Мифы о смерти. От островов блаженных и знаков-предвестников до дьявольских рыцарей и дара бессмертия
Шрифт:
В средневековых видениях часто описывались путешествия в загробный мир. Но в какой мере эти видения были продуктом коллективной памяти и представлений? Частично ответить на этот вопрос могут народные сказки, богатые на подобные сюжеты. Их герои и героини отправляются в иной мир и, столкнувшись с пространством неизведанного, страхом и разнообразными противниками, возвращаются оттуда другими людьми — так это путешествие становится и путем инициации. О том же, по сути, говорят и видения: путник возвращается из своего экстатического путешествия с новым знанием, в результате чего его поведение радикально меняется.
Чтобы понять, насколько устойчивы определенные менталитеты или образы мышления, нам придется обратиться к малоизвестным повествованиям. Фундаментальные антропологические вопросы — о жизни, смерти и сновидениях — будут возникать, пока существует само человечество. В сказках и легендах загробный мир часто трансформируется в потусторонний, и для того, чтобы найти описания именно загробного мира, нужно обращаться к редким специализированным сборникам фольклора.
Богатейший материал подобного рода можно найти в цыганских сказках [346] . Загробный мир там может находиться на горе, в пещере или внутри горы, охраняемой девятью белыми собаками. Душа умершего отправляется туда, когда начинает разлагаться тело, и этот трудный страшный путь занимает девять лет. Ей нужно пройти через семь сталкивающихся гор (напоминает греческие Симплегады); встретиться с преградившей путь змеей, которая требует меда и молока; накормить мясом девять собак и пересечь дюжину пустынь, над которыми свирепствуют острые как нож ледяные ветра. Родственники сжигают одежду и постель усопшего, чтобы обеспечить тому немного тепла, и дают ему в дорогу молоко, чтобы он не застрял между мирами. В загробном мире покойные ведут такую же жизнь, какую вели до смерти, и сохраняют все свои особенности: слепой остается слепым, калека — калекой. Однако человек не может попасть в загробный мир, если тело его не было омыто, если при жизни он не сжигал или не уничтожал другим образом свои остриженные волосы и ногти.
346
См.: Wlislocki, La Rose et le musicien; Lecouteux, Dictionary of Gypsy Mythology.
Загробный мир представлен также Кошачьей горой, названной так потому, что ее населяют сотни душ грешников, превращенных после смерти в кошек. Эти души должны оставаться там долгие годы, прежде чем смогут отправиться в царство мертвых (them mulengre). Кошачью гору окружает стена огня, который гаснет лишь в ночь святого Иоанна. Генрих Влислоцкий записал несколько сказок, основанных на этих поверьях [347] .
Также цыгане верят в то, что души грешников превращаются в черных ворон и, прежде чем им будет позволено попасть в загробный мир, должны прожить в этом виде долгое время. Души, ожидающие отправки в загробный мир, делятся на три категории: утопленники, чьи души принадлежат духам воды, которые держат их в горшках; убитые, чьи души вселяются в диких животных и остаются таковыми, пока не умрет их убийца, а душа его также не вселится в животное; и души тех, кто умер в своей хижине или шатре (tan, tanya), они блуждают по земле, иногда возвращаясь в свои тела (trupos), пока те не разложатся.
347
Wlislocki, La Rose et le musicien, nr. 84–86.
Можно вспомнить, что в одной из сказок братьев Гримм (№ 29, сюжет AT 431) требовалось пересечь реку, чтобы найти вход в преисподнюю, и был он черен и покрыт сажей.
В фольклоре и народных традициях путешествие в загробный мир происходит не во сне или в трансе, а физически, в жизни. Вот один из примеров. На основе эстонских народных песен писатель и врач Фридрих Рейнгольд Крейцвальд (1803–1882) создал «Калевипоэг» — реконструкцию эстонского национального эпоса, трагической истории о жизни сына Калева [348] . В XVIII и XIX песнях описывается его спуск в иной мир — замкнутое пространство, двери которого открываются в пропасть, откуда поднимаются клубы дыма:
348
«Калевипоэг», собр. и перераб. Ф. Р. Крейцвальдом.
При помощи волшебного колокольчика Калевипоэг смог преодолеть все препятствия. Он пришел в темную пещеру, которая осветилась от звона его колокольчика, но «не солнцем, не мерцаньем бледным лунным». Затем он угодил в серебряную паутину, но от волшебного звона «рухнули густые сети, вмиг исчезла паутина». При помощи колокольчика он преодолел все препятствия, переправился через реку, прошел «путями ада», где нет солнца, а «лишь обманчивый светочек, отблеск мертвенный и лживый», и разогнал «комаров густые стаи, мошкары, болотных гнусов». Сторожевые Рогатого бежали при его приближении, а на стальном мосту через реку смолы и расплавленной серы героя поджидали три дружины «адских слуг». Мечом прорубил он себе путь к вратам ада, вышиб их плечом и оказался в комнате, где хранились живая и мертвая вода и сидела мать Рогатого. Из потайной дверцы ворвались к Калевипоэгу в комнату «лучшие воины владыки ада». Он перебил их всех, а затем сразился в поединке с самим Рогатым и, одержав победу, заковал его в железные кандалы, которые «закрепил наглухо в стене гранитной», и завалил вход огромным валуном. После того он забрал найденные там богатства и ушел.
