Чтение онлайн

Мистрисъ Боффинъ, которая все это время не переставала улыбаться, въ отвтъ на послднія слова придвинулась къ супругу, взяла его подъ руку и охотно исполнила его просьбу. Мода, въ образ черной бархатной шляпки съ перьями, хотя и пыталась этому воспрепятствовать, но была заслуженно помята за свою попытку.

— Итакъ, Веггъ, — продолжалъ мистеръ Боффинъ, вытирая губы съ видомъ человка, значительно освжившагося, — вы теперь знаете, какъ мы живемъ… Нашъ павильонъ — чудесное мсто, но вамъ надо ознакомиться съ нимъ понемножку. Это такое мстечко, что не вдругъ его узнаешь, а каждый день найдешь что-нибудь новенькое. Тутъ у насъ есть дорожка на каждую горку, а оттуда открывается широкій видъ на дворъ и на окрестности. Вы только взойдите наверхъ, и тамъ такой великолпный видъ на сосднія строенія, что чудо! Вс эти строенія, принадлежавшія покойному отцу мистрисъ Боффинъ (онъ торговалъ собачьимъ кормомъ), кажутся вамъ, вашими собственными, когда вы на нихъ смотрите сверху. На верхушк самой высокой горы стоитъ ршетчатая бесдка, гд вы лтомъ можете прочесть вслухъ кучу книгъ и по-дружески частенько вдаваться въ поэзію, и если вы этого не сдлаете, то ужъ вина будетъ не моя… Теперь говорите: съ чмъ вы желаете читать?

— Благодарю васъ, сэръ, я обыкновенно читаю съ джиномъ пополамъ съ водой, — отвтилъ мистеръ Веггъ, какъ будто чтеніе вслухъ было для него дломъ привычнымъ.

— Это смазываетъ горло, Веггъ, не такъ ли? — спросилъ съ невиннымъ любопытствомъ мистеръ Боффинъ.

— Нтъ, сэръ, — возразилъ холодно Веггъ. — Едва ли можно такъ выразиться. Я бы сказалъ: смягчаетъ горло. Смягчаетъ — вотъ слово, которое употребилъ бы я въ этомъ случа, мистеръ Боффинъ.

Его деревянное чванство и плутовство шли въ уровень съ радостными ожиданіями его жертвы. Мелькавшія въ его продажномъ ум различныя средства, помощью которыхъ можно было извлечь выгоду изъ новаго знакомства, ни на секунду не заглушали въ немъ главной мысли, естественной въ обманщик,- мысли о томъ, чтобы какъ-нибудь не продешевить своихъ услугъ.

Та мода, которой поклонялась мистрисъ Боффинъ, не была такимъ неумолимымъ божествомъ, какъ глупый идолъ, который, вообще боготворятъ подъ этимъ именемъ, и потому не помшала ей приготовить смсь джина съ водой для ученаго гостя и даже радушно спросить, понравился ли ему напитокъ. Мистеръ Веггъ удостоилъ ее милостивымъ отвтомъ и возслъ на ученую скамью, а мистеръ Боффинъ торжественно расположился на противоположной, приготовившись слушать.

— Сожалю, что не могу предложить вамъ трубки, Веггъ, — сказалъ онъ, набивая свою собственную. — Вы не можете длать два дла заразъ. Ахъ да, постойте! Забылъ вамъ сказать: если вы, придя къ намъ и оглянувъ нашу комнату, замтите на полкахъ что-нибудь такое, что вамъ по вкусу, — скажите прямо.

Веггъ, только что собравшійся надть очки, сейчасъ же положилъ ихъ на стол ь и съ живостью сказалъ:

— Вы угадываете мои мысли, сэръ. Кажется, глаза меня не обманываютъ: мн кажется, вонъ тамъ я вижу пи… пирогъ. Вдь это пирогъ?

— Пирогъ, Веггъ, пирогъ, — отвтилъ мистеръ Боффинъ, бросая взглядъ сожалнія на упадокъ и разрушеніе.

— Или я не могу распознать запаха фруктовъ, или это пирогъ съ яблоками, — прибавилъ Веггъ.

— Это пирогъ съ телятиной и ветчиной, — сказалъ мистеръ Боффинъ.

— Неужто, сэръ? А вдь, право, трудно сказать, есть ли на свт пирогъ лучше пирога съ телятиной и ветчиной, — проговорилъ съ чувствомъ мистеръ Веггъ.

— Не желаете ли кусочекъ?

— Благодарю васъ, мистеръ Боффинъ. Какъ не пожелать по вашему любезному приглашенію! Я не позволилъ бы себ такой вольности ни въ какой другой компаніи, сэръ, но въ вашей… Не мшало бы еще къ этому немножко мясного желэ, въ особенности, если пирогъ пересоленъ, что часто бываетъ, когда онъ съ ветчиной. Желе тоже смягчаетъ… органъ — (Мистеръ Веггъ не пояснилъ, какой органъ: онъ употребилъ это слово въ его общемъ значеніи).

Пирогъ былъ снятъ съ полки. Мистеръ Боффинъ вооружился терпніемъ и ждалъ, пока Веггъ, работая ножомъ и вилкой, не уничтожилъ всего блюда. Онъ только воспользовался случаемъ замтить, что хотя въ строгомъ смысл и несообразно съ модою держать на виду все то, чему слдуетъ храниться въ кладовой, но что онъ (мистеръ Боффинъ) считаетъ это боле сообразнымъ съ правилами гостепріимства, а потому полагаетъ, что вмсто того, чтобы говорить гостю: «У меня тамъ внизу, въ кладовой, есть такія-то и такія-то яства: не прикажете ли чего-нибудь подать?», гораздо проще сказать ему: «Взгляните на полки, и если что вамъ по вкусу, мы сейчасъ снимемъ».

