Чтение онлайн

— Марта Гуде.

— Марга Гуде?

— Да, Марта Гуде.

Нагель досталъ записную книжку, записалъ ея имя и сказалъ:

— Она была замужемъ? Она вдова?

— Нтъ. Она долго здила съ отцомъ, но съ тхъ поръ, какъ онъ умеръ, она живетъ здсь.

— У нея разв нтъ знакомыхъ?

— Не знаю; нтъ, повидимому, нтъ.

— Чмъ же она живетъ?

— Да Богъ одинъ знаетъ, чмъ она живетъ. Никто этого не знаетъ. Впрочемъ, она получаетъ сколько-то отъ благотворительнаго общества.

— Скажите-ка, разъ вы бывали у той особы, у Марты Гуде, скажите, какъ тамъ собственно у нея въ домик?

— Какъ можетъ быть въ старенькой, плохонькой комнатк? Стоитъ тамъ кровать, столъ, пара стульевъ; даже, помню, именно три стула; въ углу у кровати стоитъ еще одинъ; онъ обтянутъ краснымъ плюшемъ, но ей приходится прислонять къ стн, иначе онъ не можетъ стоятъ, очень ужъ плохъ. А больше я ничего не могу припомнить.

— Въ самомъ дл, нтъ ли тамъ еще чего? Не висятъ ли, напримръ, часы на стн? Какая-нибудь старая картина или что-нибудь въ род этого?

— Нтъ. Отчего вы объ этомъ спрашиваете?

— А стулъ, который не можетъ стоять, я подразумваю тотъ, что покрыть краснымъ плюшемъ, каковъ онъ на видъ? Очень онъ старъ? Отчего онъ стоитъ у кровати? Разв на немъ нельзя сидть? Не высокая ли у него спинка?

— Да, высокая, кажется; не знаю наврно.

— А больше ничего нтъ въ комнат?

— Ничего!

У могилы стали пть; погребеніе подходило къ концу. Когда прекратилось и пніе, прошло еще одно мгновенье въ полной тишин; затмъ люди стали расходиться въ разныя стороны. Большая часть вышла черезъ кладбищенскія ворота, другіе продолжали стоять и разговаривали между собою. Группа дамъ и мужчинъ пододвинулась къ Нагелю и Минутт; это все были молодые люди и дамы, разсматривавшіе обоихъ блестящими, удивленными глазами. Лицо Дагни Килландъ было ярко-красно, и она смотрла прямо передъ собою, не оглядываясь ни вправо, ни влво; судья также не оглядывался; онъ оживленно разговаривалъ съ какой-то дамой.

Проходя мимо, докторъ Стенерсенъ, который также былъ съ ними, остановился. Онъ кивнулъ Минутт; тотъ всталъ. Нагель одинъ продолжалъ сидть.

— Предупредите, пожалуйста, этого господина, — послышались ему слова доктора; больше онъ ничего не разслышалъ. Вскор имя его было произнесено довольно громко, и онъ тотчасъ всталъ, снялъ свою шапочку и низко поклонился.

Докторъ извинился: онъ получилъ непріятное порученіе отъ одной дамы, также присутствовавшей на похоронахъ, отъ фрейлейнъ Мескъ, которая проситъ передать ему, чтобы онъ былъ поосторожне съ камнемъ, съ надгробной плитой и не садился бы на нее. Плита новая, только что положенная, фундаментъ еще не установился, почва еще мягка, все вмст можетъ оссть на одну сторону прежде, чмъ успютъ принять мры. Объ этомъ проситъ сестра усопшей.

Нагель нсколько разъ извинился. Это съ его стороны непростительная разсянность, невниманіе; онъ вполн понимаетъ заботу дамы о сохранности камня. Онъ приноситъ доктору свою благодарность.

Между тмъ они невольно двинулись дальше вмст. Когда они дошли до воротъ, Минутта откланялся, и докторъ съ Нагелемъ остались вдвоемъ. Сначала они представились другъ другу.

Докторъ спросилъ:

— Такъ вы хотите пожить здсь нкоторое время?

— Да, — отвчалъ Нагель. — Надо же соблюдать общепринятое обыкновеніе — проводить лто на лон природы, воспользоваться каникулами, поправиться къ зим, а тамъ опять начинать сначала!… Это славный городокъ.

— Вы откуда? Я прислушиваюсь къ вашему говору, но никакъ не могу понять.

— Я собственно уроженецъ Финмаркена, квенъ. Но жилъ то тутъ, то тамъ.

