Чтение онлайн

— Нтъ, я должна откровенно признаться, — отвчала она немножко обиженнымъ тономъ, — что я не совсмъ васъ понимаю. Ну, да пусть, я не стану размышлять надъ этимъ.

— Нтъ, разумется, нтъ; съ какой стати вамъ углубляться въ этотъ вопросъ? — сказалъ онъ. — Но, не правда ли, что для всей компаніи это было удачно: вс вы вмст подумали, что я довольно-таки большой чудакъ, отъ котораго можно ждать множества престранныхъ вещей? Очень можетъ бытъ, что я васъ совершенно разочарую; можетъ быть, я буду говорить только "да" да "а", а можетъ быть и вовсе не приду, почемъ знать!

— Нтъ, вы, конечно, должны притти.

— Долженъ? — повторилъ онъ и взглянулъ на нее.

Она ничего больше не сказала. Они еще прошли нкоторое время рядомъ.

— Во всякомъ случа, - сказалъ Нагель, — я очень счастливъ, что мн удалось объясниться съ вами. Меня очень мучило, что я оскорбилъ васъ. Фрейлейнъ, еще разъ благодарю васъ, что вы меня выслушали и буду еще тысячу разъ благодаритъ васъ, когда буду уже дома.

Они уже подошли къ приходу, гд она остановилась. Тутъ она громко расхохоталась и сказала:

— Нтъ, никогда не слыхивала я ничего подобнаго!

Затмъ она стала поджидать остальное общество, которое отстало отъ нихъ. Ему хотлось спросить, не проводить ли ему ее до дому, и только-что онъ собрался задать ей этотъ вопросъ, какъ вдругъ она оглянулась и крикнула, обращаясь къ адьюнкту:

— Идите, идите скоре! — И при этомъ она замахала рукой, чтобы поторопить его.

На слдующій вечеръ въ шестъ часовъ Нагель вошелъ въ гостиную доктора. Онъ полагалъ, что придетъ слишкомъ рано; оказалось, что все общество вчерашняго вечера было уже на-лицо. Кром того явились еще два гостя: адвокатъ и юный блокурый студентъ. За двумя столами уже пили сельтерскую воду съ коньякомъ; за третьимъ столомъ сидли дамы, судья Рейнертъ и вышеупомянутый студентъ.

Адьюнктъ, этотъ молчаливый человкъ, очень рдко или никогда не издававшій ни звука, былъ попросту пьянъ и въ повышенномъ настроеніи, съ пылающими щеками, горячо и громко говорилъ о всевозможныхъ предметахъ. Только въ Сербіи восемьдесятъ процентовъ не умютъ ни читать, ни писать. Много ли лучше тамъ поставлено дло? Вотъ что онъ желалъ бы спросить!… И адьюнктъ оглядывался съ гнвнымъ лицомъ, хотя ни одна душа не возражала ему.

Хозяйка дома подозвала Нагеля и предложила ему мсто у дамскаго стола. Чего онъ хочетъ выпить? А он какъ разъ вели разговоръ о Христіаніи, да, говорила она. У него, право, престіоанная идея пріхать въ такой маленькій городишко, тогда какъ выборъ вполн завислъ отъ него и онъ точно такъ же могъ бы жить въ Христіаніи.

Нагель находилъ, что идея вовсе не такъ удивительна: ему хотлось пожить гд-нибудь въ род деревни, устроитъ себ каникулы. Ужъ во всякомъ случа онъ не хотлъ бы быть въ Христіаніи; Христіанія — послднее мсто, которое онъ выбралъ бы.

— Въ самомъ дл? Но вдь это все-таки же столица; все, что только страна создаетъ великаго, знаменитаго въ отношеніи искусства, театровъ и всего другого — все собрано тамъ.

— И кром того вс путешествующіе иностранцы, — замтила фрейлейнъ Андресенъ;- иностранные актеры, пвцы, музыканты, представители всхъ родовъ искусства.

Дагни Килландъ сидла молча и только прислушивалась.

Ахъ, да, это-то, разумется, возможно; онъ не знаетъ, какъ тамъ и что, но только каждый разъ, какъ упоминаютъ о Христіаніи, передъ глазами его является уже частица какой-то "границы", а въ носу ощущаетъ онъ запахъ готоваго платья, выставленнаго на продажу. Право, это вовсе не выдумка съ его стороны, Въ немъ возникаетъ представленіе о маленькомъ, напыщенномъ город съ парой церковокъ, парой газетокъ, одной гостиницей и единственной водокачкой для всеобщаго употребленія, но съ массою "величайшихъ людей въ мір". Онъ нигд не видывалъ, чтобы люди такъ чванились, какъ тамъ, и, Господи Боже мой, какъ онъ стремился удрать оттуда, пока жилъ тамъ.

