Чтение онлайн

Она не сдалась на это; нтъ, ему не поладить съ ней. Онъ пробовалъ на вс лады, но безуспшно. Она поршила на томъ, чтобы онъ либо бралъ стулъ за какую-нибудь малость, одну-дв кроны, либо вовсе оставилъ его. Видя, что упорство не ведетъ ни къ чему, онъ, наконецъ сказалъ чтобы спасти положеніе:

— Хорошо; оставимте пока это дло. Только общайте мн, что вы никому не продадите этого стула, не предупредивъ меня; согласны? Я не остановлюсъ, если бы пришлось заплатить и немножко дороже. Во всякомъ случа я готовъ дать не меньше кого-нибудь другого, я, не забудьте, пришелъ первымъ.

Нагель вышелъ и сталъ подыматься вверхъ по улиц медленнымъ, неврнымъ шагомъ. Что за упорство въ этой двушк! До чего она бдна и до чего недоврчива! Видлъ ты ея кровать? спрашивалъ онъ себя; на ней нтъ даже мшка съ соломой, даже простыни, только дв нижнія юбки, которыя она при томъ же, бытъ можетъ, должна надвать днемъ, когда бываетъ холодно. И все-таки она такъ боится вовлечься во что-нибудь неизвстное. что отклоняетъ самыя хитроумныя предложенія! Но что, чортъ возьми, огорчаетъ его во всемъ этомъ? Нтъ, его собственно ничто тутъ не огорчаетъ, но не дьявольская ли это двушка, а? Что если послать къ ней человка, который сталъ бы торговать у нея стулъ и поднялъ бы цну; это, можетъ быть, тоже возбудитъ въ ней подозрніе? Глупое созданіе! Глупое созданіе! Но и онъ тоже хорошъ: добился того, что его такъ-таки и отвергли!

Въ раздраженіи онъ дошелъ до гостиницы, почти не отдавая себ въ этомъ отчета. Онъ остановился, быстро повернулъ назадъ и снова пошелъ внизъ по улиц къ портняжной мастерской I. Гансена; онъ вошелъ въ мастерскую, наедин поговорилъ съ хозяиномъ, заказалъ ему глазъ на глазъ сюртукъ, сюртукъ такого-то и такого сорта, и попросилъ портного держатъ этотъ заказъ втайн отъ всхъ и каждаго. Какъ только сюртукъ будетъ готовъ, его немедленно должны отослать къ Минутт, къ Грогарду, калк, который таскаетъ уголья…

— Сюртукъ для Минутты?

— Да, ну такъ что же? Не любопытничать! Не шпіонитъ!

— Но это вопросъ только насчетъ мрки.

Ну, да — сюртукъ долженъ получить Минутта; только, правда, Минутта долженъ самъ притти и дать снять съ себя мрку; почему же нтъ? Но только ни единаго лишняго слова, никакого подмигиванія, — ршено? А когда сюртукъ будетъ готовъ? Дня черезъ два? Хорошо!

Нагель заплатилъ деньги, простился и вышелъ. Онъ потиралъ руки, его досада прошла, и онъ сталъ напвать. Да, да… онъ все-таки это сдлаетъ… несмотря ни на что… несмотря ни на что! Погоди-ка! Вернувшись домой, онъ прошелъ въ свою комнату и позвонилъ; руки его дрожали отъ нетерпнія, и едва дверь пріотворилась. какъ онъ крикнулъ:

— Телеграфный бланкъ, Сара!

При вход Сары онъ какъ разъ открывалъ скрипичный ящикъ, и, къ великому своему изумленію, она замтила, что этотъ ящикъ, съ которымъ она до сихъ поръ обращалась съ такой осторожностью, заключалъ въ себ лишь грязное блье да кое-какія письменныя принадлежности, скрипки же въ немъ не было. Она не тотчасъ вышла, а продолжала стоять и смотрть на ящикъ.

— Телеграфный бланкъ! — повторилъ онъ громче. — Я просилъ телеграфный бланкъ!

Получивъ его наконецъ, онъ написалъ какому-то знакомому въ Христіанію распоряженіе выслать анонимно и тайно, безъ единаго слова при посылк, двсти кронъ сюда, на имя фрейлейнъ Марты Гуде. Требуется строжайшая тайна. Іоганнъ Нагель.

Но это не годится, нтъ. По зрломъ размышленіи, ему пришлось отвергнутъ этотъ планъ. Не лучше ли будетъ, объяснившись обстоятельне, послать при этомъ деньги, чтобы быть увреннымъ въ ихъ присылк? Онъ разорвалъ телеграмму, даже сжегъ ее, и тотчасъ бросился строчить письмо. Да, такъ было лучше. письмо обстоятельне; такъ, дйствительно, годилось. Да, онъ покажетъ, онъ заставитъ принять…

Но, вложивъ деньги и запечатавъ конвертъ, онъ посидлъ съ минуту въ раздумь. Ей все-таки можетъ показаться подозрительнымъ, сказалъ онъ себ; двсти кронъ все же слишкомъ круглая сумма, да притомъ же та самая сумма, которой онъ только что помазалъ ее по губамъ; нтъ, это тоже не идетъ! Онъ вынулъ еще десятикронную бумажку, расклеилъ конвертъ и прибавилъ эту сумму къ двумстамъ кронамъ. Затмъ онъ окончательно запечаталъ письмо и отослалъ его.

