выйдя к полю:
390
См. Lecouteux, Encyclopedia of Norse and Germanic Folklore, under «Slidr» and «Geirvimul».
391
Этот мотив впервые появляется в средневековой литературе. Прим. авт.