Чтение онлайн

— Разв онъ не состоитъ вашимъ повреннымъ по дламъ?

— Нтъ. У меня нтъ повреннаго кром того, котораго вы видли въ тотъ день, когда женились на мн обманомъ. Да и ему мое имущество не доставляетъ большихъ хлопотъ, такъ какъ я имю всего на всего сто пятнадцать фунтовъ пожизненнаго годового дохода. Впрочемъ, есть еще, кажется, сколько-то шиллинговъ или пенсовъ, если вы желаете знать точно.

Мистеръ Ламль смотритъ далеко не нжными глазами на подругу своихъ радостей и печалей. Онъ начинаетъ что-то бормотать, но тотчасъ же сдерживается и говоритъ спокойно:

— Вопросъ за вопросъ. Теперь моя очередь, мистрисъ Ламль. Что подало вамъ поводъ считать меня богатымъ человкомъ?

— Вы сами подали поводъ. Теперь вы, можетъ быть, отречетесь и не сознаетесь, что всегда старались казаться богачемъ?

— Но вдь вы тоже разспрашивали кого-нибудь обо мн. Скажите, мистрисъ Ламль — признаніе за признаніе — вы спрашивали кого-нибудь?

— Да, спрашивала Вениринга.

— Но Beнирингъ столько же знаетъ обо мн, сколько и о васъ, или сколько его самого кто-нибудь знаетъ.

Пройдя еще немного, молодая вдругъ останавливается и говоритъ запальчиво:

— Я никогда не прощу Венирингамъ!

— И я не прощу, — отзывается молодой.

Посл этого они опять идутъ рядомъ; она сердито ковыряетъ ямки въ песк, а онъ волочить свой опущенный хвостъ. Въ мор отливъ, и кажется, какъ будто это онъ оставилъ высоко на обнаженномъ берегу эту чету, выброшенную приливомъ. Надъ ихъ головами проносится чайка и смется надъ ними. Еще недавно на бурыхъ утесахъ блестла золотистая поверхность воды, а теперь тамъ только сырая земля. Съ моря долетаетъ укоризненный ревъ: далекіе морскіе валы взбираются другъ на друга, чтобы взглянуть на попавшихся въ ловушку обманщиковъ и бсовски-радостными скачками потшиться на ихъ счетъ.

— Вы говорите, я пошла за васъ по разсчету, — начинаетъ опять суровымъ тономъ мистрисъ Ламль. — Но неужели вы воображаете, что была какая-нибудь разумная возможность выйти за васъ ради васъ самого?

— Тутъ опять-таки дв стороны вопроса, мистрисъ Ламль. Вы какъ полагаете?

— Вы обманули меня, а теперь еще оскорбляете! — кричитъ молодая, тяжело дыша.

— Вовсе нтъ. Не я началъ. Обоюдоострый вопросъ задали вы.

— Я?! — повторяетъ вн себя молодая, и зонтикъ переламывается въ ея гнвной рук.

Цвтъ его лица превращается въ мертвенно-блдный; около носа выступаютъ зловщія пятна, точно пальцы самого дьявола дотрагивались до него въ разныхъ мстахъ въ теченіе послднихъ мгновеній. Но у него есть самообладаніе, а у нея нтъ.

— Бросьте его, — хладнокровно говоритъ онъ о зонтик: — теперь онъ никуда не годенъ: вы кажетесь смшны съ нимъ.

Въ своемъ гнв она, не задумавшись, обзываетъ его «отптымъ негодяемъ» и бросаетъ сломанный зонтикъ такъ неловко, что онъ падая, задваетъ его. Слды прикосновенія дьявольскихъ пальцевъ около его носа на одинъ мигъ еще больше блютъ, но онъ спокойно продолжаетъ идти рядомъ съ ней.

Она заливается слезами, называетъ себя самою несчастною, жестоко обманутой, позорно униженной женщиной, потомъ говоритъ, что, если бъ у нея хватило ршимости, она бы непремнно покончила съ собой. Потомъ она называетъ его подлымъ обманщикомъ, потомъ спрашиваетъ, отчего онъ, обманувшись въ своихъ низкихъ разсчетахъ, не умертвитъ ее своею собственной рукой, пользуясь теперешнимъ благопріятнымъ моментомъ; потомъ опять рыдаетъ, потомъ еще разъ разряжается гнвомъ и упоминаетъ что-то о мошенникахъ. Въ заключеніе, вся въ слезахъ, она садится на камень и подвергается заразъ всмъ припадкамъ своего нжнаго пола. Все время, пока длятся эти припадки, вышеупомянутыя пятна на его лиц то появляются, то исчезаютъ въ разныхъ мстахъ, точно блые клапаны флейты, на которой играетъ адскій музыкантъ. Наконецъ его поблвшія губы раскрываются, какъ будто онъ задыхался отъ быстраго бга. Однако онъ не задохнулся:

— Встаньте теперь, мистрисъ Ламль, и поговоримъ разсудительно.

