Чтение онлайн

Интересно, что ей понадобилось от меня сейчас?

— Вы кто? — спрашиваю, не скрывая раздражения.

— Я ваша соседка, Марина.

Мальчик лет пяти на ее руках спит, положив голову на плечо. Зачем она пришла? Я все еще не понимаю…

— Мне нужно позвонить, у нас свет отключили и мобильник разрядился. Так жалко его будить, но ничего не поделаешь.

Я вижу, как соседка пританцовывает, укачивая сына, и спрашиваю:

— Кому вы хотите позвонить?

Она молчит, и я напрягаю слух, но за дверью ничего не происходит.

— Мужу. Он должен приехать и забрать нас, пожалуйста, Марина, я не займу у вас много времени.

— Одну минуту.

Я возвращаюсь в гостиную и какое-то время ищу домашний телефон. Слова соседки, имени которой я не знаю, крутятся в голове, но ребенка все равно жалко. Он не виноват, что у матери не все дома. Наконец, я нахожу трубку и возвращаюсь в холл. Снова смотрю на экран видеодомофона — женщина стоит на том же месте и ждет.

Я прикусываю кончик языка. Внутри растет беспокойство, которое я не могу обличить в слова. Там же ребенок, черт тебя дери, что тебе сделает маленький ребенок? Я закатываю глаза, злясь на свою мнительность, но все равно прежде, чем открыть дверь, набрасываю в зажим цепочку.

— Вот, возьмите.

Мгновение ничего не происходит, а потом внизу проема показывается детская голова. Расстояние от двери до наличника не больше пятнадцати сантиметров, и он не может протиснуться в него даже боком, но все равно пытается.

Кожа на щеках натягивается, глаза вылезают из орбит, а безобразный рот, полный синих зубов, издает отвратительные булькающие звуки, от которых у меня сводит живот. Не сумев протиснуться в узкое пространство, он глухо рычит и исторгает на порог студенистую голубую массу с уже знакомыми мне паразитами.

Я кричу в голос и не могу сдвинуться с места, потому что меня буквально парализовало от ужаса, а кто-то невидимый рвет дверь снаружи — раз, два — цепочка дрожит, но не поддается, и только на пятый раз саморезы, которыми она прикручена к стене, вырывает из двери с корнем.

Дверь распахивается, и словно сон наяву я вижу толпу людей в оборванных одеждах, чьи тела светятся синим в темноте коридора.

Ребенок или то, что раньше являлось таковым, припадает на четвереньки и прыжком подается вперед. Его желудок исторгает на мой персидский ковер очередную мерзкую лужу синей блевотины. Я так близко, что слышу ее запах. Не ожидаемо отвратительный, а приторно-сладкий, насыщенный аромат свежескошенной травы.

Так же пахло от Игоря, когда мы стояли у моего подъезда. Эта мысль проносится в мозгу за долю секунды, но ее хватает, чтобы меня передернуло от отвращения. В квартиру один за одним заходят люди. Да, когда-то они были людьми — моя соседка так точно, но теперь это толпа смердящих, отвратительных зомби, не имеющих не то, что своих мозгов — воли в принципе.

Я отступаю за барную стойку, ведь больше бежать некуда. Если только по лестнице на второй этаж, а дальше? Я понимаю, что выбор невелик: они либо сожрут меня, как зомби из кино, либо сделают такой же… марионеткой без собственного я. Эта мысль наполняет душу гневом — никто и никогда не посмеет поставить меня на колени!

Я хватаю со стола корзину с фруктами, заботливо оставленную для меня Фрекен Бок, и швыряю в толпу. Так же поступаю и с подносом, на котором лежат остатки нарезки: виноград разлетается в стороны, кусочки дорогого сыра рассыпаются под ноги, и мне даже удается свалить одного мужчину, но в целом никого эти потуги не останавливают.

Люди рассредотачиваются в шеренгу, перекрывая мне путь к отступлению. Я смотрю на диван справа от них. Туда, где среди подушек лежит мой телефон. С него можно вызвать службу охраны, но сначала как-то нужно до него добраться.

Сейчас я ненавижу Игоря всей душой, но, одновременно с этим, воспоминания о нем напоминают и о кое-чем другом. Я пячусь к холодильнику и открываю морозилку. Не отрывая взгляда от зомбированных уродов, беру в руки замороженные куски мяса: говядину, креветки, телячий язык — и бросаю.

Но не с целью вырубить, а чтобы отвлечь. Молюсь всем богам, и новым, и старым, чтобы сработало, и к моему облегчению, настроение толпы меняется. Близость свежего, пусть и замороженного, мяса отвлекает их, и я пользуюсь заминкой, чтобы добраться до заветного телефона. Сжимаю пальцы вокруг алюминиевого корпуса, когда чувствую на своих предплечьях чужие руки, и не могу сдержать крик.

Я вырываюсь, но сил не хватает, и теперь мне становится по-настоящему страшно. Потому что моей обнаженной кожи касаются синие пальцы. Пальцы людей, ассимилированных спорами, и я не хочу становиться одной из них. Не хочу слышать голоса в своей голове, которые будут диктовать мне как жить и что делать!

С нечеловеческим упрямством рвусь вперед, одновременно пытаясь разблокировать телефон. Если мне удастся нажать тревожную кнопку, если удастся продержаться десять минут до приезда экипажа, то я отдам часть своих накоплений на благотворительность! Открою приют для животных! Прощу Виталю! Господи, я сделаю все, что ты захочешь, только не дай им меня поглотить!

Чужие руки вырывают смартфон и отбрасывают в сторону. Я вою от злости и страха, когда другие, холодные и мерзкие, ложатся мне на плечи и давят вниз, заставляя опуститься на колени. Ближе к мальчику, что сидит на корточках у самых моих ног и с интересом снизу вверх наблюдает за моими безуспешными попытками освободиться.

— Марина, — шепчет он, и следом другие тоже шепотом, словно искусственное эхо, нараспев повторяют мое имя:

— Марина…

— На помощь! Помогите кто-нибудь! — кричу я, хотя заранее знаю, что никто не придет. Если бы я увидела со стороны такой замес, точно бы не вмешалась. — Я вас урою, так и знайте! Найду ваше вонючее гнездо и сровняю его с землей!

— Мы не причиним тебе вреда, — улыбается мальчишка и кивает головой. — Наоборот, мы подарим тебе мир и покой. Ты станешь частью гнезда.

Я визжу и извиваюсь, безуспешно пытаясь вырваться, но меня держат крепко. Ребенок корчится и исторгает из себя еще одну порцию синей мерзости. Я отчетливо различаю в голубоватой массе хаотичное мельтешение спор, и принимаюсь биться еще отчаяннее. Один раз мне удалось спастись. Я собралась и все получилось. Не может быть, чтобы на этот раз все закончилось так!

Чувствую, как по щекам катятся слезы. Чужие руки давят на макушку и шею, пригибая меня все ниже к полу и все ближе к спорам. Кажется, я даже слышу гудение, с которым паразит перемещается внутри рвотной массы и захлебываюсь рыданиями.

Я не хочу так, только не так! Перед глазами мелькает довольное лицо сестры, которую я так и не увижу в свадебном платье. Я так ненавижу ее выбор! И ее будущего мужа, и всю это историю с церемонией и саму Японию — как же я их всех ненавижу!

Из носа течет и споры в луже прямо передо мной тянут синие ручейки к лицу, хватают мои сопли и мгновенно впитывают, от чего меня мутит. Я инстинктивно сдерживаюсь, но потом понимаю, что зря, и намеренно вываливаю язык, когда тошнота подступает вновь.