В этом эпизоде из жизни Калевипоэга перечислены все основные элементы путешествия в загробный мир: огонь, река, дым, тьма и слуги ада. Еще один ключевой момент — остановка течения времени:
Время там не знало меры, Не было у дня границы, Потому что под землею Солнце красное не светит, Ясный месяц не восходит, Звезды не блестят на небе, Дня предел обозначая (XVIII, стр. 258–264).Очевидно, что значительная часть мотивов, присутствующих в средневековых видениях, весьма архаична, и возникли они еще в дохристианский период, о чем свидетельствует фольклор. Также следует учитывать постоянный обмен между язычеством и христианством и даже элементы их синкретического смешения.
Чтобы подробнее изучить этот вопрос, мы обратимся к трем основным источникам справочной информации: «Индексу мотивов фольклорной литературы» С. Томпсона (обозначается здесь как «мотив», Приложение 3) [349] , «Указателю сюжетов фольклорной сказки» А. Аарне и С. Томпсона («AT», Приложение 4) [350] и указателю Index Exemplorum Фредерика Ф. Тубаха («TU», Приложение 2) [351] .
349
Thompson, Motif-Index of Folk-literature.
350
Aarne and Thompson, The Types of the Folktale.
351
Tubach, Index Exemplorum.
Множество народных сказок повествуют о загробном мире, мы же ограничимся лишь несколькими характерными примерами. Начнем с сюжетов об аде, исключив из их числа истории об обмане и шутках над дьяволом и чертями. Итак, герой может отправиться в ад, чтобы спасти трех девушек (AT 466), растопить печь (AT 475), принести три волоска из бороды дьявола (тип AT 461), получить расписку об оплате долга (AT 756C) [352] , освободить свою заколдованную жену (AT 425J) или забрать свой договор с дьяволом (AT 756B) [353] . Также есть сюжет, где пастор видит своих прихожан в аду (AT 1738B) или в кипящих котлах (мотив E755.2.1), как в рассказе Альфонса Доде «Кюкюньянский кюре» из сборника рассказов «Письма с моей мельницы» (Lettres de mon moulin).
352
См. Luzel, Legendes chretiennes de Basse-Bretagne, II, 187–215. Души грешников погружены в чаны с кипящим маслом и расплавленным свинцом.
353
Мотив F81.2. Путешествие в ад, чтобы вернуть заключенный с дьяволом договор.
В сицилийской сказке «Спадония», записанной Лаурой Гонзенбах (1842–1878) и опубликованной в 1870 году, рассказывается об «экскурсии» по загробному миру [354] :
Жил-был некогда благочестивый король, который заботился о душах в чистилище. Каждое утро у него готова была для них целая печь свежего хлеба, и каждое утро Господь посылал ему осла с двумя плетеными корзинами, куда король клал хлеб, а осел относил его душам в чистилище. После смерти короля его сын, продолжавший дело отца, задумался о том, доброе ли это дело, и велел своему слуге Пеппе сесть на того осла и выяснить, куда он пойдет, а после рассказать ему обо всем увиденном и услышанном. По дороге Пеппе открывались странные виды: прекрасный зеленый луг с сочной травой, на котором паслись худые и жалкие коровы; скудная выжженная равнина с редкой травой, где коровы, напротив, были ухоженными и упитанными [355] ; река крови, река молока и многое другое, а после он получил этому объяснение из уст Бога.
354
Gonzenbach, Sicilianische Marchen aus dem Volksmund gesammelt, nr. 88.
355
Этот мотив был позаимствован из Библии (Быт. 41: 1–4). Он встречается в большинстве сказок с сюжетами типа AT 471.
В 1873 году Франсуа-Мари Люзель записал следующую легенду со слов Барба Тасселя из Плуаре:
Землевладелец утверждал, что крестьянин Керлохо не заплатил ренту за землю, и Керлохо обратился за советом к святому, который направил его к своему брату-разбойнику, чтобы тот показал ему дорогу в ад. Разбойник посоветовал ему взять с собой бутыль святой воды, кружку молока от матери, кормившей первенца, и кожаный кнут. После того разбойник велел своему слуге, черному и безобразному, как черт, отвести крестьянина в ад.
Слуга подвел Керлохо ко входу в пещеру в лесу и свистнул, оттуда вышли два черта и спросили: «Чем можем служить?» Один из них взвалил Керлохо на спину и побежал в темноту, а спустя несколько часов такой езды тот увидел свет. Они пришли в огромный зал, полный огня и пламени, где уродливые бесы поддерживали огонь под бесчисленными котлами, а также серебряными и золотыми креслами… Вокруг раздавались стоны и страшные крики боли. В конце концов Керлохо забрал свою расписку об оплате и черти проводили его обратно к выходу из пещеры [356] .
356
Luzel, Legendes chretiennes de Basse-Bretagne, II, 187–215.
В народной сказке «Истопник дьявола», двадцать вариантов которой изучала Мари-Луиз Тенез [357] , говорится о мальчике, отданном отцом черту. Тот поступил на службу к дьяволу, который, отправляясь в путешествие, вручил ему ключи от ада и запретил входить в пещеру, где хранился сосуд с кровью грешников, обреченных на адские муки. Разумеется, мальчик нарушил запрет и обнаружил сосуд, а также огромный котел на огне. Подняв крышку, он увидел голову своей бабушки, которая подсказала ему в качестве жалования просить «полную корзину душ». Когда дьявол вернулся, мальчик заявил, что уходит, попросил заплатить, что ему причитается, и получил корзину. Проходя мимо ручья, он омыл души — и они стали «белыми как снег». Когда он вернул их Богу, тот спросил его, не хочет ли он попасть на небо, и мальчик согласился. «Что ж, пойди попрощайся с родителями, даю тебе на это восемь дней». По истечении этого срока мальчик умер и отправился на небеса.
357
Teneze, Le Chauffeur du diable.