Чтение онлайн

Медленно разсвгалъ блдный зимній день подъ покровомъ морознаго тумана. Суда, стоявшія на рк, точно призраки, мало-по-малу принимали боле ясныя очертанія. Солнце, кровавымъ шаромъ поднимавшееся надъ болотами, позади черныхъ мачтъ и снастей, какъ будто освщало остатки лса, сожженнаго имъ. Лиззи искала глазами отца. Она увидла его вдали и стала на пристани такъ, чтобы и онъ могъ замтить ее.

Съ нимъ, кром лодки, не было ничего. Онъ плылъ быстро. На берегу стояла кучка людей — кучка тхъ земноводныхъ существъ, которыя, повидимому, обладаютъ таинственнымъ даромъ снискивать себ пропитаніе единственно тмъ, что вчно смотрятъ, какъ прибываетъ и убываетъ вода въ рк. Въ тотъ моментъ, когда лодка ея отца коснулась берега, вс эти люди потупились, какъ будто разсматривая грязь на берегу, и потомъ разошлись въ разныя стороны. Лиззи замтила это.

Замтилъ это и Гафферъ; по крайней мр, ступивъ на пристань, онъ съ удивленіемъ оглядлся вокругъ. Но это не помшало ему, не мшкая, вытащить лодку, привязать ее и вынуть изъ нея весла, руль и веревки. Забравъ все это съ помощью дочери, онъ направился къ своему дому.

— Садись къ огню, отецъ, а я пока состряпаю теб завтракъ. Онъ почти готовъ, — я только поджидала тебя. Ты, должно быть, очень озябъ.

— Да, Лиззи, не могу сказать, чтобъ мн было тепло. Руки у меня будто гвоздями были приколочены къ весламъ: посмотри, какъ закоченли.

Онъ протянулъ было руки, чтобы показать ихъ дочери, но что-то особенное въ цвт ихъ кожи, а можетъ быть, и въ лиц Лиззи внезапно поразило его, и, отвернувшись отъ нея, онъ сталъ обогрвать ихъ надъ огнемъ.

— Неужели, отецъ, ты всю ночь провелъ на рк?

— Нтъ, душа моя. На ночь я пріютился на угольной барж у огонька. А гд нашъ мальчуганъ?

— Вотъ теб водка, отецъ, — выпей съ чаемъ, пока я поджарю говядину. Когда рка начнетъ замерзать, много будетъ на ней бдъ, — какъ ты думаешь?

— Бдъ всегда много, — проговорилъ Гафферъ, подливая въ чай водку изъ плоской черной фляжки, — понемногу, чтобы ея казалось больше, — всегда много. Бда — что сажа въ воздух. Да что же это мальчуганъ? Разв не вставалъ еще?

— Вотъ и говядина готова, отецъ. шь, пока горячая, а какъ пошь, мы сядемъ къ камину и поговоримъ.

Старикъ замтилъ, что Лиззи уклоняется отъ отвта на его вопросъ. Онъ бросилъ торопливый и сердитый взглядъ на пустую койку въ дальнемъ углу, нетерпливо дернулъ дочь за фартукъ и спросилъ:

— Гд сынъ? Говори.

— Ты завтракай, отецъ, а я сяду рядомъ съ тобой и разскажу.

Онъ посмотрлъ на нее, размшалъ свой чай, отхлебнулъ два или три глотка, отрзалъ кусокъ мяса своимъ складнымъ ножомъ и началъ сть. Потомъ сказалъ:

— Ну, говори же, куда двался мой сынъ.

— Не сердись, отецъ. У него большая охота учиться.

— Неблагодарный бездльникъ! — закричалъ старикъ и затрясъ ножомъ въ воздух.

— У него такая охота къ ученью, что онъ чувствуетъ себя неспособнымъ ни къ чему другому, и онъ потому началъ ходить въ школу.

— Неблагодарный бездльникъ! — повторилъ отецъ съ тмъ же движеніемъ руки.

— Зная, что ты самъ нуждаешься, отецъ, и не желая быть теб въ тягость, онъ ршилъ доучиться въ школ и поискать счастья. Онъ ушелъ сегодня утромъ и, уходя, горько плакалъ и все надялся, что ты его простишь.

— Нтъ, онъ и не думай являться ко мн за прощеньемъ! — сказалъ ршительно Гафферъ, сопровождая свои слова размахомъ ножа. — Чтобъ онъ мн на глаза не показывался! Чтобъ онъ не подвертывался мн подъ руку! Отецъ, значитъ, не по нраву ему. Онъ отъ отца отказывается, такъ и отецъ отъ него отказывается навки, какъ отъ неблагодарнаго бездльника-сына.

