Чтение онлайн

Я круто повернул, и, так же быстро, как шел сюда, направился назад. Мне не понадобилось много времени, чтобы изменить решение. Без меня она погибнет. И неважно, что она сумела продержаться столько времени одна, на острове. Город – не закрытая территория. Рано или поздно – в нем появятся те, кто станет представлять для человека угрозу. Перед этим меркло все – и моя, неутоленная страсть, в первую очередь. Да и кто я такой, чтобы за нее решать? Ната – и я… По её меркам – почти старик.

Я увидел их на склоне примерно через километр после того, как обогнув озеро, отправился в обратный путь. Угар шел по моим следам, спокойно принюхиваясь к воздуху и земле. Мы поравнялись. Ната открыла было рот, но я сделал знак ничего не говорить и, указав ей рукой на дорогу, пошел вперед.

Мы вели себя так, будто ничего не случилось. Только молчали – всю дорогу. Угар, зевая и потягиваясь, улегся на коврик – день шел к концу, и он понимал, что сегодня мы уже никуда не пойдем. А мы… Ни я, ни Ната не ложились, занимаясь каждый, чем ни будь, лишь бы убить время – или, напротив, отсрочить его, от неизбежного объяснения.

Остывал недоеденный ужин – никто из нас почти не притронулся к своим тарелкам. Разве что пес – тот не страдал отсутствием аппетита и уплел все за милую душу. Ему было легче – подобные терзания вряд ли бы мучили собаку. Угар валялся на ковре и блаженствовал – в отличие от его хозяев, не находящих себе места, не знающих, как подступится к тому, что отравило нашу жизнь почти полностью… Ната ушла в свой угол и принялась там что-то делать. Угар тихо сопел на подстилке – он набегался за день вместе с нами и теперь отдыхал. Я погладил его, и он, не открывая глаз, лизнул мне руку своим шершавым языком.

– Спи…

От дров исходило успокаивающее тепло, и я, усилием воли, заставил себя смотреть на красновато-багровые угольки… Постепенно стало темнее – Ната затушила масляные горелки, оставив только одну, возле себя. Она что-то напевала, тихонько, под нос, мелодия была знакома, но я не мог вспомнить откуда она… Я опустил голову – мне было не до песен. Я остро ощутил, насколько мы разные – я, со своим опытом прожитых лет, и она, совсем юная, хоть и опалённая жутким кошмаром случившегося с нами. Мы не могли быть вместе… Все мои надежды, в которых я старался не признаваться самому себе, были тщетны. Впрочем, чего я мог ещё ожидать?

– Ты не ложишься?

Голос Наты прозвучал над самым ухом, и я от неожиданности вздрогнул. Кончик ножа, которым я остругивал ветку, дернулся в пальцах и обрезал кожу…

– Ой! Что я наделала!

– Ничего, пустяки. Сейчас промою водой и все дела. Ната присела рядом.

– Прости, пожалуйста. Я думала, ты слышишь, как я иду. А что ты вырезал?

– Ложку…

Я отбросил заготовку в огонь. Ната проследила, как ее начинает охватывать пламя, а затем склонилась к моему плечу и провела пальцами по моим отросшим волосам. Я замер, сразу почувствовав тепло, исходившее от её рук.

– Так странно… Все время смотрю и удивляюсь. Такой цвет – как темное серебро. Нет, скорее, как излом стали. Но, не холодный, а наоборот, согревающий. Словно от них исходит тепло. Непонятно – вроде бы, напротив, такой оттенок должен только холодить.

– Раньше были обычные, темно-русые. И – короткие.

Она встала за спиной и положила обе ладони мне на голову:

– Хочешь, я сделаю тебе массаж? Мне говорили, что я умею руками снимать боль.

– Нет, – я мягко отвёл её руки, продолжая смотреть на огонь Не надо.

– Почему? Тебе не нравится?

– Очень нравится. Но не надо.

Ната не настаивала. Она снова уселась на табурет и тоже погрузила руки в шерсть спящего пса. Я бросил на них взгляд – эти двое лучше понимали друг друга, чем мы, люди…

– Понимаю… Ты взрослый, опытный мужчина, не находишь слов, чтобы сказать – Ната, ты женщина, а я не могу спокойно жить рядом с женщиной. Так. Только ты, хоть и опытный, и уже… нет, не старый, но зрелый. Матёрый – как бы раньше сказали – а не заметил, что я тоже, не такая, как все. И ты не терялся раньше, когда разговаривал с другими женщинами. Почему же сейчас ты стал так робок? Не можешь, открыто встать, подойти к моей постели, сорвать одеяло и лечь рядом. Кто тебе помешает? Разве я? Но ведь ты уже убедился – стоит только захотеть… Куда я от тебя теперь денусь?

– Что ты говоришь, Ната. Зачем? Я не стал… и не смогу.

Она перестала гладить Угара, встала передо мной на колени.

