Чтение онлайн

Большинство гостей походило на это столовое серебро и имло на себ по нскольку такихъ же тяжеловсныхъ украшеній. Въ числ гостей, находился нкій чужеземный джентльменъ, котораго мистеръ Подснапъ пригласилъ лишь посл долгихъ преній съ самимъ собою, ибо мистеръ Подснапъ полагалъ, что весь европейскій континентъ состоитъ въ союз между собою и во вражд не на животъ, а на смерть, съ учрежденіемъ, именуемымъ «молодою особой». Къ этому джентльмену не только самъ мистеръ Подснапъ, но и вс остальные относились, какъ къ глухому ребенку.

Изъ деликатнаго снисхожденія къ обиженному судьбой чужестранцу, мистеръ Подснапъ представилъ ему свою супругу какъ madame Podsnap, а дочь, какъ mademoiselle Podsnap, и намревался даже прибавить: «ma fille», но во-время отказался отъ столь продерзостнаго намренія. Такъ какъ къ приходу этого чужестранца изъ приглашенныхъ были налицо одни только Вениринги, то онъ прибавилъ снисходительно поясняющимъ тономъ: «monsieur Vеуnaireeng» и потомъ перешелъ на англійскую рчь.

— Какъ-вамъ-нра-вит-ся Лон-донъ? — спросилъ онъ съ своего хозяйскаго мста, произнося раздльно каждый слогъ, какъ будто подносилъ порошокъ или микстуру глухому ребенку. — Лондонъ, Londres, Лон-донъ?

Чужеземный джентльменъ объявилъ, что Лондонъ поразилъ его своею грандіозностью.

— Великъ вдь, а? Be-ликъ? — продолжалъ мистеръ Подснапъ, растягивая слова.

Чужеземный джентльменъ находилъ Лондонъ громаднымъ.

— И вдь бо-га-тый го-родъ, а? Бога-тый?

Чужеземный джентльменъ нашелъ его, безъ всякаго сомннія, 'enorm'ement riche.

— Мы говоримъ «enorrmeasly rich», — сказалъ мистеръ Подснапъ снисходительнымъ тономъ. Наши англійскія нарчія не оканчиваются на mong, а ch мы произносимъ такъ, какъ будто передъ нимъ стоитъ t. Мы говоримъ: «ричъ».

— Ричъ, — повторилъ чужеземный джентльменъ.

— Не находите ли вы, — продолжалъ съ достоинствомъ мистеръ Подснапъ, — не находите ли вы массы поразительныхъ проявленій нашей британской конституціи на улицахъ столицы всего міра — Лондона, Londres, Лон-до-на?

Чужеземный джентльменъ попросилъ извиненія: онъ не вполн понялъ вопросъ.

— Constitution britanique — пояснилъ мистеръ Подснапъ, какъ будто обучая въ школ.

Чужеземный джентльменъ на это сказалъ:

— Mais, конечно, я знаю ее.

Въ эту минуту сидвшій на добавочномъ стул, въ конц стола, молодой желтолицый джентльменъ въ очкахъ и съ шишкой на лбу произвелъ всеобщее смятеніе. Онъ громко произнесъ: «Эске?» и тутъ же умолкъ.

— Mais oui! — откликнулся на это чужеземный джентльменъ, повернувшись къ нему. Est-ce que? Quoi donc?

Но джентльменъ съ шишкой на лбу, разршившись на сей разъ всмъ, что у него было за шишкой, не прибавилъ больше ничего.

— Я спрашивалъ, — заговорилъ опять мистеръ Подснапъ, подбирая нить своей рчи, — не замтили ли вы на нашихъ улицахъ или, сказать по вашему — на нашихъ parmy, какихъ-нибудь признаковъ, tokens…

Чужеземный джентльменъ съ терпливою вжливостью просилъ его извинить, но онъ не понималъ, что значитъ «tokens».

— Признаки, — пояснилъ мистеръ Подснапъ: — иначе — знаки, слды.

— Ахъ да! Слды of a orse — лошади? — спросилъ чужеземный джентльменъ.

— Мы произносимъ «horse» — проговорилъ снисходительно мистеръ Подснапъ. — Въ Англіи, Angleterre, Англіи, мы произносимъ h и говоримъ: «horse». Только низшіе классы у насъ говорятъ: «orse».

— Pardon, я вчно ошибаюсь, — сказалъ чужеземный джентльменъ.

— Нашъ языкъ очень труденъ, — продолжалъ мистеръ Подснапъ, — о-очень тру-денъ. Языкъ богатый, но трудный для иностранцевъ. Не стану распространяться дальше.

