Чтение онлайн

— Кто же его подозрваетъ?

— Да многіе, полагаю, а ужъ одинъ-то наврное: я подозрваю его.

— Если только вы одинъ, такъ это еще немного, — произнесла миссъ Поттерсонъ, поразительно нахмуривъ брови.

— Но вдь мы съ нимъ были товарищами. Припомните, миссъ Аббе; вдь мы были товарищами. Я знаю его вдоль и поперекъ, замтьте это. Я ему товарищъ, и я же имю на него подозрніе.

— Такъ значитъ, — проговорила миссъ Аббе съ усилившимся оттнкомъ смущенія, — значить, вы и себя выдаете вмст съ нимъ.

— Нтъ, миссъ Аббе, себя не выдаю. Знаете, въ чемъ тутъ все дло. — Вотъ въ чемъ. Когда мы съ нимъ были товарищами, я никогда не могъ на него угодить. А отчего я не могъ на него угодить? — Оттого, что мн всегда была неудача. Я никогда не умлъ находить ихъ помногу. А какъ ему везло счастье! Всегда везло — замтьте, — всегда. То-то вотъ и оно… Есть такія игры, миссъ Аббе, гд дйствуетъ случай, а есть и такія, гд случаю помогаетъ умнье.

— Кто же сомнвается, что у Гаффера нтъ недостатка въ умнь отыскивать то, что онъ находитъ? — возразила миссъ Аббе.

— Умнье подготовить то, что онъ потомъ находитъ, — вотъ оно что, можетъ быть, — проговорилъ Райдергудъ, лукаво покачавъ головой.

Миссъ Аббе еще больше нахмурилась, а онъ мрачно покосился на нее.

— Когда ты плаваешь по рк чуть ли не съ каждымъ приливомъ и отливомъ и отыскиваешь въ ней мертвыхъ людей, мужчинъ и женщинъ, такъ ты много пособишь своему счастью, миссъ Аббе, если сначала стукнешь человка по голов, а потомъ столкнешь его въ воду.

— Боже милосердый! — невольно вскрикнула миссъ Поттерсонъ.

— Помните мои слова! — продолжалъ Райдергудъ, выставляя впередъ голову черезъ дверку, чтобы за прилавкомъ было слышно каждое его слово, ибо голосъ его звучалъ такъ хрипло, точно въ горл у него застряла швабра. — Ужъ я говорю вамъ, миссъ Аббе! Попомните мои слова. Я подстерегу его, миссъ Аббе. Я подведу его къ расчету. Хоть черезъ двадцать лтъ, а ужъ подведу. Чего ради ему спускать? Изъ за дочери, что ли? У меня у самого есть дочь.

Сказавъ это и договорившись до полнаго опьяненія злобой, какого въ немъ не замчалось въ начал разговора, мистеръ Райдергудъ взялъ свою кружку и, шатаясь, отправился въ общую комнату.

Гаффера тамъ не было, но засдало довольно многолюдное сборище воспитанниковъ миссъ Аббе, вполн покорявшихся ей. Когда пробило десять часовъ, миссъ Аббе появилась въ дверяхъ и, обратившись къ одному изъ гостей, человку въ полинялой красной куртк, сказала: «Джорджъ Джонсъ, вамъ пора домой. Я общала вашей жен, что вы будете возвращаться въ десять часовъ». Джонсъ тотчасъ же всталъ, пожелалъ всей компаніи доброй ночи и вышелъ. Въ половин одиннадцатаго миссъ Аббе опять заглянула въ распивочную и сказала: «Вилльямъ Вилльямсъ, Бобъ Глеморъ и Джонитонъ, вамъ всмъ пора отправляться». И Вилльямсъ, Глеморъ и Джонитонъ съ такою же покорностью распрощались и улетучились. Но удивительне всего было то, что когда одинъ толстоносый гость въ лакированной шляп, посл долгаго колебанія приказалъ мальчику принести еще стаканъ джину съ водой, миссъ Аббе явилась сама вмсто требуемаго джина, и объявила ршительно: «Капитанъ Джоси, вы уже выпили, сколько вамъ полагается». И капитанъ не протестовалъ ни однимъ словомъ; онъ только потеръ себ обими руками колни и уставился въ каминъ. Тутъ заговорила остальная публика: «Да, да, капитанъ, миссъ Аббе правду говоритъ. Послушайтесь миссъ Аббе». Но покорность капитана не ослабила бдительности миссъ Аббе, а только еще больше изощрила ее. Оглянувъ покорныя лица своей школы и замтивъ двухъ молодыхъ людей, которымъ тоже не мшало сдлать внушеніе, она обратилась къ нимъ со словами:

— Томъ Тутль, молодому человку, который черезъ мсяцъ собирается жениться, надо идти домой и ложиться спать. А вамъ, мистеръ Джекъ Моллингъ, нечего подталкивать его; я знаю, что ваша работа начинается съ ранняго утра; значить, и вамъ время уходить. Идите же, друзья мои, съ Богомъ, Доброй ночи.