Наконецъ мистеръ Веггъ отодвинулъ тарелку и надлъ очки. Мистеръ Боффинъ закурилъ трубку и ясными глазами воззрился на открывающійся передъ нимъ новый міръ. Мистрисъ Боффинъ откинулась, сообразно съ модой на спинку дивана, какъ женщина, готовая принять участіе въ чтеніи, если будетъ возможно, но и готовая отправиться спать, если найдетъ невозможнымъ принять таковое участіе.

— Гмъ, гмъ! — откашлялся Веггъ и началъ: — Итакъ, мистрисъ и мистеръ Боффинъ, передъ нами первая глава перваго тома упадка и разрушенія Рус…

Тутъ онъ вглядлся въ книгу пристальне и умолкъ.

— Что тамъ такое, Веггъ?

— Да вотъ что, сэръ: мн, знаете, приходитъ въ голову, — проговорилъ мистеръ Веггъ съ вкрадчивой откровенностью, заглянувъ еще разъ въ книгу, — мн приходитъ въ голову, что давеча утромъ вы сдлали маленькую ошибку. Я и хотлъ было ее поправить тогда, да какъ-то позабылъ. Мн кажется, вы сказали: Русской имперіи, сэръ?

— Конечно, Русской. А разв не такъ?

— Нтъ, сэръ. Римской, Римской.

— Какая же тутъ разница, Веггъ?

— Разница, сэръ? — Мистеръ Веггъ замтно смшался и готовъ былъ совсмъ растеряться, какъ вдругъ свтлая мысль блеснула у него въ голов. — Разница, сэръ? Вашимъ вопросомъ вы меня конфузите, мистеръ Боффинъ. Я долженъ вамъ замтить, что объясненіе разницы лучше отложить до другого случая, когда мистрисъ Боффинъ не почтитъ насъ своимъ присутствіемъ. При мистрисъ Боффинъ, сэръ, объ этомъ лучше не говорить.

Мистеръ Веггъ вышелъ изъ затрудненія и нетолько вышелъ изъ него съ торжествомъ, но, повторивъ съ приличной деликатностью: «При мистрисъ Боффинъ объ этомъ лучше не говорить», усплъ свалить всю неловкость положенія на Боффина, почувствовавшаго, что онъ жесточайшимъ образомъ попался впросакъ.

Посл этого мистеръ Веггъ сухимъ, монотоннымъ голосомъ началъ читать и понесся напроломъ черезъ вс преграды, кое-какъ одолвая на пути трудныя слова, имена собственныя и географическія; немного споткнулся, впрочемъ, на Адріан, Траян и Антонин, споткнулся и на Полибіи (котораго прочиталъ: «Полли Бій» и тмъ далъ мистеру Боффину поводъ предположить, что это какая-нибудь римская два, а мистрисъ Боффинъ привелъ къ заключенію, что эта самая два и была причиной неудобства разъяснить разницу въ заглавіи книги). Въ дальнйшемъ пути онъ былъ выбитъ изъ сдла Титомъ Антониномъ, Піемъ, но сейчасъ же опять вскочилъ въ стремя и легкимъ галопомъ прохался съ Августомъ. Подъ конецъ онъ прокатился довольно спокойно съ Коммодомъ и смертью этого государя заключилъ свой первый сеансъ. Надо однако замтить, что чтеніе могло окончиться и не столь благополучно, ибо многократно повторявшіяся затменія свчи, стоявшей позади чернаго бархатнаго диска мистрисъ Боффинъ, могли бы имть самыя пагубныя послдствія, если бы они не сопровождались запахомъ гари всякій разъ, какъ вспыхивали ея перья, что и вызывало ее изъ дремоты, дйствуя какъ возбуждающее средство. Читая безостановочно и добавляя къ тексту какъ можно меньше собственныхъ своихъ идей, мистеръ Веггъ вышелъ изъ борьбы совершенно свжимъ; зато мистеръ Боффинъ, вскор отложившій въ сторону свою недокуренную трубку и съ этого момента сидвшій, выпучивъ глаза и стараясь все свое вниманіе сосредоточить на поразительныхъ дяніяхъ римлянъ, былъ такъ жестоко наказанъ, что еле-еле могъ пожелать доброй ночи своему ученому другу и выговорить: «До завтра».

— Коммодій, — едва внятно произнесъ мистеръ Боффинъ, выпустивъ Вегга за ворота и заперевъ ихъ за нимъ, — Коммодій семьсотъ тридцать пять разъ сражается въ одиночку на этой выставк дикихъ зврей. И какъ будто бы этого мало, — выпускаетъ по сту львовъ за разъ. Но и этого мало: онъ всхъ ихъ убиваетъ, — всхъ по одиночк. Шутка сказать! Но, видно, и этого еще мало: какой-то Виталій съдаетъ въ семь мсяцевъ на шесть милліоновъ всякаго добра, считая на англійскія деньги… Веггъ смотритъ на подобныя вещи слегка, но для меня, стараго воробья, все это, ей Богу, какія-то пугала. Впрочемъ, хоть Коммодій и задушили, а я все-таки не вижу средства, какъ намъ со старухой поумнть.