Чтение онлайн

— Добраго утра, добраго утра! — заговорилъ мистеръ Боффинъ, привтственно махнувъ рукой, когда унылый мальчикъ, по фамиліи Блейтъ, отворилъ ему дверь конторы. — Господинъ адвокатъ принимаетъ?

— Должно быть, мистеръ Ляйтвудъ назначилъ вамъ, сэръ, этотъ часъ?

— Я, знаете, мой милый, въ назначеніяхъ не нуждаюсь, — отвчалъ мистеръ Боффинъ. — Я за свой визитъ деньги плачу.

— Конечно, сэръ. Не угодно ли войти? Въ настоящую минуту мистера Ляйтвуда нтъ въ контор, но онъ долженъ придти въ скоромъ времени. Не хотите ли посидть въ кабинет мистера Ляйтвуда, пока я загляну въ кліентскую книгу?

Юный Блейтъ съ большой важностью досталъ изъ конторки длинную, тоненькую тетрадку въ обертк изъ коричневой бумаги и, раскрывъ ее, принялся водить пальцемъ по страницамъ, бормоча вполголоса: «Мистеръ Аггзъ, мистеръ Баггзсъ, мистеръ Даггзъ, мистеръ Каггзъ, мистеръ Фаггзъ, мистеръ Гаггзъ, мистеръ Боффинъ».

— Такъ точно, сэръ, совершенно врно, но вы пожаловали немного ране назначеннаго часа. Мистеръ Ляйтвудъ сію минуту придетъ.

— Я не спшу, — сказалъ мистеръ Боффинъ.

— Очень хорошо. Въ гакомъ случа, сэръ, если позволите, я воспользуюсь этимъ временемъ, чтобы внести вашу фамилію въ книгу постителей за текущій день.

Юный Блейгь съ такою же важностью досталъ другую тетрадку, взялъ перо, обсосалъ его, обмакнулъ въ чернильницу и, прежде чмъ приняться писать, прочелъ фамиліи по раскрытой страницъ: «Мистеръ Аллей, мистеръ Валлей, мистеръ Даллей, мистеръ Каллей, мистеръ Фаллей, мистеръ Галлей, мистеръ Лаллей, мистеръ Халлей, мистеръ Маллей и мистеръ Боффинъ».

— У васъ все по строго опредленному порядку, мой другъ? — спросилъ мистеръ Боффинъ, когда фамилія его была внесена.

— Такъ точно, сэръ, — отвчалъ мальчикъ. — Безъ строгаго порядка мн бы ничего не подлать.

Вроятно, онъ хотлъ этимъ сказать, что безъ такой, навязанной имъ себ, фиктивной работы разсудокъ его давнымъ-давно бы не выдержалъ. Не нося въ своемъ одиночномъ заключеніи никакихъ оковъ, которыя бы могъ шлифовать, и не имя при себ деревянной чашки для упражненія въ строганіи перочиннымъ можемъ, онъ придумалъ себ невинное занятіе, состоявшее во вписываніи по алфавиту фамилій въ дв упомянутыя книги и въ занесеніи на ихъ страницы фамилій изъ адресъ-календаря, и считалъ такое занятіе веденіемъ длъ мистера Ляйтвуда. Это было положительно необходимо для его души, ибо, будучи одаренъ чувствительной натурой, онъ готовъ былъ считать личнымъ оскорбленіемъ тотъ фактъ, что у его принципала не было кліентовъ.

— Давно ли вы состоите при законахъ, мой другъ? — спросилъ его мистеръ Боффинъ своимъ обычнымъ выпытывающимъ тономъ.

— Да вотъ ужъ около трехъ лтъ.

— Такъ значитъ вы, можно сказать, и родились при законахъ! воскликнулъ съ удивленіемъ мистеръ Боффинъ. — И что же, нравится вамъ это дло?

— Привыкъ, — отвчалъ юный Блейтъ, покорно вздохнувъ, какъ будто первая горечь его профессіи для него миновала.

— А большое ли жалованье вы получаете?

— Половину того, что желалъ бы получать, — отвчалъ юный Блейтъ.

— А сколько вы желали бы?

— Пятнадцать шиллинговъ въ недлю.

— А много ли понадобится вамъ времени, примрно, чтобы сдлаться судьею? — спросилъ мистеръ Боффинъ, взглянувъ сперва на мизерную фигурку мальчугана и, очевидно, замтивъ его маленькій ростъ.

На это мальчикъ отвтилъ, что онъ не усплъ еще сдлать этой небольшой выкладки.

— Но вамъ, я полагаю, ничто не помшаетъ достигнуть этого высокаго званія? — продолжалъ свой допросъ мистеръ Боффинъ.

Юный Блейтъ гордо отвтилъ, что онъ иметъ честь быть британцемъ, который никогда, никогда и никогда не отчаивается, и потому ничто не помшаетъ ему достигнуть этого высокаго знанія. Однако въ душ онъ питалъ смутное подозрніе, что есть нчто такое, что, пожалуй, можетъ и этому помшать.

— Быть можетъ, лишняя парочка фунтовъ могла бы пособить вамъ въ этомъ? — освдомился мистеръ Боффинъ.

Юный Блейтъ не имлъ на этотъ счетъ ни малйшихъ сомнній, и потому мистеръ Боффинъ презентовалъ ему названную сумму, поблагодаривъ его при этомъ за вниманіе къ его (мистера Боффина) длу, которое, — добавилъ онъ, — можно считать теперь, по всей вроятности, все равно что улаженнымъ.