– Я не буду сопротивляться, Дар. Не буду. Не могу больше. Ну что же ты, ты ведь мужчина… Ты же хотел лечь со мной – в одну постель?

Я промолчал, стиснув кулаки до хруста в ладонях.

– Значит, не ляжешь. Тогда зачем ты вернулся? Что бы все повторилось?

– Ты… Как ты на непохожа, на саму себя.

Она жёстко усмехнулась, закусывая губы до крови:

– Что, не нравлюсь? А ты думал, я маленькая девочка, кутёнок, с которым можно делать все что хочется… А ведь я – другая. Совсем другая!

– Что с тобой случилось, Ната? – я разлепил пересохшие губы Что с тобой, милая?… Пусть я, старый и дурной, развратный кобель – но ты?

Она запнулась, подсмотрела мне в глаза и внезапно уткнулась мне грудь. Я обнял её худенькие плечи.

– Что ты… Ну, не плачь. Не плачь, родная моя. У нас все будет хорошо. Я больше никогда тебя не обижу…

– Какая я дура.. она всхлипывала, и не пыталась вытереть слезы Какая же я дура! Ты не слушай меня, я просто с резьбы сорвалась. Не могу больше, не могу! Ты меня спас, вытащил с того света, а я, верчу тобой, как бездушная кукла. Я ведь не хотела, это само так получается – как подумаю, что ты тоже… нет, не такой, но всё равно, из тех, кто может… Нет, не могу!

Она попыталась вырваться из моих рук, но я ещё крепче ее обнял, не позволив ей встать. Я что-то шептал ей, не понимая, о чем она говорит, но, догадываясь, что нарыв, мучивший ее все это время, вскрылся именно сегодня.

– Отпусти меня… Я нехотя разжал руки.

– Я сейчас.

Она вытерла лицо краем рубашки и села возле Угара, продолжавшего спать и не слышавшего этой сцены.

– Я попробую. Ты мог заметить – я часто тебя провоцировала. Мне казалось – ты такой же, только притворяешься другим. Такой же, как все вы, мужчины. Я ждала, что ты возьмёшь меня ещё в первую ночь, когда мы вернулись сюда. Тогда я решила, что ты не стал этого делать только потому, что испугался моей худобы и больного состояния, а когда я поправлюсь, всё равно сделаешь то, что предназначено тебе природой. Но ты, почему-то, не спешил – а я всё ждала тебя по ночам, и даже приготовила для тебя нож… Да, нож! Если бы ты лег – я бы тебя убила. Молчи, дай мне выговориться – ты сам этого хотел!

Она смочила губы водой, в которой я промывал порезанную руку, и, продолжая смотреть в сторону, продолжила:

– Тогда я стала тебя дразнить. Раз ты не спешишь, значит, уверен в том, что я всё равно буду твоей, стоит лишь захотеть! Но ты не поддавался или, даже смущался, как мальчишка. И я растерялась… А потом поняла – ты не такой… И это мне мешало жить, находиться с тобой рядом. Потому что так не бывает! Раз ты украдкой смотришь, как я купаюсь, как изгибаюсь, нарочно, под одеялом – я специально ложилась голой! Как подставляла тебе свои волосы, чтобы ты их расчесывал – и ощущала дрожь в твоих руках – значит, ты меня хочешь! Ты не мог не хотеть! Но ты не делал попытки что-либо изменить… Нет, не говори! – она приложила палец к моим губам Всё, что ты может сказать, я уже знаю. Ты считал меня малолеткой, к которой даже подойти нельзя, и лишь иногда не мог совладать с собой. Ты ждал, что я, когда ни будь, вырасту, да? И тогда, ты, наконец, сделаешь то, что хочешь?

– Нет… Ничего я не ждал.. я не узнавал своего голоса Я просто жил. Живу – вот и всё. Ты, действительно, не малолетка. То есть… конечно – малолетка. Вернее – не невинная девочка. Но я это знаю, и знал раньше. По некоторым приметам… Есть такие вещи, которые не могут быть доступны детям, девушкам твоего возраста. Ты хочешь, чтобы мы выяснили всё до конца? Я хотел тебя, да. И… хочу. Но я никогда не спал с женщинами против их воли. Вот и с тобой… не получилось. Может быть, это и приятно, но я не хочу никого насиловать, чтобы узнать. Я был рад тому, что нашёл тебя. Рад и сейчас, хоть ты и пытаешься меня оскорбить всеми силами… Да, я не могу смотреть спокойно, видя тебя обнаженной. Никто бы не смог. Ведь я не евнух. Разве в этом есть моя вина? Ты говоришь очень взрослые вещи, я не ожидал их от тебя услышать… но не надо думать обо мне плохо. Я не искал тебя для того, чтобы сделать своей рабыней – ты вольна жить, как хочешь. Если нам повезёт, встретить, когда ни будь людей, и тебе с ними будет лучше, или ты просто захочешь уйти – ты всегда имеешь на это право.