Чтение онлайн

Она смотрла ему вслдъ, задумалась на мгновенье и вдругъ побжала за нимъ. Она схватила его за руку.

— Да, извините меня! Гадко было съ моей стороны забывать объ этомъ. Не обижайтесь на меня; я ничмъ не могу быть для васъ. Но все-таки, мы, можетъ быть, и увидимся посл; вы не думаете? А теперь мн надо итти. До свиданья!

Она повернулась и быстро стала удаляться.

Съ набережной поднялась дама въ вуали, только что спустившаяся на сушу съ парохода. Она прямо пошла къ Центральной гостиниц.

Нагель случайно стоялъ у окна и смотрлъ на улицу; передъ тмъ онъ все послобденное время неустанно ходилъ взадъ и впередъ по комнат и только раза два остановился, чтобы выпить стаканъ воды. Лицо его было необыкновенно красно, красными пятнами, а глаза его пылали. Онъ часъ за часомъ думалъ все о томъ же: о своей послдней встрч съ Дагни Килландъ.

Одно мгновенье онъ хотлъ убдить себя, что можетъ ухать и все забыть: онъ открылъ чемоданъ, вынулъ оттуда бумаги, два, три мдныхъ инструмента, флейту, нсколько листовъ нотъ, платье, между прочимъ одинъ новый желтый костюмъ, точь въ точь подобный тому, который былъ на немъ, и разныя другія вещи, которыя онъ разбросалъ по полу. Да, онъ хотлъ вонъ отсюда, не мсто ему въ этомъ город; флаги въ немъ ужъ не развваются и на улицахъ его пусто; почему бы ему не ухать? И зачмъ, чортъ бы его побралъ, сунулъ онъ сюда свой носъ? Вдь это же медвжій уголъ, воронье гнздо, карточный городишко съ маленькими долгоухими людшками.

Но онъ отлично зналъ, что не удетъ, что онъ только пришпориваетъ себя и самъ себя обманываетъ. Сердито пихнулъ онъ снова свои вещи въ чемоданъ и поставилъ его на прежнее мсто. Затмъ въ смущеніи сталъ шататься между дверью и окномъ взадъ и впередъ, взадъ и впередъ, пока внизу стнные часы били часъ за часомъ. Наконецъ пробило шесть…

Когда онъ остановился у окна и взглядъ его упалъ на даму въ вуали, которая какъ разъ всходила на крыльцо, лицо его совершенно перемнилось, и онъ схватился за голову. Впрочемъ, почему же нтъ? Она точно такъ же въ прав постить эту мстность, какъ и онъ! Но это его не касается, у него свои заботы; къ тому же оба они — она и онъ — въ полномъ разсчет другъ съ другомъ.

Онъ принудилъ себя успокоиться, слъ на стулъ, поднялъ газету и сталъ просматривать ее, какъ будто читая. Прошло не больше одной или двухъ минутъ, когда Сара открыла дверь и подала ему карточку, на которой карандашомъ было написано "Камма". Только "Камма". Онъ всталъ и вышелъ.

Дама, стояла въ коридор, разговаривая съ хозяиномъ гостиницы; вуаль ея былъ опущенъ. Нагель поклонился ей.

— Добрый день, Симонсенъ! — сказала она сильно взволнованнымъ голосомъ, она сказала: Симонсенъ.

Онъ смутился, но тотчасъ же оправился и позваль Сару:

— Гд бы намъ можно было поговорить одну минутку?

Она указала ему комнату возл столовой. Какъ только дверь за ними закрылась, дама упала на стулъ. Она была въ сильнйшемъ волненіи.

Разговоръ ея былъ сбивчивъ и теменъ, она говорила полусловами, ничего не говорящими намеками на прошлое, смыслъ которыхъ былъ понятенъ только ей одной. Они встрчались раньше и знали другъ друга. Свиданіе длилось мене часа. Дама говорила больше по-датски, чмъ по-норвежски.

— Прости, что я назвала тебя Симонсеномъ, — сказала она, — милое, старое, ласкательное имя! Такое старое и такое милое! Каждый разъ, какъ я говорю его про себя, я тебя вижу передъ собой какъ живого.

— Когда вы пріхали? — спросилъ Нагель.