Онъ отодвинулъ отъ себя тарелку, и, какъ у всякаго сильнаго и грубаго человка, почувствовавшаго приливъ гнва, у него явилась потребность въ сильномъ движеніи. Онъ поднялъ ножъ надъ головой и началъ съ силой ударять имъ о столъ въ конц каждой изъ послдующихъ фразъ. Онъ билъ ножомъ совершенно такъ, какъ билъ бы кулакомъ, если бы въ рук у него ничего не было.

— Онъ воленъ уйти. Но сюда ужъ не возвращайся. Онъ мн и головы не показывай въ эту дверь. А ты смотри, ни однимъ словомъ не заикайся мн о немъ, а то и ты откажешься отъ отца, и тогда то, что отецъ твой говоритъ теперь ему, услышишь, можетъ быть, и ты. Теперь я понимаю, отчего люди сторонятся меня. Они промежъ себя говорятъ: «Вотъ человкъ, котораго сынъ родной избгаетъ»… Лиззи!

Но она остановила его горькимъ рыданіемъ. Онъ взглянулъ на нее: съ выраженіемъ лица, совершенно ему незнакомымъ, она стояла, прислонившись къ стн и закрывъ глаза руками.

— Отецъ, перестань! Я не могу видть, какъ ты машешь ножомъ. Положи его!

Онъ смотрлъ на ножъ, но въ своемъ изумленіи, не понимая ея, продолжалъ держать его въ рук.

— Отецъ, онъ страшенъ мн. Положи его, положи!

Смущенный ея видомъ и этими возгласами, онъ отбросилъ ножъ и всталъ, раскинувъ руки.

— Что съ тобой, Лиззи? Неужто ты думаешь, что я могу ударить тебя ножомъ?

— Нтъ, нтъ, отецъ, я знаю, что ты никогда не ршишься ударить меня.

— Да и кого же я ршился бы ударить?

— Никого, отецъ, никого! На колняхъ говорю: я въ сердц своемъ и въ душ своей твердо уврена, что никого. Но мн страшно было смотрть… это такъ походило… Она снова закрыла руками лицо. — Ахъ, это такъ походило…

— На что?

Посл только что пережитыхъ двушкой испытаній — посл испытанія прошлой ночи, посл испытанія ныншняго утра — ужасный видъ, какой имлъ за минуту передъ тмъ ея отецъ съ ножомъ въ рук, которымъ онъ такъ дико размахивалъ, окончательно лишилъ ее силъ, и она, не отвтивъ, упала безъ чувствъ къ его ногамъ.

Въ такомъ положеніи онъ еще никогда не видалъ ея прежде. Онъ приподнялъ ее съ нжной заботливостью; онъ называлъ ее лучшею изъ дочерей, говорилъ ей: «Мое бдное, ненаглядное дитятко!», клалъ ея голову къ себ на колни и всячески старался привести ее въ чувство. Не успвъ въ этомъ, онъ снова тихонько опустилъ ея голову, подложилъ ей подушку и бросился къ столу, чтобы дать ей ложечку водки. Водки не оказалось. Онъ торопливо захватилъ пустую фляжку и выбжалъ за дверь.

Онъ воротился такъ же скоро, какъ вышелъ, но фляжка была попрежнему пуста. Онъ опустился на колни возл дочери, взялъ ея голову и смочилъ ей губы водою, обмакнувъ въ нее пальцы. Онъ озирался кругомъ, бросалъ растерянные взгляды то черезъ одно плечо, то черезъ другое и бормоталъ дикимъ голосомъ:

— Не чума ли завелась въ этомъ дом? Не зараза ли смертельная сидитъ въ моемъ плать? Кто накликалъ ее на насъ? Кто накликалъ?

Сайлесъ Веггъ, совершая походъ въ Римскую имперію, пробирается къ ней черезъ Клеркенвелль. Время вечернее, непозднее; погода сырая и холодная. Мистеръ Веггъ теперь иметъ досугъ уклониться немного отъ кратчайшей дороги, потому что онъ убираетъ свою ширмочку ране обыкновеннаго съ тхъ поръ, какъ къ ней присоединился у него новый источникъ дохода. Уклоняется онъ отъ кратчайшей дороги еще и потому, что считаетъ не лишнимъ, чтобы въ павильон поджидали его съ нкоторымъ нетерпніемъ. «Чмъ дольше будетъ Боффинъ ждать меня, тмъ лучше будетъ слушать», говоритъ мистеръ Веггъ, постукивая по тротуару своей деревяшкой и лукаво прищуривая сначала правый, а потомъ лвый глазъ (что, въ скобкахъ сказать, было совершенно излишне, ибо природа и безъ того порядкомъ стянула ему вки).