Тутль покраснлъ и взглянулъ на Моллинга; Моллингь тоже покраснлъ и взглянулъ на Тутля, какъ бы спрашивая, кому подняться первому. Они поднялись, наконецъ, оба заразъ и, широко осклабившись, вышли въ сопровожденіи миссъ Аббе, въ присутствіи которой остальная компанія улыбаться не дерзала.

Маленькій половой въ бломъ фартук, съ высоко засученными рукавами рубашки, представлялъ собою только намекъ на возможность присутствія въ немъ физической силы и находился тутъ единственно для проформы. Ровно въ часъ ночи, когда запиралась таверна, вс еще остававшіеся въ ней постители отправились по домамъ въ наилучшемъ по возможности порядк. Миссъ Аббе стояла въ это время у своей дверки за прилавкомъ, какъ бы производя смотръ своей команд. Вс пожелали ей доброй ночи, и она пожелала доброй ночи всмъ, кром Райдергуда. Разсудительный мальчикъ-половой, который, по своей должности, тоже провожалъ уходившихъ, убдился при этомъ въ глубин своей души, что Райдергудъ окончательно изгнанъ изъ Шести веселыхъ товарищей съ лишеніемъ всхъ правь.

— Бобъ Глиббери, — сказала мальчику миссъ Аббе, — сбгай къ Гексаму и скажи его дочери, что мн нужно съ ней переговорить.

Бобъ Глиббери побжалъ и вернулся съ примрной быстротой.

Вслдъ за нимъ явилась и Лиззи, какъ разъ въ тотъ моментъ, когда одна изъ служанокъ Товарищей подала на столикъ миссъ Аббе, стоявшій у камина, ужинъ изъ сосисокъ съ тертымъ картофелемъ.

— Здравствуйте, мой дружокъ, — сказала, обращаясь къ Лиззи, миссъ Аббе; — не хотите ли скушать кусочекъ?

— Нтъ, миссъ, благодарю. Я уже поужинала.

— Да и я, кажется, сыта, — проговорила миссъ Аббе, отодвигая блюдо нетронутымъ, — сыта по горло. Я разстроена, Лиззи.

— Мн очень жаль васъ, миссъ.

— Такъ зачмъ же вы меня разстраиваете, скажите на милость? — спросила рзко миссъ Аббе.

— Я васъ разстраиваю? Я, миссъ?

— Да, да! Не смотрите на меня съ такимъ удивленіемъ. Мн слдовало бы начать съ объясненія, но я всегда приступаю къ длу прямо. Я, вы знаете, горячка… Бобъ Глиббери, заложи дверь на засовъ и отправляйся внизъ ужинать.

Съ проворствомъ, которое, повидимому, было вызвано скоре страхомъ передъ хозяйкой, чмъ жадностью къ д, Бобъ повиновался, и было слышно, какъ заскрипли его сапоги куда-то внизъ къ руслу рки.

— Лиззи Гексамъ, Лиззи Гексамъ! — заговорила миссъ Поттерсонъ, когда онъ ушелъ; — скажите, часто ли я доставляла вамъ случай уйти отъ отца и пристроиться къ длу?

— Часто, миссъ Аббе.

— Часто? Да, часто. А между тмъ выходитъ, что говорить съ вами объ этомъ — все равно, что говорить съ желзной трубой самаго большого изъ морскихъ пароходовъ, которые плаваютъ мимо Товарищей.

— Но право, миссъ Аббе, — проговорила Лиззи, въ смущеніи, — это только потому такъ выходитъ, что съ моей стороны было бы неблагодарностью бросить отца, а я не хочу быть неблагодарной.

— Признаться, я просто стыжусь себя за то, что принимала въ васъ участіе, — сказала миссъ Аббе почти съ раздраженіемъ. — Да я бы, кажется, и не заботилась о васъ, не будь вы такая красавица. Ахъ, Лиззи, зачмъ вы не уродъ?

На такой трудный вопросъ Лиззи могла отвтить только взглядомъ извиненія.