Чтение онлайн

— А что такое случится, если вашъ мужъ согласится быть раньше посаженнымъ отцомъ? — спрашиваетъ Подснапъ у мистрисъ Венирингъ.

— Ахъ, милый мистеръ Подснапъ, я сознаюсь, что это очень глупо, но у меня есть предчувствіе, что если Гамильтонъ выдастъ кого-нибудь замужъ прежде нашей дочурки, онъ никогда не выдастъ ее.

Такъ говоритъ мистрисъ Венирингъ, сложивъ при этомъ раскрытыя кисти рукъ такимъ образомъ, что каждый изъ ея орлиныхъ пальцевъ принимаетъ форму ея орлинаго носа, отъ котораго ихъ отличаютъ только новые съ иголочки перстни, нанизанные на нихъ.

— Но, дорогой мой Подснапъ, — продолжаетъ Венирингъ, — у насъ есть испытанный другъ дома, на котораго — я надюсь, вы согласитесь со мной, — на котораго пріятная обязанность посаженнаго отца падаетъ, такъ сказать, сама собою. Другъ этотъ (послднія слова произносятся такимъ тономъ, какъ будто компанія состоитъ по крайней мр изъ полутораста человкъ)… другъ этотъ теперь между нами. Другъ этотъ — Твемло.

— Совершенно врно! (Со стороны Подснапа.)

— Другъ этотъ, — повторяетъ Beнирингъ съ большею твердостью, — нашъ милый и добрый Твемло. Вамъ же, дорогой мой Подснапъ, я даже не знаю, какъ выразить мое удовольствіе и признательность за ту готовность, съ какою это мое убжденіе — мое и моей Анастасіи — раздляется вами, столь же близкимъ и испытаннымъ нашимъ другомъ, стоящимъ въ почетномъ положеніи… т. е. я разумю — почетно стоящимъ въ положеніи… или, пожалуй, лучше будетъ сказать — поставившимъ насъ съ Анастасіей въ почетное положеніе тмъ именно, что сами вы стали въ скромное положеніе крестнаго отца нашей малютки.

Beнирингъ остается совершенно доволенъ, видя, что Подснапъ не проявляетъ ни малйшей зависти къ возвышенію Твемло.

Спустя нкоторое время рессорная фура осыпаетъ цвтами подъздъ и лстницу Вениринговъ, и Твемло осматриваетъ мстность, гд завтра ему предстоитъ разыграть важную роль. Онъ уже побывалъ въ церкви и записалъ для памяти кой-какія неудобства, замченныя имъ тамъ по указанію унылой вдовы-сторожихи, отпирающей церковныя ложи и страдающей жестокимъ ревматизмомъ въ лвой рук, согнутой, однако, не отъ ревматизма, а добровольно, дабы служить кружкой для сбора денежной мзды.

Но вотъ Beнирингъ выходитъ изъ библіотеки, гд онъ, въ часы созерцательнаго настроенія, приковываетъ свой умъ къ рзьб и позолот пилигримовъ, отправляющихся въ Кентербери.

Онъ подаетъ Твемло статейку, приготовленную имъ для газетъ, дабы он могли протрубить фешенебельному міру о томъ, какъ семнадцатаго числа текущаго мсяца, въ церкви Св. Іакова, его высокопреподобіе Бланкъ-Бланкъ, при содйствіи его преподобіе Дашъ-Даша, сочеталъ узами брака Альфреда Ламля, эсквайра изъ Саквелль-Стрита, въ Пикадилли, съ Софроніею, единственною дочерью покойнаго Горація Экершема, эсквайра изъ Іоркшира, и какъ прекрасная невста была выдана изъ дома Гамильтона Вениринга, эсквайра изъ Стукконіи, по благословеніи ея посаженнымъ отцомъ ея Мельвиномъ Твемло, эсквайромъ изъ Дьюкъ-Стрита, близъ Сентъ-Джемскаго сквера, вторымъ кузеномъ лорда Снигсворта изъ Снигсвортскаго Парка. Пробгая эту статейку, Твемло какъ-то смутно соображаетъ, что если его высокопреподобіе Бланкъ-Бланкъ и его преподобіе Дашъ-Дашъ не сумютъ, посл этого перваго знакомства своего съ Венирингомъ, попасть въ реестръ самыхъ старинныхъ дорогихъ и близкихъ его друзей, то благодарить за это имъ будетъ некого, кром самихъ себя.