— Это и видно. Акцентъ Нордланда обыкновенно очень замтенъ… Вы теперь изъ-за границы?

— Только что изъ Гельсингфорса.

Сначала они разговаривали о разныхъ безразличныхъ вещахъ; затмъ перешли на разные другіе вопросы, заговорили о выборахъ, о неурожа въ Россіи, о литератур и о покойномъ Карльсен.

— Какъ ваше мнніе: хоронили вы сегодня самоубійцу или нтъ? — спросилъ Нагель.

Докторъ не могъ этого сказать, онъ не хотлъ сказать. Это его не касается онъ и не желаетъ въ это вмшиваться. Объ этомъ такъ много говорилось. Впрочемъ, отчего бы ему не быть самоубійцей? Вс богословы должны бы были покончить съ собою.

— Отчего же?

— Отчего? Потому что ихъ псенка уже спта, потому что нашъ вкъ упразднилъ ихъ. Люди начали наконецъ мыслить самостоятельно, и ихъ религіозное чувство все боле и боле гаснетъ.

Но Нагель не могъ понять, что за прибыль для человчества въ томъ, чтобы отршиться отъ всего символическаго, отъ всякой поэзіи. Да и вопросъ еще, дйствительно ли вкъ нашъ упразднилъ богослововъ, потому что религіозное чувство вовсе не вырождается…

Нтъ, во всякомъ случа только не въ низшихъ слояхъ населенія, тамъ даже скоре наоборотъ, но вотъ въ просвщенномъ обществ оно ршительно уменьшается постепенно.

Съ этимъ Нагель не могъ согласиться. Религіозное чувство — дло субъективное; у однихъ его много, у другихъ мало, а у иныхъ и совсмъ нтъ въ немъ потребности. Но нельзя однакоже сказать, что только просвщенные люди не религіозны, наоборотъ: очень часто…

— Ну, не будемъ больше говорить объ этомъ, — сказалъ докторъ кратко, — мы стоимъ на совершенно различныхъ точкахъ зрнія. — Докторъ былъ свободомыслящій; докторъ такъ часто слышалъ это ничего незначащее выраженіе, такъ часто! Совратило ли это его? Онъ уже двадцать лтъ все тотъ же. Въ качеств врача онъ вынималъ у людей "душу" по чайной ложечк! Нтъ, онъ совершенно выросъ изъ предразсудковъ… — Ну, а что вы думаете о выборахъ?

— О выборахъ? — Нагель разсмялся. — Я надюсь на лучшее, — сказалъ онъ.

— Я также, — сказалъ докторъ. — Было бы вчнымъ позоромъ, если бы министерство не получило большинства за свою демократическую программу. — Докторъ принадлежалъ къ лвымъ и былъ радикаломъ, былъ таковымъ съ тхъ поръ, какъ сталъ сознавать себя. — Дло въ томъ, — продолжалъ онъ, — что очень ужъ мало у насъ, лвыхъ, звонкой монеты. Вы и другіе, имющіе деньги, должны бы поддержать насъ. Дло идетъ вдь о будущности всей страны.

— Я? у меня деньги? — спросилъ Нагель. — Ахъ, въ этомъ отношеніи и у меня довольно плачевно.

— Ну, да вы, можетъ быть, не то, чтобъ милліонеръ. Кто-то разсказывалъ, что вы богаты, у васъ, напримръ, земельная собственность стоимостью въ шестьдесятъ дв тысячи кронъ.

— Ха-ха-ха! Это всего лучше! Нтъ, это все произошло оттого, что мн на этихъ дняхъ выплатили по наслдству посл моей матери нсколько тысячъ кронъ. Вотъ и все. Никакой земельной собственности у меня нтъ, все это мистификація.

Они дошли до дома доктора, окрашеннаго въ желтую краску, двухъэтажнаго дома съ верандой. Штукатурка съ него во многихъ мстахъ отвалилась; крыша по краямъ висла лохмотьями; въ верхнемъ этаж не хватало одного стекла въ окн, занавски оставляли многаго желать въ отношеніи чистоты. Нагель былъ непріятно пораженъ безпорядочнымъ видомъ этого дома и хотлъ тотчасъ уйти, но докторъ сказалъ:

— Не хотите ли зайти? Нтъ? Ну, такъ я надюсь увидть васъ посл. И я и жена, мы будемъ очень рады, если вы постите насъ. А то, можетъ быть, зайдете сейчасъ познакомиться съ моей женой?