Судья не могъ понять, какъ можно испытывать подобную антипатію не по отношенію къ какому-либо опредленному человку, а къ цлому городу, главному городу цлой страны. Христіанія, на самомъ дл, ужъ вовсе не такъ мала, она начинаетъ занимать мсто среди другихъ перворазрядныхъ городовъ Европы. Что можно, напр., сказать о такомъ кафе, какъ "Grand"?

Ну, да и Нагель также ничего не могъ возразить противъ "Grand"; "Grand" еще туда-сюда, сказалъ онъ. Но тотчасъ вслдъ за тмъ онъ поморщился и замтилъ во всеуслышаніе:

— Собственно говоря, "Grand" — это славное помщеніе для выставокъ.

Что онъ подразумваетъ подъ этимъ?

Онъ засмялся. Въ Христіаніи одинъ кафе, именно "Grand". "Grand" и Христіанія это приблизительно одно и то же; вотъ почему "Grand" — великое мсто, гд вс великіе люди назначаютъ другъ другу rendezvous. Тамъ сидятъ величайшіе въ мір живописцы, молодежь, подающая наибольшія въ мір надежды, дамы, наиболе изящныя въ мір, издатели, наиболе извстные въ мір, и величайшіе въ мір писатели! Ха ха! Вотъ сидятъ они тамъ и величаются другъ передъ другомъ и кокетничаютъ своими духовными богатствами, каждый вполн довольный тмъ, что другой его чествуетъ, и превозноситъ, и цнитъ. Господи! великолпнйшая комедія, какую только можно видть! Въ сущности же, "Grand" — это ни боле, ни мене, какъ маленькій, модный кабачокъ, гд добрые буржуа въ сюртукахъ могутъ тянуть себ свою водочку; състная лавочка, гд каждый садится и радуется, что вокругъ него тоже сидятъ и каждый за нимъ наблюдаетъ. Вотъ что такое "Grand".

Эта рчь вызвала всеобщее недовольство. Судья наклонился къ стулу Дагни Килландъ и сказалъ довольно громко:

— Во всю свою жизнь не встрчалъ подобнаго самомннія!

Она очнулась и быстро оглянулась на Нагеля; онъ, пожалуй, слышалъ слова судьи; однако онъ, повидимому, не принялъ ихъ къ сердцу. Напротивъ онъ чокнулся съ юнымъ студентомъ и съ равнодушнымъ видомъ заговорилъ о другомъ. Да, это сознаніе своего превосходства въ немъ раздражало и ее. Что долженъ былъ онъ думать о нихъ всхъ, угощая ихъ подобными высокомрными глупостями! Эта. надменность, эта превыспренняя важность! Когда судья спросилъ ее: "Ну, что же вы на это скажете?" она отвтила преднамренно громко: "Какъ нахожу я? Я нахожу, что Христіанія достаточно велика для меня".

Это также не нарушило спокойствія Нагеля. Когда онъ услыхалъ эту громко произнесенную фразу, наполовину относившуюся къ нему, и замтилъ выраженіе недовольства на лиц Дагни Килландъ, онъ задумчиво посмотрлъ на нее, словно спрашивая себя, чмъ именно могъ онъ разсердитъ ее. Дольше минуты, не отрывая глазъ, смотрлъ онъ на нее блестящимъ взглядомъ и вникалъ въ этотъ вопросъ, что придавало ему почти печальный видъ.

Какъ только адьюнктъ заслышалъ, о чемъ шла рчь, онъ сталъ горячо протестовать противъ того, будто Христіанія была меньше Блграда, хотя о Блград даже и не упоминалось ни единымъ словечкомъ. Есть столицы и меньше Христіаніи; есть также столицы, въ которыхъ гораздо меньше предметовъ искусства и достопримчательностей, не говоря уже о томъ, что въ Христіаніи безподобная гавань. Да впрочемъ о чемъ тутъ еще разговаривать? Въ общемъ Христіанія ни чуть не меньше другихъ столицъ средняго размра…

Тутъ вс разсмялись: адьюнктъ былъ такъ забавенъ со своими пылающими щеками и непоколебимыми убжденіями. Прокуроръ Гансенъ, маленькій, толстый человкъ съ голымъ черепомъ, безъ удержу смялся надъ нимъ, онъ даже упалъ на колни отъ хохота.

— Средней величины, средней величины, Да! — воскликнулъ онъ. — Христіанія не меньше другихъ сто лицъ той же величины, точно такой же величины, нтъ, во всякомъ случа не меньше! Ахъ, ты добрая душа! Пью за твое здоровье!

Нагелю однако надолъ этотъ разговоръ. Зачмъ, чортъ побери, открылъ онъ ротъ! Вдь онъ же твердо вознамрился молчать, чтобы не затвать ссоръ въ чужомъ дом, и вотъ опять онъ врзался въ самую свалку и вс были противъ него. Ну, зато на будущее время онъ возьметъ себя въ руки; впередъ уже никто не посметъ ни въ чемъ укорить его.