Посл этого мистеръ Боффинъ, приложивъ къ уху свою неизмнную палку, довольно долго сидлъ молча, какъ будто прислушиваясь къ шепоту домового, знакомившаго его съ конторой Ляйтвуда, и поглядывая то на небольшой книжный шкапъ съ руководствами къ судебной практик и разными судебными отчетами, то на окно, то на пустой синій мшокъ, то на палочку сургуча, то на перо, то на коробочку съ облатками, то на лежавшее на стол яблоко, то на высокій табуретъ, весь покрытый пылью, то на безчисленныя чернильныя пятна, то на футляръ отъ ружья, прикрытый такимъ образомъ (хоть и несовсмъ искусно), чтобы придать ему видъ какого-нибудь судейскаго аттрибута, то, наконецъ, на желзный сундукъ съ надписью: «Имущество Гармона», пока не появился самъ мистеръ Ляйтвудъ.

Мистеръ Ляйтвутъ объяснилъ, что онъ пришелъ прямо отъ проктора, съ которымъ они занимались длами мистера Боффина.

— И, кажется, очень устали? — замтилъ этотъ джентльменъ съ соболзнованіемъ.

Не объяснивъ, что усталость у него — болзнь хроническая, мистеръ Ляйтвудъ сказалъ, что такъ какъ вс законныя формы соблюдены, подлинность завщанія установлена, дйствительность смерти ближайшаго наслдника доказана, и такъ дале, а въ Канцлерскій судъ было своевременно подано прошеніе, и такъ дале, то онъ, Ляйтвудъ, иметъ теперь величайшее удовольствіе, честь, и такъ дале, поздравить мистера Боффина, какъ единственнаго наслдника, съ переходомъ въ полное его распоряженіе боле ста тысячъ фунтовъ стерлинговъ, значащихся по книгамъ директора и компаніи Англійскаго банка.

— Главная выгода этого наслдства та, что оно не требуетъ никакихъ хлопотъ, — продолжалъ мистеръ Ляйтвудъ. — Нтъ ни земель — значитъ не нужно хозяйничать, — ни ренты — не нужно платить подоходный налогъ въ неурожайные годы (а это слишкомъ дорогой способъ попасть въ газеты); нтъ ни избирателей, съ которыми каши не сваришь, ни маклеровъ, снимающихъ сливки къ молока прежде, чмъ оно появилось на столъ. Вы можете все свое имущество хоть завтра положить въ сундукъ и отправиться съ нимъ — куда бы сказать? — ну, хоть въ Скалистыя горы. Такъ какъ всякій человкъ находится, повидимому, подъ неотразимыми чарами, которыя заставятъ его рано или поздно упомянуть въ развязно-фамильярномъ тон для всеобщаго свднія о Скалистыхъ горахъ, то я надюсь, вы меня извините, что я позволилъ себ отправить васъ въ это необъятное географическое общее мсто, — заключилъ съ безпечной улыбкой мистеръ Ляйтвудъ.

Совершенно не понявъ послдняго заключенія, мистеръ Боффимъ бросилъ безпокойный взглядъ сперва на потолокъ, а потомъ на коверъ.

— Я, право, не знаю, что сказать вамъ о моемъ имуществ,- проговорилъ онъ наконецъ. — Мн и безъ него было хорошо. Ужъ очень велико оно, — заботъ много.

— Любезнйшій мистеръ Боффинъ, въ такомъ случа не заботьтесь о немъ.

— То есть какъ? — спросилъ этотъ джентльменъ.

— Говоря на этотъ разъ съ невмняемымъ легкомысліемъ частнаго человка, а не съ серьезной дловитостью вашего ходатая по дламъ, — отвтилъ Ляйтвудъ, — я могу вамъ сказать, что если васъ заботитъ слишкомъ крупный капиталъ, то вы имете гавань утшенія, вполн для васъ открытую, гд онъ можетъ быть легко уменьшенъ. Если же вы опасаетесь сопряженныхъ съ этимъ хлопотъ, то предъ вами имется другая гавань утшенія, гд найдется довольно людей, которые избавятъ васъ отъ хлопотъ.

— Такъ. Но и васъ все-таки несовсмъ понимаю, — отозвался съ недоумніемъ мистеръ Боффинъ. — Меня не вполн… не вполн удовлетворяетъ то, что вы говорите.

— А разв есть на свт вещь, которая могла бы вполн насъ удовлетворить? — спросилъ мистеръ Ляйтвудъ, приподнимая брови.

— Мн кажется, есть, — отвтилъ мистеръ Боффинъ съ задумчивымъ лицомъ. — Когда я жилъ приказчикомъ въ Павильон (въ т времена, когда онъ еще не назывался Павильономъ), я считалъ свою работу вполн удовлетворительной для меня. Старикъ Гармонъ былъ настоящій басурманъ (не тмъ будь помянуть), но зато дло у него было такое, что съ удовольствіемъ, бывало, присматриваешь за нимъ съ ранняго утра до поздняго вечера… Право, можно почти пожалть, — продолжалъ мистеръ Боффинъ, потирая ухо въ своемъ затрудненіи, — можно почти пожалть, что онъ нажилъ столько денегъ… Лучше бы было для него самого, если бъ онъ не такъ много думалъ о деньгахъ. Врите ли, — добавилъ добрякъ, внезапно длая открытіе и оживляясь, — врите ли, — онъ самъ находилъ, что капиталъ черезъ-чуръ великъ и требуетъ много заботъ.