Чтение онлайн

Исправникъ расказываетъ: Онъ не могъ прiхать въ имнiе г. Плюскова въ назначенное посредникомъ время, и прiхалъ туда уже одинъ. Помщикъ объяснилъ ему, что въ имньи никакихъ безпорядковъ, относящихся до него какъ владльца, не было. Крестьяне объяснили, что помщикъ предлагалъ имъ перейти со смшанной повинности на чистый оброкъ; они общались потолковать съ нимъ объ этомъ; но когда собрались къ дому помщика, вмсто него вышелъ къ нимъ посредникъ и спросилъ: зачмъ не слушаются старосты? Они отвчали, что старосты въ чемъ слдуетъ слушаются. Посредникъ задалъ другой вопросъ: отчего не хотятъ идти со смшанной повинности на чистый оброкъ? На это крестьянинъ Никифоровъ отвтилъ, что у сосдей крестьяне по новому положенiю платятъ одинъ оброкъ, какой платили прежде, но неисполняютъ никакихъ работъ. За этотъ отвтъ посредникъ толкнулъ Никифорова, и крестьяне, опасаясь дальнйшихъ послдствiй, ушли со схода, а на другой день схода не было, потомучто большая часть домохозяевъ были въ отлучк. Исправникъ внушилъ крестьянамъ, что они не имли права сами уходить со схода и потомъ не являться на сходъ; при дальнйшихъ же его убжденiяхъ крестьяне согласились съ удовольствiемъ перейти на чистый оброкъ и изъявили готовность просить прощенья у посредника. Но посредникъ не пожелалъ простить крестьянъ г. Плюскова и просилъ исправника наказать шестерыхъ изъ нихъ розгами. Затрудняясь безусловно исполнить требованiе посредника о наказанiи крестьянъ, исправникъ обо всемъ донесъ начальнику губернiи.

Губернское присутствiе ршило: приказать исправнику исполнить требованiе посредника; но вмст съ тмъ оно не одобрило и дйствiй послдняго, позволившаго себ толкнуть на сход крестьянина и обратившагося къ содйствiю полицiи, неиспытавъ напередъ мръ убжденiя.

Некасаясь этого ршенiя, мы сдлаемъ только сами про себя одинъ вопросъ: почему г. Головнину нетолько пожелались розги въ минуту самаго происшествiя, въ минуту можетъ-быть горячности, но и посл, по здравомъ размышленiи и несмотря на принесенiе ему повинной, желанiе это нисколько не охладло? Это уже значитъ — желать по принципу!

Здсь мы должны еще разъ сдлать нчто врод отступленiя и излить предъ читателемъ нашу скорбь. Она произошла почти сейчасъ, вслдствiе того, что нашимъ надеждамъ на скорую возможность разстаться навсегда съ непрiятнымъ предметомъ былъ нанесенъ мгновенный, но сильный ударъ напечатаннымъ во 2 No "Военнаго Сборника" переводомъ нмецкой статьи князя Эмилiя Витгенштейна, подъ заглавiемъ: "Кавалерiйскiе очерки"… И чт`o натолкнуло насъ на эту статью? чт'o побудило заглянуть въ нее? Сами не понимаемъ! Статья чисто-кавалерiйская, по спецiальности своей мало до насъ касающаяся… такъ нтъ же! увидли и заглянули, какъ-будто роковая сила привлекла; а заглянувши, нашли тамъ одно мсто, гд принципъ г. Головнина развитъ великолпно, подкрпленъ энергически, всею силою краснорчiя. Мы крпко прiуныли. И послушайте, какъ пишетъ авторъ:

"…Мы нисколько не оправдываемъ филантропо-демократическiя тенденцiи новйшаго времени, вслдствiе которыхъ, напримръ въ Германiи, обычное ты замнено вжливымъ вы. Такая замна затемнила, спутала взглядъ солдата на относительное его положенiе; по счастiю, здравый германскiй смыслъ скоро умлъ оцнить по достоинству утонченности неумстнаго равенства, и истинный солдатъ, а не глупецъ, надутый неудобоваримыми теорiями, видитъ въ сухомъ вы, съ которымъ обращается къ нему начальникъ, скоре знакъ неудовольствiя, чмъ уваженiя; въ устахъ же разгнваннаго капрала выраженiе оселъ, обращенное къ оторопвшему рекруту, не получаетъ ни наволосъ боле вжливаго оттнка, будетъ ли оно сопровождаемо чопорнымъ вы, или простымъ и откровеннымъ ты."

