Чтение онлайн

Тмъ временемъ алхимикъ улаживаетъ, не теряя своего достоинства, нсколько размолвокъ, возникшихъ было между нимъ и поставщиками фруктовъ и сластей, посл чего торжественно докладываетъ, что завтракъ поданъ. Столовая не уступаетъ въ роскоши гостиной. Столы сервированы превосходно: вс верблюды выведены и навьючены. Свадебный тортъ великолпенъ и, какъ подобаетъ, украшенъ купидонами, сахарной глазурью и эмблематическими фигурами.

Прежде, чмъ сойти къ завтраку, хозяинъ выноситъ изъ внутреннихъ покоевъ блестящій браслетъ и надваетъ его на руку невст. И при всемъ томъ никто, повидимому, не думаетъ о Венирингахъ: ихъ какъ будто принимаютъ за содержателей гостиницы, исполняющихъ свою обязанность по ремеслу за столько-то съ персоны. Молодые воркуютъ въ уголку, какъ это водится между молодыми, а буффера съ систематической послдовательностью прикладываются къ каждому блюду, какъ это водится между буфферами. Невдомые чрезвычайно радушно угощаютъ другъ друга шампанскимъ. Что же касается мистрисъ Подснапъ, то эта дама, величаво покачиваясь на своемъ стул и крутя свою конскую шею, положительно иметъ вокругъ себя боле внимательныхъ собесдниковъ, чмъ мистрисъ Венирингъ, и мистеръ Подснапъ чуть ли не хозяйничаетъ.

Другое прискорбное обстоятельство заключается въ томъ, что Beнирингъ, имя по одну сторону отъ себя плнительную леди Типпинсъ, а по другую — тетушку невсты, крайне затрудняется сохранить между ними миръ и тишину. Медуза не довольствуется тмъ, что бросаетъ окаменяющіе взгляды на очаровательную Типпинсъ, — нтъ: посл каждаго игриваго замчанія эгого прелестнаго существа она громко фыркаетъ носомъ, что остается приписать или хроническому насморку или негодованію и презрнію — какъ хотите. Фырканье повторяется до того равномрно и правильно, что наконецъ все общество начинаетъ его ожидать, и это ожиданіе рождаетъ моменты томительнаго молчанія, отчего эффектъ фырканья становится съ каждымъ разомъ сильне. Каменная родственница невсты иметъ, кром того, обидную манеру отказываться отъ всхъ блюдъ, къ которымъ прикасается леди Типпинсъ. Какъ только такое блюдо приближается къ ней, она возглашаетъ во всеуслышаніе:

«Нтъ, нтъ, нтъ, не желаю. Пожалуйста, уберите!» Сознавая близкое сосдство врага, леди Типпинсъ раза два молодецки атакуетъ его, наводя на него свой лорнетъ, но отъ непроницаемаго чепца и фыркающаго боевого снаряда каменной тетушки всякое оружіе отскакиваетъ, не производя ни малйшаго дйствія.

Какъ третье непріятное обстоятельство можно отмтить тотъ фактъ, что невдомые какъ будто сговорились ничему не удивляться въ дом. Не поражаютъ ихъ ни золотые ни серебряные верблюды; они даже не безъ презрнія взираютъ на изящныя кованыя вазы для охлажденія вина. Кром того, вс они, повидимому, задались задачей длать намеки (правда, туманные) въ томъ смысл, что хозяинъ съ хозяйкой получатъ отъ завтрака изрядный барышъ, и сообразно съ этимъ они, т. е. невдомые, ведутъ себя, какъ постители трактира. Такой образъ ихъ дйствій ни мало не выкупается поведеніемъ подружекъ невсты. Нисколько не интересуясь невстой подружки они не интересуются и другъ другомъ, а заняты, каждая въ отдльности, нарядами присутствующихъ дамъ, стараясь удешевить ихъ по своей оцнк елико возможно. Одинъ лишь шаферъ жениха, въ изнеможеніи утонувшій въ спинк своего стула, какъ будто разнообразитъ немного этотъ скучный праздникъ тмъ, что видимо съ раскаяніемъ припоминаетъ свои прошлые грхи. Разница между нимъ и его другомъ Юджиномъ, тоже утонувшимъ въ спинк стула, состоитъ только въ томъ, что послдній какъ будто созерцаеть свои будущіе грхи, которые онъ намренъ еще натворить.

При такомъ положеніи длъ вс обычныя въ подобныхъ случаяхъ церемоніи идутъ скучно и вяло. Великолпный свадебный тортъ, разрзанный прекрасною ручкой невсты, кажется всмъ положительно неудобоваримымъ. Какъ бы то ни было, все, что полагалось сказать, сказано; все, что полагалось сдлать, сдлано (причемъ леди Типпинсъ, какъ и слдуетъ быть; позвала, подремала и наконецъ проснулась, утративъ сознаніе). Наступаютъ поспшные сборы къ свадебному путешествію на островъ Уайтъ. На улиц гремитъ духовой оркестръ и толпятся зрители. Несчастная звзда алхимика судила ему претерпть посрамленіе на глазахъ этихъ послднихъ: стоя у подъзда, дабы почтить своимъ присутствіемъ отъздъ новобрачныхъ, онъ неожиданно получаетъ сильный ударъ въ голову отъ налетвшаго невдомо откуда тяжеловснаго башмака. Эта полезная обувь, взятая на прокатъ у чернорабочаго, поставщика сластей, однимъ изъ буфферовъ, разгоряченнымъ шампанскимъ и утратившимъ благодаря этому врность прицла, была брошена изъ прихожей вслдъ отъзжавшей чет въ вид добраго предзнаменованія, по обычаю старины.