Тутъ джентльменъ съ шишкой на лбу опять возгласилъ: «Эске» и опять сейчасъ же умолкъ.

— Мой вопросъ касался только нашей конституціи, сэръ, — пояснилъ мистеръ Подснапъ съ достохвальнымъ чувствомъ собственника, — нашей консти-ту-ціи. Мы, англичане, гордимся нашей конституціей, сэръ. Она дарована намъ самимъ Провидніемъ. Никакая иная страна такъ не облагодтельствована судьбою, какъ наша.

— And ozer countries — а другія страны?.. — началъ было чужеземный джентльменъ, но мистеръ Подснапъ поспшно поправилъ его:

— Мы не говоримъ «ozer», мы говоримъ: «other». Тутъ буквы t и h. Нашъ островъ, сэръ, осненъ благословеніемъ небесъ преимущественно предъ всми иными странами, какія бы он тамъ ни были. И если бы вс здсь присутствующіе были англичане, я сказалъ бы, — добавилъ мистеръ Подснапъ, озираясь на своихъ соотечественниковъ и назойливо-торжественно бряцая своей темой, — я сказалъ бы, что англичанинъ, это — соединеніе скромности, независимости, твердости и неустрашимости при отсутствіи всего того, что можетъ вызвать краску на щекахъ молодой особы, а этого вы бы напрасно стали искать между другими націями нашей планеты.

Закончивъ это краткое объясненіе, мистеръ Подснапъ вспыхнулъ въ лиц при одной мысли объ отдаленной возможности, чтобы какой-либо гражданинъ какой-либо иной страны вздумалъ присвоить себ такую характеристику, а затмъ, взмахомъ правой руки онъ зашвырнулъ Богъ знаетъ куда всю остальную Европу съ Азіей, Африкой и Америкой на придачу.

Вс слушатели получили весьма полезное назиданіе отъ этой маленькой рчи, а мистеръ Подснапъ, чувствуя себя въ этотъ день необыкновенно въ удар, совсмъ развеселился.

— Не слыхали ли вы, Венирингъ, — спросилъ онъ, — чего-нибудь новенькаго о счастливомъ наслдник Гармона?

— Ничего больше, кром того, что наслдство уже перешло въ его руки, — отвтилъ Венирингъ. — Мн говорили, что въ народ его зовутъ теперь «золотымъ мусорщикомъ». Я вамъ, помнится, уже говорилъ, что молодая двушка, невста убитаго наслдника, — дочь одного изъ моихъ приказчиковъ.

— Да, я это слышалъ отъ васъ, — сказалъ Подснапъ. — Кстати: было бы хорошо, если бъ вы разсказали все еще разъ для тхъ, кто не знаетъ этой исторіи. Тутъ прелюбопытное стеченіе обстоятельствъ: любопытно во-первыхъ, что первое извстіе объ убійств было доставлено къ вамъ въ домъ (я, помню, тогда обдалъ у васъ), а во-вторыхъ, что въ этомъ заинтересованъ одинъ изъ вашихъ служащихъ. Разскажите-ка все, какъ было.

Венирингъ былъ боле чмъ готовъ разсказать. Убійство Гармона уже и такъ принесло ему не мало выгодъ, отличивъ его въ обществ и доставивъ ему возможность пріобрсти еще около полудюжины съ иголочки новенькихъ друзей. Можно даже сказать, что выпади ему еще одинъ такой счастливый случай, онъ бы совершенно удовлетворился по этой части. Поэтому, обратившись къ одному изъ своихъ сосдей въ то время, какъ мистрисъ Beнирингъ заговорила съ другимъ, онъ погрузился въ разсказъ и не прежде, какъ минутъ черезъ двадцать, вынырнулъ изъ него съ директоромъ банка въ объятіяхъ. Тмъ временемъ мистрисъ Веиирингь нырнула въ т же самыя воды, прихвативъ съ собой корабельнаго маклера, и вытащила его оттуда за волосы здравымъ и невредимымъ. Непосредственно за тмъ эта предпріимчивая дама разсказала уже боле обширному кружку, какъ она самолично здила къ молодой двушк и нашла ее дйствительно очень недурненькой и даже (принимая въ соображеніе ея положеніе въ обществ) довольно представительной. Разсказъ свой она сопровождала такою успшной работой своихъ орлиныхъ пальцевъ въ перстняхъ, что очень удачно поймала за шиворотъ всплывшаго на поверхность генерала, а заодно съ нимъ его супругу и дочь, и не только возстановила уже замиравшія въ нихъ жизненныя отправленія, но въ какой-нибудь часъ времени пріобрла въ нихъ горячихъ друзей.