Да! вкъ живи, вкъ учись! Мы вотъ до сихъ поръ не знали, что это злокачественное мстоименiе вы можетъ имть такое губительное влiянiе на взглядъ солдата. Хорошо еще, что есть на свт здравый германскiй смыслъ!.. Его-то впрочемъ мы знаемъ; а вотъ чего еще не знали: не знали мы, что люди съ филантропо-демократическими тенденцiями новйшаго времени, недопуская выраженiя: ты — оселъ, предписываютъ говорить солдату: вы — оселъ! Какiе странные эти филантропо-демократы! И какъ тонко понимаетъ ихъ авторъ! И какъ выразителенъ выходитъ здсь этотъ оселъ, съ примряемыми на него мстоименiями ты и вы!.. Однако главный-то предметъ впереди. Слушайте дальше.

"Прямодушный человкъ дйствуетъ всегда подъ влiянiемъ понятiй о чести врожденныхъ и нравственныхъ, а никакъ не условныхъ. Получивъ ударъ кулакомъ, онъ чувствуетъ одно только желанiе отплатить обидчику тою же монетою (по закону моисееву: око за око и зубъ за зубъ), и нимало не считаетъ себя обезчещеннымъ."

Такъ вотъ они, истинныя-то, врожденныя понятiя о чести! А мы куда отъ нихъ ушли! Считаемъ безчестьемъ, если намъ надаютъ какихъ-нибудь тузановъ! Ну, чтожь тутъ въ самомъ дл безчестнаго, особенно для «прямодушнаго» человка? Но дале:

"Наказанiе всегда должно идти въ уровень съ понятiями о чести солдата (курсивъ подлинника), но никогда не должно быть смшнымъ или отвратительнымъ. Открытое и непреложное исполненiе наказанiй должно сопровождаться нкоторою торжественностью, которая дйствовала бы и на присутствующихъ, но не зависла бы отъ соцiальныхъ понятiй образованнаго общества (этого мы что-то не понимаемъ: зачмъ нужно, чтобы торжественность независла отъ понятiй образованнаго общества? Немножко темно!).

"Все сказанное примняется вполн къ тлеснымъ наказанiямъ, отвергаемымъ и клеймимымъ, благодаря новйшимъ идеямъ. Если такого рода наказанiя назначаются съ соблюденiемъ уваженiя къ закону, то они такъ же мало наносятъ безчестья простолюдину, какъ и ударъ кулакомъ или оплеуха, которою онъ обмняется съ человкомъ себ равнымъ (Вы бы ужь лучше не изволили безпокоиться о простолюдин вообще и о томъ, чт'o ему наноситъ или не наноситъ безчестье; ужь лучше что-нибудь собственно о нмецкихъ солдатахъ, а то легко можно ошибиться). Пусть мннiе, нами высказанное, вызоветъ вопли всей массы современныхъ филантроповъ, но мы не откажемся отъ него и останемся при своемъ убжденiи.

"Соглашаясь съ тмъ, что трудно, едвали возможно, ввести тлесныя наказанiя тамъ, гд они уже отмнены, мы одобряемъ вполн т государства, въ которыхъ они сохранены."

Позвольте! отчего же трудно или невозможно ввести тлесныя наказанiя тамъ, гд они отмнены? Нтъ! хорошую вещь надо распространять, для блага человчества… Но если вы полагаете, что это ршительно невозможно, то лучше бы о невозможности-то совсмъ умолчать.

Еще одно, послднее сказанье!