Затмъ является Софронія (которую Твемло видлъ счетомъ два раза за всю свою жизнь), чтобы поблагодарить мистера Твемло за принятую имъ на себя роль покойнаго Горація Экершема, эсквайра изъ Іоркшира. А посл нея является Альфредъ (котораго Твемло видлъ только разъ въ жизни), чтобы сдлать то же самое и блеснуть своею, въ нкоторомъ род кондитерской наружностью, предназначенною, повидимому, для вечерняго освщенія и попавшею на свтъ дневной по какой-то непростительной ошибк. Посл этого выходитъ изъ своихъ апартаментовъ мистрисъ Венирингъ, съ преизбыткомъ орлиной важности во всей своей фигур и съ темноватыми пятнышками на душ, подъ стать темной родинк на ея подбородк,- выходитъ «измученная хлопотами и ощущеніями», какъ она сама объявляетъ дорогому своему Твемло, и лишь чуть-чуть подкрпленная рюмочкой ликера, поданнаго ей почти противъ ея воли мрачнымъ алхимикомъ. Напослдокъ являются подружки невсты, прибывшія по желзнымъ дорогамъ съ разныхъ сторонъ, точно партія очаровательныхъ рекрутиковъ, навербованныхъ сержантомъ, очевидно здсь не присутствующимъ, ибо, попавъ въ депо Вениринговъ, он оказываются въ стран имъ неизвстной.

Посл всего этого Твемло отправляется къ себ домой, въ Дьюкъ-Стритъ, близъ Сентъ-Джемскаго сквера, съдаетъ тарелку супу и кусочекъ баранины и просматриваетъ въ молитвенник обрядъ внчанія, чтобы запомнить то мсто, гд ему придется отвчать въ качеств посаженнаго отца. Мистеръ Твемло грустить надъ своею конюшней: бдняга ясно чувствуетъ, что на сердц у него осталась царапинка отъ ноготковъ самой очаровательной изъ очаровательныхъ подружекъ невсты. Бдный, кроткій маленькій джентльменъ любилъ въ дни оны, но его милая не отвчала ему взаимностью (какъ это часто бываетъ). Онъ находитъ, что очаровательная подружка невсты похожа на его милую, какою та была во время оно (хотя она ни капли не похожа); онъ увренъ, что если бъ его милая не вышла за другого изъ-за денегъ, а вышла бы за него по любви, то и онъ, и она были бы счастливы (чего отнюдь не случилось бы), и надется, что она все еще продолжаетъ питать къ нему нжныя чувства (хотя она давно забыла объ его существованіи). Задумавшись передъ каминомъ, онъ низко склоняетъ свою высохшую головку на свои высохшія ручки, ставитъ свои высохшіе локотки на свои высохшія колпки и груститъ. «Нтъ волшебницы, которая длила бы со мною время здсь, дома», думаетъ онъ. «Нтъ у меня волшебницы и въ клуб. Пустыня, пустыня, пустыня, мой любезный Твемло!» И онъ забывается сномъ, и вдругъ вс члены его вздрагиваютъ, какъ отъ гальваническаго тока.

На другой день поутру страшная старуха, леди Типпинсъ (вдова покойнаго сэра Томаса Типпинса, возведеннаго по ошибк, вмсто кого-то другого, въ достоинство рыцаря его величествомъ королемъ Георгомъ III-имъ, который, совершая эту церемонію, всемилостивйше соизволилъ сказать: «Что, что, что? Кто, кто, кто? Зачмъ, зачмъ, зачмъ?»)… страшная леди Типпинсъ поступаетъ въ краску и лакировку для предстоящаго интереснаго событія. Леди Типпинсъ издавна слыветъ мастерицей живо описывать разнаго рода происшествія, и потому, мои милые, ей необходимо быть у Вениринговъ пораньше, чтобы ничего не пропустить изъ предстоящей потхи. Вотъ она наконецъ въ плать и въ шляпк, но гд подъ этимъ платьемъ и подъ этою шляпкой, именуемыми ея именемъ, скрываются остатки подлинной женщины, это, должно быть, извстно одной ея камеристк. Вс вншнія, видимыя оболочки леди Типпинсъ вы всегда можете пріобрсти за деньги въ Бондъ-Стрит, но ужъ разъ она спряталась въ нихъ, то какъ вы ни обдирайте ее, какъ ни скальпируйте, какъ ни оскабливайте, какъ ни старайтесь сдлать изъ нея двухъ леди Типпинсъ, вы все равно не доберетесь до подлиннаго товара. У леди Типпинсъ всегда съ собой большой золотой лорнетъ въ одно стеклышко, и сквозь него она обозрваетъ все, что передъ нею творится. Если бы у нея былъ другой такой же лорнетъ, онъ бы поддерживалъ другое ея вко и придавалъ бы лицу ея больше симметріи. Но не бда: въ ея искусственныхъ цвтахъ дышитъ вчная юность, и реестръ ея обожателей заполненъ.

— Послушайте, Мортимеръ, негодный вы человкъ, — возглашаетъ леди Типпинсъ, — гд же женихъ, порученный вашимъ заботамъ?

— Честное слово, не знаю, да и знать не интересуюсь, — отвчаетъ Мортимеръ.

— Несчастный! Разв такъ должны вы исполнять вашу обязанность?

