Чтение онлайн

– Ты страшный человек…- Ната тихо, без эмоций посмотрела мне в глаза Ты можешь так словом унизить женщину… Это даже больнее, чем если бы ты ее ударил. А ты не думал о том, что прежде чем стать такой, она могла всю свою молодость и красоту, стройность и грацию отдать любимому человеку? И именно из-за него стать такой, как ты описываешь? После родов, например.

– Думаю. Потому и не настроен так уж агрессивно, как тебе кажется. Но я помню и о том, что свою молодость, кстати, отдает и другая сторона. И тоже, надо заметить, по любви. И эта сторона вовсе не хочет видеть своих избранниц в таком свете – если только это не любители пышных форм. Что, не нравится? Не тебе одной… А ты подумай – как должно было бы быть противно, мужчинам, тем, которым приходится жить вместе с такими? И, ведь никуда не денешься – годы. Вот скажи, почему, когда женщина, добившись своего – выскочив замуж – начинает считать, что все основное ею уже сделано? И все… Раз за разом, бывшие бабочки совершают обратный процесс – превращаются в гусениц… Я считаю так – если женщина не держит себя в форме, не следит за своей фигурой, внешностью – она уже не женщина, а так – сосуд, для слияния спермы. Грубо? Да. Очень. Но, к сожалению – верно. Можно сколько угодно говорить о том, что мужикам нравятся разные – но все, как бы там ни было, предпочитали иметь любовниц стройных и тонких – а не наоборот. Кстати, для сравнения… Одно дело – если ты будешь держать под ручку статного красавца, с горой мышц, уверенного в себе и хорошо одетого. Ну, не усмехайся – пусть, не ты – я к слову. И другое – плюгавого, скукоженного, плешивого, в замызганных штанах с пузырями на коленках, без двух-трёх зубов и парой гнилых, в придачу. Умеющего только наливаться пивом и связывать все слова с помощью мата. Ты пошла бы с таким? Это, ведь без разницы – какого пола. Нет… Вижу – не хочется. Вот и мне – не хочется. Мне откровенно жаль тех мужчин, которые, плюнув на все, сами начинают опускаться – да только что им еще делать? Разводиться? Проблемы, да еще и дети… Вот они и превращаются в импотентов – потому что своих жен в постели переваривают по необходимости и с трудом. И секс превращается в рутину – или обязанность. А разорвать этот круг – силенок не хватает.

– У тебя, кажется, хватило? Ты так убежденно об этом говоришь… По-моему, ты уже не один раз был женат, Дар?

– Верно. Не один. Но только причина развода была несколько иной. Все проще – меня просто не дождались из армии. Но, если бы моя первая жена стала бы похожа на то, что я тебе описал – я ушел бы от нее сам.

– Всё равно, Дар. Так нельзя. У всех разные судьбы – и не могут быть все женщины, как на подбор – одинаково стройные, красивые, умные…

Я отмахнулся, разглядывая, как прибежавший пес, катает по полу какую-то кость.

– Остынь. Тебя лично это касается? Нет. Я что – сам высокий и статный брюнет? Тоже нет. Так что, все это попусту… А идеал – он конечно, у каждого свой. И стремиться к нему надо – хотя бы в желаниях. Меня не интересовали все женщины. Меня интересуют те, которые… в общем, что толку об этом? Ну не люблю я толстых в постели – и все тут! И спать с ними – по мне, уж лучше я сам себя удовлетворять буду! Есть такие, кому они нравятся – а есть такие, как я. Я же не общую точку зрения выражаю…

Пес подтащил кость к моим ногам. Я пинком отшвырнул ее назад.

– Фу, Угар! Только по помойкам тебе шататься!

Он обиженно засопел – не хотел расставаться с игрушкой!

– Пошел!

Ната выскользнула из-под одеяла и встала возле собаки. По сравнению с ним, она казалась ещё ниже, чем была на самом деле – Угар, сидя, мордой достигал её груди! Я подумал о том, что она, вполне могла бы на него усесться верхом – мощный костяк овчарки запросто выдержал ее вес. Похоже – та же самая мысль возникла и у нее! Девушка пригнула пса к полу, перекинула ногу – и запрыгнула на спину пса. Угар недоумённо присел – и тут же громко залаял, выражая своё несогласие. Но Ната продолжала удерживаться на нём, вцепившись всеми пальцами в густую шерсть. Угар начал могучими прыжками носиться по комнате – и Ната, хохоча во всё горло, на одном из кульбитов рассерженного пса, разжала свои объятия и упала на бетон.

– Ната!

Я испугался всерьез – падение могло быть небезопасным. Ната лежала на спине с закрытыми глазами.

– Ты что? Крыша поехала? Пришло же в голову – на овчарке кататься… И так еле в себя пришла.

Я осторожно подсунул под неё руку и поднял. Тело девушки было почти невесомым. Она открыла глаза.

– А ты испугался за меня, да? Ты испугался?

Мне хотелось ее отругать, но вместо этого я тихо произнес:

– Да… Очень. Какая же ты… глупая.

Мне не хотелось ее отпускать – знакомая волна, жаром затопила меня полностью…

Уловив, что моё состояние поменялось, Ната попросила:

– Поставь меня на ноги… Я дойду сама.

