Чтение онлайн

– Цветов в городе нет.

– А ты бы подарил? Молчишь… Разве я стала другой, Дар?

– Ты была другой…

Она забежала вперед, преградив мне дорогу.

– Когда я тебя обманывала, Дар? Когда? Если девушка… женщина не хочет ложиться с мужчиной в постель – это уже считается обманом? Что изменилось? – она криво усмехнулась, продолжив: – Оо… Как у тебя засверкали глаза! Наверное, ты очень хочешь меня ударить? Ну, так давай – бей! Я ведь не смогу тебе помешать! Ты же мужчина – а у нас всегда было принято мужикам бить баб!

– А я не мужик. Я – мужчина. И женщин не бил никогда. Девушек, кстати – тоже. А помешать ты можешь… Но это ни к чему – я не смог бы тебя ударить, даже если бы ты не умела так вырубать взрослых мужиков… Тебе хочется говорить? Ну, что ж, поговорим. Да, мне неприятно… что я оказался ослом. Но это ничего не меняет. Я тебя гоню? Нет. Я тебя упрекаю? Нет. Это – твоя жизнь. И… почему именно сейчас? Не раньше – когда ты видела, что со мной творится? Ты же видела? Раз ты грамотная… во всем.

Ната опустила голову.

– Видела. Но я – не могла. И… не могу.

– Тогда зачем ты решилась – сегодня?

– Ты сам сказал – я видела. Что мне еще оставалось? Ждать, пока ты начнешь меня просвещать? Но ведь ты так не хотел признаваться себе в том, что уже давно все понял. Да, Дар. Я не наивная девочка… Может, даже слишком. Но это не моя заслуга – и не моя вина.

Мы вернулись в подвал подавленные и сразу разошлись по своим углам. Угар, не понимающий, но тонко чувствующий все наши размолвки, только метался от Наты ко мне, и обратно. Пес так не любил, когда мы ссорились…

Утром Ната покормила пса, выпустила его наверх и подошла ко мне. Я лежал на постели. Вставать не хотелось. Никаких дел не намечалось, а идти куда либо, после вчерашнего – тем более. И я не знал, как отныне себя вести с ней…

– Я к тебе…

Ната присела на край настила, почему-то, слегка пошатнувшись.

– Ты помнишь, как я просила… как звала тебя, а ты ушел? Ты мог тогда все сделать, как хотел. Ты хочешь, чтобы я тебя позвала снова?

Я отвернулся.

– Ты хочешь… Почему ты не можешь сказать мне прямо?

– Потому что ты права.

Она как-то неприятно прищурилась и, закусывая губы, чтобы не рассмеяться мне в лицо, спросила:

– У тебя было много женщин?

– Не знаю.

– Как не знаю?

– Я их не считал…

Она недоверчиво бросила на меня взгляд своих, поблестевших вдруг, глаз. Я отвёл лицо в сторону. Что-то в словах девушки было не то…

– Ну, ты мне не говоришь правды…

– Я не помню – устраивает? Может, больше двадцати.

– И все?

– И все. А что, это мало?

– Конечно. Я знала ребят у которых было больше тысячи.

– Круто…- я усмехнулся Только я, как-то, не гнался за количеством.

– Да нет, тысяча – это действительно много… А ты бы хотел?

Ната заинтересованно ждала ответа. Я вспылил:

– Если очень честно?

– Да!

– Вряд ли. Слишком много – не запомнить лица…

– А зачем тебе их запоминать? Сегодня одна, завтра – другая. Какая разница – какое лицо? – девушка тряхнула волосами и, заметив, как я проследил за открывшимся воротом, словно специально стала стягивать с себя рубашку…

– Жарко…

– Ната?

Она пошатнулась – я подхватил ее под руки. Девушка наклонилась ко мне – и я сразу уловил сильный запах спирта.

– Ты… так ты пьяна?

Она через силу попыталась улыбнуться – это походило на жалкую гримасу.

– А ты мне кто? Отец? Или брат? Нет… только не брат Она нервно хохотнула и опять стала заваливаться на постель – Не… не держи меня. Я не падаю. Я – ложусь. Мне сейчас все равно… пользуйся. Ты спал с пьяной женщиной? Все говорили, что это здорово – для мужика. Можешь делать все, что хочешь! А я – как колода! И не больно…

Она рванула ворот. Ткань затрещала, оголив налитую, не по-детски развитую, грудь.

– Что же ты? – Ната уже совсем пьяно улыбнулась Вот я… вся здесь. Трахай, сколько душе угодно!

Звук пощечины эхом прошелся под сводами подвала. Девушка ошеломленно и, даже слегка протрезвев, схватилась за щеку.

– А говорил – не бьешь…

Я вскочил с постели и, ухватив ее под мышку, потащил к бочке с водой.

– Напрасно, – Ната, заплетаясь языком, сама нагнулась к воде Трезвой я с тобой не лягу. И пьяной, теперь – тоже. Сам виноват – мог взять меня тогда – и сейчас. А больше – ни-ни! Ненавижу мужиков…

Я уложил ее на ее кровать и сел рядом. Ната прикрыла глаза.

– Зря ты…

Она уронила голову на подушку и мгновенно уснула. Я посмотрел на стол – там стояла опустошенная бутылка кубинского рома. Ната тяжело дышала – я проверил ей пульс. Сердце ее билось, как мотор, угрожая выскочить из груди.

– Зачем ты так?

Я прошептал, складывая ее разметавшиеся руки вдоль тела. Нужно было убрать со стола. Дожидаясь, пока скребущийся в двери Угар не подаст о себе знак, я принялся наводить порядок.

Раздался грохот. Ната, перевалившись на край постели, упала на пол, потянув за собой и всю громоздкую конструкцию. Я зло выругался – давно следовало все переделать и сбить гвоздями!

Ее рвало. Девушка держалась за живот руками и выпускала из себя всю эту отраву. Ее тело сотрясали приступы и спазмы – я подскочил к ней и подставил ведро. Ната дергалась, словно по ней пропускали электрический ток.

– Сейчас… Потерпи немного.

Я набрал в кружку холодной воды и развел в ней щепотку марганцовки – следовало немедленно промыть ей желудок. Но, как заставить практически невменяемую девушку это проглотить? На глаза попался чайник. Я вставил его в рот Наты, предварительно обмотав тряпкой – чтобы не повредить зубы, и принялся наливать в него воду. Она закашлялась – спазмы повторились. Только, когда я проделал эту процедуру, раз пять, и убедился, что в желудке девушки больше нет ничего, кроме воды, я решил, что пора остановиться. Тело ее словно стало невесомым – я легко поднял ее и вышел на поверхность.

Дул свежий ветерок. Угар, резвящийся на холме, заметил меня с Натой на руках и сбежал вниз. Он ткнулся мне в ноги, но я отогнал его, ища глазами на что бы присесть.

– Охраняй!

Пес сразу стал серьезным и в несколько прыжков взобрался обратно на вершину – ожидать появление возможных врагов. Свежий ли воздух, промывание – у Наты выровнялось дыхание и она уснула, так и не раскрыв глаз. Такая доза могла свалить с ног и взрослого мужика, а слабую девочку… Я вздохнул – какую девочку? Дурак ты, Дар…