— Увряю васъ, я ршительно не имю представленія, въ чемъ состоитъ моя обязанность, кром того, что онъ будетъ сидть у меня на носу и что мн придется помогать ему въ какомъ-то мст предстоящей церемоніи, какъ бойцу на кулачномъ бою.

Юджинъ тоже присутствуетъ въ числ приглашенныхъ, но видъ у него такой, какъ будто онъ ожидалъ попасть на похороны и непріятно обманулся въ своемъ ожиданіи.

Мсто дйствія — ризница церкви св. Іакова, гд на полкахъ тснится множество старыхъ пергаментныхъ метрикъ, переплетенныхъ, быть можетъ, въ кожу разныхъ леди Типпинсъ.

Но чу! — къ паперти подкатила карета. Пріхалъ женихъ, больше похожій на поддльнаго Мефистофеля или на одного изъ непризнанныхъ членовъ семейства этого джентльмена. Леди Типпинсъ осматриваетъ его въ лорнетъ и находитъ красавцемъ, даже опаснымъ, и Мортимеръ, до послдней степени недовольный всмъ происходящимъ, видя, что этотъ господинъ подходитъ къ нему, думаетъ про себя:

«Ага! Этотъ-то, должно быть, и есть мой пріятель, провалъ его возьми!»

Подъзжаетъ карета за каретой, и вотъ вс участники торжества на лицо. Леди Типпинсъ взбирается на скамеечку, обозрваетъ всхъ въ свой лорнетъ и такимъ образомъ резюмируетъ свои наблюденія: «Невста — сорокъ пять съ хвостикомъ, платье — тридцать пять шиллинговъ аршинъ, фата — пять фунтовъ, носовой платокъ дареный. Подружки невсты подобраны ей подъ стать, чтобы ни одна не затмила ея: все старыя двы; платья — двнадцать съ половиной аршинъ, цвты — на счетъ Вениринговъ. Курносенькая подружка недурна, но слишкомъ выставляетъ на показъ свои чулки. Шляпки — по три фунта съ половиной. Твемло добрйшій малый: такъ счастливъ, точно дочь родную выдаетъ; онъ даже растроганъ: врно воображаетъ, что она въ самомъ дл его дочь. Мистрисъ Beнирингъ: — такого бархата и не видано; всего на ней будетъ тысячи на дв фунтовъ стерлинговъ — ни дать, ни взять витрина ювелира; ея отецъ наврно былъ ростовщикомъ, иначе откуда бы этимъ выскочкамъ набрать столько добра. Остальные — все невдомый сбродъ».

Обрядъ внчанія конченъ. Леди Типпинсъ выходитъ изъ священнаго зданія въ сопровожденіи Вениринга. Кареты катятся въ Стукконію; у лакеевъ бантики на плеч и цвты въ петличк. Вс дутъ къ Венирингамъ: гостиныя въ его дом — верхъ роскоши. Тамъ счастливую чету ожидаютъ Подснапы. У мистера Подснапа головныя его щетки взбиты елико возможно; мистрисъ Подснапъ — сей громоздкій игрушечный конь — величаво любезна. Тутъ же присутствуютъ Бутсъ и Бруэръ и еще два буффера — вс съ цвточками въ петлиц, съ подвитыми волосами и въ туго застегнутыхъ перчаткахъ. Вс они какъ будто приготовились, въ случа несчастья съ женихомъ, сейчасъ же заступить его мсто и обвнчаться. Тутъ и тетушка невсты, ближайшая ея родственница, вдова, нчто въ род Медузы; въ чепц, какъ будто изсченномъ изъ камня, бросающая на всхъ своихъ ближнихъ окаменяющіе взгляды. Тутъ и повренный невсты, словно откормленный масломъ дловой человкъ, въ большихъ круглыхъ очкахъ, лицо всхъ интересующее. Beнирингъ обращается къ этому джентльмену, какъ къ своему старинному другу, «значитъ къ седьмому», говоритъ себ Твемло, и конфиденціально уводить его въ оранжерею. Это даеть поводъ предполагать, что Венириніъ тоже повренный и что оба они удалились для окончательнаго совщанія по вопросу объ имуществ невсты. Слышно даже, какъ вс четыре буффера, перешептываясь между собой, говорятъ: «Тридцать тысячъ фунтовъ!» и такъ аппетитно причмокиваютъ при этомъ губами, что на умъ невольно приходятъ самыя свжія устрицы. Невдомые гости, дивясь сами себ, какъ это они ухитрились такъ скоро подружиться съ Венирингомъ, набираются смлости и, скрестивъ на груди руки, начинаютъ препираться съ хозяевами, даже не дождавшись завтрака. Мистрисъ Beнирингъ, съ своей малюткой на рукахъ, разряженной не хуже невсты, порхаетъ среди гостей и блещетъ разноцвтными молніями, вылетающими изъ ея брилліантовъ, изумрудовъ и рубиновъ.