Она сидитъ на своемъ камн, не обращая на него никакого вниманія.

— Встаньте, вамъ говорятъ!

Она приподымаетъ голову, окидываетъ его уничтожающимъ взглядомъ и повторяетъ презрительно:

— Мн говорятъ, скажите пожалуйста.

Она снова опускаетъ голову и длаетъ видъ, что не замчаетъ, какъ онъ приковалъ къ ней свой взглядъ, но вся ея сжавшаяся фигура свидтельствуетъ о томъ, что она тревожно сознаетъ это.

— Довольно. Пойдемте… Вы слышите, что я говорю? Вставайте сейчасъ!

Уступая его рук, она встаетъ, и они вновь идутъ рядомъ, на этотъ разъ обратившись лицомъ къ мсту своего жительства.

— Мистрисъ Ламль! Мы оба обманывали, и оба обмануты. Мы оба кусались, и оба укушены. Мы вмст попали впросакъ.

— Вы искали во мн…

— Перестаньте! Не будемъ говорить объ этомъ. Мы оба хорошо знаемъ, какъ все было. Зачмъ говорить о томъ, чего ни вы, ни я не можемъ скрыть? Слушайте дальше. Я обманулся въ ожиданіяхъ и теперь представляю собой самую плачевную фигуру.

— А что же я?

— Вы? Я сказалъ бы и о васъ, если бъ вы подождали минутку. Вы тоже обманулись въ ожиданіяхъ и тоже представляете собой плачевную фигуру.

— Оскорбленную, хотите вы сказать!

— Теперь вы успокоились немножко, Софронія, и можете понять, что васъ нельзя оскорбить, не оскорбивъ и меня вмст съ вами, а потому слова тутъ ничего не прибавятъ. Припоминая прошлое, я только дивлюсь, какъ могъ я быть до такой степени глупъ, что ршился жениться на васъ, повривъ розсказнямъ безъ проврки.

— Вы, припоминая прошлое… — начинаетъ было, плача, молодая, но онъ прерываетъ ее.

— И вы, припоминая прошлое, дивитесь, какъ вы могли быть до такой степени… вы извините за выраженіе?..

— Продолжайте.

— … до такой степени глупы, что пошли за меня, повривъ розсказнямъ безъ проврки. Но глупость сдлана съ обихъ сторонъ. Я не могу отъ васъ избавиться. Вы не можете избавиться отъ меня. Что же изъ этого слдуетъ?

— Позоръ и нищета.

— Я этого не скажу. Должно воспослдовать обоюдное соглашеніе, и я думаю, оно выручитъ насъ. Для краткости и ясности я раздляю на три части то, что хочу вамъ сказать (возьмите меня подъ руку, Софронія, такъ будетъ удобне идти). Во-первыхъ, довольно съ насъ и того, что оба мы остались въ дуракахъ, и намъ не будетъ легче, если объ этомъ узнаютъ другіе. Условимся хранить эту тайну. Согласны?

— Если это возможно, — согласна.

— Все на свт возможно. Мы, кажется, довольно хорошо прикидывались другъ передъ другомъ. Такъ неужели, дйствуя заодно, мы не сумемъ притворяться передъ свтомъ?… Во-вторыхъ, мы оба въ долгу у Вениринговъ и компаніи, и разв не пріятно будетъ надуть ихъ точно такъ же, какъ они надули насъ? Согласны вы постараться объ этомъ?

— Согласна.

— Перехожу къ третьему пункту. Вы назвали меня авантюристомъ. Да, это правда, я авантюристъ. Говоря простымъ, безцеремоннымъ англійскимъ языкомъ, я — авантюристъ и ничего больше. Но вы, моя душа, тоже авантюристка. То же самое можно сказать и о многихъ другихъ. Поэтому, условимся хранить нашу тайну и будемъ дйствовать сообща для осуществленія нашихъ плановъ.