Посл отъзда молодыхъ вс гости, раскраснвшіеся отъ завтрака до неприличія, точно они схватили скарлатину всмъ скопомъ, снова вступаютъ въ пышныя пріемныя Вениринговъ. Тамъ невдомые злонамренно пачкаютъ ногами диваны и вообще стараются какъ можно основательне испортить дорогую мебель. Но вотъ леди Типпинсъ, давно уже недоумвающая, считать ли ей ныншній день за позавчера или за послзавтра, или за одинъ изъ дней будущей недли, окончательно потухаетъ и отправляется домой. Мортимеръ Ляйтвудъ и другъ его Юджинъ тоже потухаютъ и тоже скрываются. Потухаетъ и узжаетъ и Твемло. Но каменная тетушка просто узжаетъ: она ршительно отказывается потухнуть и остается до конца скала скалой. Наконецъ мало по малу выкуриваются изъ дому и невдомые, на чемъ и заканчивается торжество.

Все кончилось, т. е. въ настоящее время. Но есть еще время и въ будущемъ; оно наступаетъ недли черезъ дв и застаеть мистера и мистрисъ Ламль въ Шанклин, на песчаномъ берегу острова Уайта.

Мистеръ и мистрисъ Ламль уже довольно долго прохаживались по шанклинскимъ пескамъ. По отпечаткамъ ихъ ногъ можно догадаться, что ходили они рука объ руку, не по прямому направленію и притомъ въ дурномъ расположеніи духа. Она ковыряла передъ собой зонтикомъ продолговатыя ямочки на мокромъ песк, а онъ, по своей принадлежности къ фамиліи Мефистофеля, волочилъ за собой свою тросточку, точно опущенный хвостъ.

— И вы хотите меня уврить, Софронія, что…

Такъ начинаетъ онъ посл долгаго молчанія. Но Софронія бросаетъ на него свирпый взглядъ и быстро поворачивается къ нему.

— Не навязывайте мн вашихъ словъ, сэръ! Это я васъ спрашивала, не хотите ли вы уврить меня, что…

Мистеръ Ламль не отвчаетъ, и они идутъ попрежнему. Мистрисъ Ламль раздуваетъ ноздри и кусаетъ нижнюю губу. Мистеръ Ламль собираетъ лвой рукой свои имбирныя бакенбарды и, сведя ихъ вмст, украдкой хмурится изъ густого имбирнаго куста на свою дражайшую половину.

— Хочу ли я его уврить, скажите на милость! — съ негодованіемъ повторяетъ нсколько минутъ спустя мистрисъ Ламль. — Навязываетъ мн свои слова! Какая малодушная низость!

Мистеръ Ламль круто останавливается, выпускаетъ изъ руки бакенбарды и свирпо смотритъ на нее:

— Какая — что?!

Мистрисъ Ламль, не удостаивая остановиться и не оборачиваясь, гордо отвчаетъ:

— Малодушная слабость.

Онъ въ два шага догоняетъ ее, идетъ съ нею рядомъ и говорить:

— Вы не то сказали: вы сказали низость.

— Такъ что жъ, если и сказала?

— Не «если», — вы дйствительно сказали.

— Ну, сказала. Что же изъ этого?

— Что изъ этого? — повторяетъ мистеръ Ламль. — И у васъ хватаетъ ршимости говорить мн такія слова?!

— Хватаетъ, да! — рзко отвчаетъ мистрисъ Ламль, глядя на него съ холоднымъ презрніемъ. — А теперь я попрошу васъ, сэръ, отвтить: какъ вы посмли мн сказать это слово?

— Я ничего подобнаго вамъ не говорилъ.

Это было справедливо, а посему мистрисъ Ламль прибгаетъ къ женской уловк и заявляетъ:

— Мн все равно, что вы говорили и чего не говорили, — совершенно все равно!

Пройдя еще немного и немного еще помолчавъ, мистеръ Ламль снова прерываетъ молчаніе:

— Вы все будете долбить свое. Итакъ вы присваиваете себ право спросить, въ чемъ я хочу васъ уврить. Ну-съ, въ чемъ же такомъ я хочу васъ уврить позвольте узнать?

— Что вы богаты.

— Нтъ, я совсмъ не богатъ.

— Такъ значитъ вы женились на мн обманомъ?

— Пусть будетъ такъ. Теперь объясните мн, въ чемъ бы хотли уврить меня. Не хотите ли вы и сейчасъ уврить меня, что вы богаты?

— Ничуть?

— Такъ значитъ вы вышли за меня обманомъ, не такъ ли?

— Если вы, гоняясь за деньгами, были настолько недальновидны, что обманули сами себя, или если вы были такъ жадны и корыстны, что позволили обмануть себя вншней обстановкой, то разв я въ этомъ виновата, авантюристъ вы этакій? — вопрошаетъ супруга съ сугубой суровостью.

— Я разспрашивалъ Вениринга; онъ мн сказалъ, что вы богаты.

— Вениринга! (съ величайшимъ презрніемъ). — Что знаетъ обо мн Венирингъ?