— Только что, только сейчасъ; я пріхала на пароход… Да, и сейчасъ узжаю дальше.

— Сейчасъ?

— Знаете, — сказала она, — вы обрадовались, что я сейчасъ уду; вы думаете, я этого не вижу? Нтъ, что мн однако длать съ моей грудью? Вотъ что вы мн скажите! Попробуйте-ка здсь, нтъ, повыше! Что вы на это скажете? Мн кажется, дло стало хуже; съ тхъ поръ замтно ухудшеніе, правда? Ну, да это все равно… Что, у меня безпорядочный видъ? Вы мн скажите, если что-нибудь не въ порядк. Волосы какъ? Я такъ выгляжу, потому что я вдь хала цлыя сутки… Вы не перемнились, вы все такой же холодный, точно такой же холодный… У васъ, можетъ быть, найдется гребенка?

— Нтъ… Что именно побудило васъ пріхать сюда? Что именно васъ…

— То же самое спрошу я у васъ, то же самое: какъ пришло вамъ въ голову забраться въ такое мсто? Но неужели вы думали, что я не найду васъ?… Послушай-ка, вдь ты здсь слывешь за агронома, не такъ ли? Ха-ха-ха! Я встртила двухъ-трехъ людей на набережной, и они сказали мн, что ты агрономъ и что-то такое работалъ въ саду у какой-то Стенерсенъ; ты занялся тамъ кустами смородины и два дня подъ рядъ проработалъ безъ пиджака. Вотъ случай!.. У меня руки какъ ледъ: они всегда длаются такими, когда я волнуюсь, а я теперь взволнована; да, у тебя немного жалости ко мн, хотя я и назвала тебя Симонсеномъ, какъ въ старину, и хотя я весела и счастлива. Еще сегодня утромъ, лежа въ кают, я думала: какъ-то онъ меня приметъ? Будетъ ли онъ, по крайней мр, называть меня на "ты" и возьметъ ли меня за подбородокъ? И я была почти уврена, что вы это сдлаете, но я ошиблась. Замтьте: теперь я ужъ не прошу этого сдлать; теперь ужъ поздно… Скажите мн, отчего вы безпрестанно щуритесь? Потому что вы думаете о чемъ-то совершенно другомъ, пока я говорю?

Онъ только возразилъ:

— Мн сегодня, право, не по себ, Камма. Можете вы мн сейчасъ же сказать, зачмъ вы меня разыскивали? Вы оказали бы этимъ мн прямо благодяніе.

— Зачмъ я васъ разыскивала? — воскликнула она. — Боже, какъ вы страшно можете оскорблять людей!.. Вы, можетъ быть, боитесь, что я буду просить у васъ денегъ, что я пріхала для того, чтобы обирать васъ? Признайтесь въ этомъ, если вы дйствительно читаете такія черныя мысли въ своемъ сердц… Но для чего же я разыскала васъ? Да, отгадайте-ка! Такъ вы, значитъ, совсмъ не знаете, какое сегодня число, какой сегодня день? Вы, можетъ быть, забыли день своего собственнаго рожденія?

И она, рыдая, упала передъ нимъ на колни, схватила его руки и стала прижимать ихъ къ своей груди и съ своему лицу.

Онъ тотчасъ же почувствовалъ себя сильно тронутымъ этой горячей нжностью, которой онъ теперь уже никакъ не ожидалъ; онъ привлекъ ее къ себ и усадилъ къ себ на колни.