"Во время войны, многiя изъ незначительныхъ наказанiй, употребляемыхъ въ мирное время, какъ напримръ аресты, нарядъ на часы не въ очередь и т. п., совершенно непримнимы, и было бы безразсудно вврять охрану общей безопасности патрулямъ и ведетамъ, составленнымъ изъ людей, подвергшихся взысканiямъ. Въ этомъ случа тлесныя наказанiя, по своей непродолжительности и удобству исполненiя, представляютъ неисчислимыя выгоды; противъ упрямства, злобы и умышленнаго (не)исполненiя обязанностей он вполн радикальное средство. Ихъ можно назначать и на бивуакахъ, при кратковременной остановк, и подъ самымъ непрiятельскимъ огнемъ, избгая слишкомъ медленной процедуры и проволочекъ…"

Мы дошли до пафоса! Сердечный трепетъ чувствуемъ мы, внимая вдохновеннымъ рчамъ автора! Скажите, читатель, — если вы не закаленный въ бояхъ воинъ, а подобно пишущему эти строки, мирный гражданинъ просвщенной страны, — скажите, какъ привыкли вы представлять себ психическое настроенiе войска, стоящаго подъ непрiятельскимъ огнемъ? Мы съ своей стороны признаемся: когда предъ нашимъ воображенiемъ проходила трагическая картина сраженiя, мы всегда какбы чуяли предъ собою дыханiе смерти и проникались какимъ-то мрачно торжественнымъ чувствомъ, которое переносили на всхъ дйствующихъ лицъ трагедiи отъ генерала до солдата включительно. Намъ было бы страшно оскорбить въ эту минуту кого-нибудь изъ нихъ какою-нибудь недостойною мыслью: это — чувство уваженiя, подобное тому, какое естественно питаешь при вид испускающаго духъ или лежащаго въ гробу. И въ такую минуту… розги! Едвали оно такъ бываетъ; но чтобы такъ тому и слдовало быть, — этого разсудокъ нашъ никакъ не перевариваетъ, можетъ-быть оттого, что намъ чего-нибудь недостаетъ. Ужь не германскаго ли здраваго смысла? Да гджъ намъ взять этого товара?.. Да! попали мы на неудобоваримую вещь! Закроемъ скоре статью и — въ другой разъ не поддадимся соблазну: гд заслышимъ всадника, — въ сторону, чтобъ окончательно не растопталъ конемъ своимъ нашихъ мирныхъ надеждъ!

Возвращаемся въ область мира, въ область мирныхъ соглашенiй, въ кругъ дйствiй мировыхъ посредниковъ. Впрочемъ возвращаемся ненадолго, потому только, что умчались оттуда на кон князя Витгенштейна, немного некончивъ рчи.

Нашолся такой уголъ, изъ котораго про мировыхъ посредниковъ несется худая слава. Кто-то пишетъ изъ Устюжны (новгородской губернiи), что будто бы въ той сторон "зазвать къ себ посредника — дло нелегкое, что оно стоитъ многихъ хлопотъ какой-нибудь мелкой барын-помщиц, и случается часто, что посредникъ гоститъ дня три въ десяти верстахъ отъ нея, у богатаго барича, а к ней не заглянетъ, несмотря на ея просьбы и дйствительную нужду"; что на мировыхъ създахъ преимущественно ршаются такiе важные вопросы, какъ напримръ вопросъ о томъ, какою краскою крыть доску, на которой напишется: "Волостное правленiе"; что създами бываютъ довольны въ особенности купцы, по количеству отпускаемаго ими шампанскаго, и что наконецъ "сами посредники часто сбиваютъ народъ съ толку"… Авторъ этихъ извстiй не назвалъ себя по имени, и потому нтъ у насъ твердой поруки за ихъ справедливость; но все же это первый случай, что о посредникахъ цлаго узда идетъ такой невыгодный слухъ. Если онъ невренъ, то полагаемъ, что эта неврность не можетъ долго укрываться отъ публики.