Она заметно поскучнела. Я подумал, что любое проявление известной слабости, будет расценено ею однозначно… Но это не было концом того, что возникло уже между нами. Если раньше, в силу того, что я не хотел признаваться не только ей – а самому себе, как мне дорога эта девочка, и большей частью отмалчивался и старался держаться на расстоянии – то после этого разговора я хотел вновь и вновь говорить с ней об этом. Можно назвать это извращением, чем угодно – но как должен был вести себя здоровый и полный сил мужчина, последний раз, спавший с женщиной, больше девяти месяцев тому назад? Не мог же я ей признаться, что приехал домой не в самый лучший момент – у родственников жены случилось несчастье, и это как-то не располагало ее к интимной жизни… ну а до того, я находился в командировке, почти пять месяцев. И, если многие мои товарищи, на работе, заводили себе временных подружек – то я, как-то не стремился к этому… А сейчас! Иметь рядом, под одним кровом, невероятно привлекательную и юную девушку, и только грезить о ней… Это было очень трудно.

Ната тоже стала другой – перестав меня провоцировать, она, наоборот, вела себя, как никогда, скованно, отстраняясь от меня всякий раз, когда я подходил слишком близко.

Я готовился к дальнему походу. Вопрос пропитания для пса оставался открытым – он, хоть и снабжал себя, по мере возможности – ловлей мелких грызунов на территории города, но это были такие мелочи, что не могли приниматься в расчет. На этот раз мне хотелось проникнуть в степи, на запад – подальше, от возможных стай собак или крыс. И, тем более – таких огромных бурокрысов. Мы оставили за этими гигантами это название, как наиболее удачное – из-за цвета их шкур и похожей внешности. Хорошо, что нападавшие на нас, настоящие крысы, не достигали таких размеров… Я отдавал себе отчет, во что может вылиться подобная встреча для нас, и, потому, избрал более безопасный путь – ближе к берегам реки. Там должны были быть кустарники и деревья – что внушало надежду на добычу.

Подготавливаясь к путешествию, я несколько раз заставил Нату примерить заново сшитую одежду – зимние куртки уже пришла пора менять на более легкие. Девушка подчинялась, хоть зачастую, я просто лишний раз хотел, чтобы она мелькнула передо мной, своим полуобнаженным телом…

Возникла еще одна проблема – как и у любой другой женщины. У Наты в очередной раз пришли дни, требующие особого к ним отношения. Проще говоря – месячные. Но, если в первые дни это было как-то нами не сильно замечено, то сейчас все обстояло иначе. Ни прокладок, ни сопутствующих им вещей, на полках не было. Нате приходилось укрываться от меня за ширмой и заниматься стиркой. Следовало дождаться, пока эти дни пройдут – пускаться в поход, когда еще не окончился цикл, не стоило. Во-первых – и в главных – от нее исходил запах. Не уловимый мною, но прекрасно различаемый Угаром. Тот волновался и не давал ей покоя. Если его мог учуять наш пес – то дикие собаки, или, кто там еще – и подавно! Мне не хотелось привлекать к нам внимание всех хищников прибрежной полосы… Да и сама Ната чувствовала себя не лучшим образом – заметная слабость и усталость, ноющий живот, приступы боли – с таким в походы не отправляются! Мы решили подождать. И, только когда Ната, слегка смущаясь и отводя глаза в сторону, заявила мне, что уже можно – мы стали собирать вещи.

Перед выходом я решил подогнать лук девушки по ее силе – натягивать тетиву, на прежнем, ей было все же тяжело. Попросив ее встать рядом – чтобы измерить величину древка, я не мог удержаться, чтобы не провести рукой по ее голове – казалось, от нее исходила волна, попадая в которую, я терял чувство реальности… Угар в очередной раз выскочил наружу – пробежаться на воле. Я гладил Нату и не мог оторваться… Она прикрыла глаза и шепотом произнесла:

– Так странно… Гладишь меня, как котенка у себя в руках.

У меня что-то сдвинулось в мозгах… Расценив ее слова, как сигнал к действию, я, с бьющимся сердцем, встал вплотную и крепко прижал ее к себе. Ната сделала шаг назад и вцепилась в спинку стула, пытаясь что-то сказать – но я, дрожащими руками, уже стягивал с нее ту одежду, которую сам и шил для девушки…

Что-то взорвалось в моем сердце – и выплеснулось наружу неудержимым фонтаном, в котором совсем мало оставалось от ласки и нежности. Я все понимал – что это предательство, не только по отношению к ней, но и к тем, кто, возможно, ждал меня очень далеко отсюда – и не мог остановиться. Я желал обладать этой юной девушкой, почти что подростком. Все законы морали, которыми руководствовался наш мир, пропали – они были погребены вместе с теми, кто их выдумывал, принимал и заставлял им подчиняться!

Она была передо мной, беззащитная, и оттого еще более желанная в своей полной беспомощности! Ната только издала слабый вскрик и попыталась прикрыться руками… Тщетно! Я пожирал ее глазами, изголодавшимися за это время по женскому телу, я вспомнил, как купал ее в первый день, когда мы вернулись – я не мог и не хотел больше себя сдерживать! Покрывало, которое Ната со стула потянула было к себе, отлетело прочь – я рванул его в сторону, не позволяя ей скрыть свою наготу. Ната вздрогнула, закусив губы. Мои руки срывали остатки ткани – я уже ничего не соображал, кроме сознания того, что хочу немедленно, сию же секунду, взять ее трепещущее тело и отнести на постель!