— Я не забыла дня твоего рожденія, — сказала она, — я всегда буду его помнить. Ты не знаешь, сколько ночей я проплакала по теб, сколько ночей не могла заснуть отъ волнующихъ мыслей… Любимый мой! У тебя все т же красныя губы! Я, между прочимъ, о многомъ думала; я думала: все такой же ли у тебя красный ротъ?.. Какъ глаза твои бгаютъ и пылаютъ! Теб надоло? А то ты остался совершенно такимъ же, но глаза твои, правда, пылаютъ, словно ты тоскуешь и хочешь какъ можно скоре избавиться отъ меня. Дай, я лучше сяду около тебя на стулъ, вдь это теб, конечно, пріятне, не такъ ли? Мн такъ много, такъ много нужно бы говорить съ тобою, а надо торопиться, пароходъ скоро уходитъ; и вотъ ты смущаешь меня своими равнодушными взглядами. Что мн сказать, чтобы ты меня внимательно выслушалъ? Въ сущности, у тебя нтъ и тни благодарности за то, что я вспомнила объ этомъ дн и пріхала… Много ли ты получилъ цвтовъ? Ну, да, конечно. Госпожа Стенерсенъ, конечно, подумала о теб? Скажи мн, какова она, эта госпожа Стенерсенъ, ради которой ты разыгрываешь агронома? Ха-ха-ха! Нтъ, это безподобно!.. Я бы тоже привезла теб пару цвточковъ, если бы у меня были деньги; но какъ разъ теперь я такъ бдна… Господи Боже, ну, слушай же меня хоть эти дв жалкія минуты; согласенъ? Какъ все теперь перемнилось! Помнишь ли ты, да, нтъ, конечно, не помнишь, и безполезно напоминать теб объ этомъ, — но разъ ты узналъ меня издали по перу на моей шляп и побжалъ мн навстрчу, какъ только узналъ. Ты прекрасно знаешь, что это такъ было? Это случилось на крпостномъ валу. Ты киваешь; такъ ты это помнишь? Ну, такъ видишь ли, разв я не права? Но вотъ я и не знаю, къ чему я упомянула объ этомъ пер; Господи Боже, я забыла, какъ я хотла обратить этотъ примръ противъ тебя, это былъ прекрасный аргументъ… Что такое? Отчего ты вскочилъ?

Онъ всталъ, прошелъ черезъ комнату на цыпочкахъ и неожиданнымъ толчкомъ отворилъ дверь.

— Въ столовой то и дло звонятъ васъ, Сара, — сказалъ онъ, высунувшись въ дверь.

Вернувшись и снова усвшись, онъ подозвалъ къ себ Камму кивкомъ головы и шепнулъ:

— Я отлично замтилъ, что она стоитъ тамъ и слушаетъ.

Камма выказала нетерпніе.

— А если бы она и слушала! — сказала она. — Нтъ, почему же, наконецъ вы заняты тысячью другихъ вещей? Вотъ я уже сижу здсь съ четверть часа, и вы не попросили меня избавиться отъ вуаля. Нтъ, не вздумайте теперь просить меня объ этомъ! Вы не принимаете въ соображеніе, какъ тяжело имть въ такую жару передъ самымъ лицомъ зимній вуаль. Ну, да это мн подломъ; чего мн нужно было здсь? Вдь я уже слышала, какъ вы просили у двушки позволенія войти сюда на минуту. "Только на минуту", сказали вы. Это, конечно, значитъ, что вамъ хотлось покончить со мной въ два-три слова. Да, да, я не упрекаю васъ, я только безконечно опечалена этимъ. Богъ мн свидтель!.. и отчего я никакъ не могу отршиться отъ тебя? Я знаю, что ты безумецъ, что глаза у тебя совсмъ сумасшедшіе; да, подумай-ка, вдь объ этомъ говорятъ, и я охотно врю этому; но бросить тебя я все-таки не могу. Докторъ Ниссенъ говоритъ, что ты не въ своемъ ум и, Богъ тебя знаетъ, ты, должно быть, и вправду сильно помшался, если могъ поселиться въ такомъ мст, какъ это, и назваться агрономомъ. Никогда не слыхала я ничего подобнаго! И ты все еще носишь желзное кольцо на пальц и неизмнно таскаешь это желтое платье, котораго не потерплъ бы на своемъ тл ни одинъ человкъ…

— Докторъ Ниссенъ сказалъ, что я сумасшедшій?

— Докторъ Ниссенъ именно такъ и сказалъ. Хочешь знать, кому онъ сказалъ это?

Пауза. Онъ на мгновенье погрузился въ раздумье. Затмъ снова поднялъ глаза и спросилъ:

— Скажите мн откровенно, Камма, не могу ни я намъ немного помочь деньгами? Вы знаете, что я могу это сдланъ.

— Никогда! — воскликнула она, — ни за что, слышите ли! Какъ смете вы бросатъ мн въ лицо одну обиду за другой?

Пауза. — Я не знаю, — сказалъ онъ, — зачмъ мы сидимъ тутъ и мучаемъ другъ друга.