Еще цлый часъ спустя, вспоминая объ этомъ, онъ находилъ этотъ послдній штрихъ прекраснымъ. Это письмо должно было дойти до нея, какъ удивительное посланіе неба, оттуда, съ высоты, словно брошенное ей незнакомой рукой. И что она скажетъ, получивъ эти деньги? Однако, спросивъ себя еще разъ, что она скажетъ, какъ она въ общемъ приметъ это, онъ опять палъ духомъ: планъ былъ слишкомъ опасенъ, слишкомъ смлъ; это былъ глупый и скверный планъ. А что если она не скажетъ ничего разумнаго, а станетъ только поводитъ головою словно гусыня, — вотъ чего онъ боялся! Когда письмо придетъ, она просто не пойметъ это, а предоставитъ другимъ его разгадывать. Она явится съ нимъ на почту, разложитъ его на стол, такъ что весь городъ приметъ въ этомъ участіе, она предоставитъ его на разсмотрніе почтовымъ чиновникамъ и будетъ ломаться и говорить: нтъ, оставьте себ эти деньги! Тогда почтовый чиновникъ воскликнетъ: Погодите-ка, меня озарило нчто! И вотъ онъ раскрываетъ книгу и находитъ, что та же самая сумма, чтобы не сказать т же самыя ассигнаціи, двсти десять кронъ, были отправлены отсюда по такому и такому-то адресу въ Христіанію, отправителемъ явился тогда нкій Іоганнъ Нагель, прізжій, который остановился въ Центральной… Да, да, эти почтовые чиновники обладаютъ длинными носами, годными для тайнаго слдствія…

Нагель позвонилъ и приказалъ служителю тотчасъ принести письмо обратно.

Нервное возбужденіе всего этого дня привело къ тому, что ему наконецъ опостылло все это дло. Собственно говоря, чортъ бы побралъ всю эту исторію! Огорчило бы его, если бы Господь Богъ допустилъ столкновеніе поздовъ съ человческими жертвами въ глубин Америки? Нтъ, поистин нтъ! Ну, такъ тмъ мене должна огорчать его соблюдающая здсь свою честь двица Марта Гуде!

Двое сутокъ онъ не выходилъ днемъ изъ гоcтинницы.

Въ субботу вошелъ въ его комнату Минутта. На немъ былъ новый сюртукъ, и онъ сіялъ отъ радости.

— Я встртилъ судью, — сказалъ онъ, — онъ и виду не показалъ и даже спросилъ меня, отъ кого я получилъ сюртукъ. Вотъ какъ хитро онъ меня испыталъ.

— А что же вы отвтили?

— Я засмялся и отвтилъ, что не скажу ни единому человку, не во гнвъ ему будь сказано; честь имю!.. Да, да, у меня таки нашелся для него отвтъ. Посмотрите-ка, теперь ужъ врныхъ тринадцать лтъ прошло съ тхъ поръ, какъ у меня былъ новый сюртукъ; я высчиталъ. Ахъ, да! Но люди были безпримрно добры ко мн и давали мн много хорошихъ поношенныхъ вещей. А ужъ сегодняшній вечеръ я счастливъ, какъ бывало со мной только въ дтств. Понимаете вы это? И только изъ-за новаго сюртука; да, да, вотъ я тоже благодаренъ. Да, правда: я еще не поблагодарилъ васъ за деньги, за деньги, которыя вы мн дали въ послдній разъ. Вдь можно поблагодарить васъ: здсь никого нтъ. Право, это ужъ слишкомъ много для калки; пять кронъ, и то много, но вдвое — десять кронъ! Простите меня, что я иду вамъ наперекоръ, потому что вы не хотите, чтобы я благодарилъ васъ; но во мн точно вс винтики развинтились, и я не могу удержать себя въ поко. Ха-ха-ха-ха! Господи, прости, что я смюсь! А вдь я зналъ, что когда-нибудь да получу сюртукъ; что я вамъ говорилъ? Иной разъ проходитъ порядочно времени, но никогда я не жду напрасно. Лейтенантъ Гансенъ общалъ мн разъ дв шерстяныхъ сорочки, которыя ему больше не были нужны; съ тхъ поръ прошло уже два года, но я такъ же увренъ, что когда-нибудь получу ихъ, какъ если бы он уже были на мн. И такъ и всегда; они вспоминаютъ и въ свое время даютъ мн то, что мн нужно. Но не находите ли вы, что въ новомъ плать я и самъ словно другой человкъ? Ахъ, какъ вы помогли мн и какую поддержку оказали мн!

— Но отчего вы не приходили? Отчего вы пропали?

— Да, дло, видите ли, вотъ въ чемъ: я ждалъ сюртука. Поврьте мн, я все думалъ объ этомъ сюртук и ршилъ не ходить къ вамъ больше въ старомъ. Вотъ и все объясненіе; но проcтите меня, что я говорю это такъ, безъ обиняковъ. У меня — свои причуды: мн больно ходить къ людямъ въ рваномъ сюртук; Богъ всть, почему это, но только я низко падаю при этомъ въ собственномъ мнніи. Можетъ быть, я не правъ? Простите меня впрочемъ, что я въ вашемъ присутствіи говорю о моемъ собственномъ самоуваженіи, точно это въ самомъ дл что-нибудь важное, но, хотя это и не такъ, однакоже я часто чувствую и…

— Простите, что я перебиваю васъ, но не хотите ли вы чего-нибудь выпить? Нтъ? Сигару-то вы все-таки выкурите?

Нагель позвонилъ и веллъ подать вина и сигаръ; самъ онъ сталъ пить и порядочно выпилъ, а Минутта только курилъ и смотрлъ на него. Минутта, говорилъ одинъ и, казалось, никогда не намренъ былъ перестать:

— Послушайте-ка, — сказалъ неожиданно Нагель, — у васъ, быть можетъ, плохо дло по части сорочекъ? Проcтите, что я спрашиваю, я бы не хотлъ насильно вторгаться въ ваши дла.