Чтение онлайн

– Ого, – только и смогла произнести я.

Представить маму юной и влюбленной в кого-то кроме отца оказалось сложно. И пусть их брак был договорным, но я знала, что они любили друг друга и уважали. Поэтому новость об увлечении мамы другим мужчиной сильно удивила.

– У него была такая улыбка, – мечтательно продолжила она. Ее взор затуманился, возвращаясь в далекое прошлое. – От нее у меня дрожали колени и сбивалось дыхание. А голос пробирал до мурашек. – Заметив мой удивленный взгляд, мама смущенно хихикнула. – Не ожидала?

– Нет, – призналась я.

– Вот так вот. Моя первая любовь. Но я достаточно быстро поняла, что наши отношения невозможны. А потом твой дед договорился о моем браке с твоим отцом. Породниться с родом Морентонов было невероятно почетно.

Мне почудилось или в ее голосе промелькнула нотка сожаления?

– А тот темный?

– Вернулся в Свободные земли. Женился, завел детей. У него все прекрасно.

– Ты не жалела? – осторожно поинтересовалась я.

– Нет. У меня есть все, о чем только можно мечтать: дом, достаток, прекрасный муж и чудесные дети. Порой кажется, что долг – это бремя, которое невозможно вынести, что весь мир против тебя, но потом… проходит время и понимаешь, что все сложилось как нельзя лучше.

А теперь в ее словах прозвучал намек на сложившуюся ситуацию?

– Не думаю, что это мой вариант.

– Конечно-конечно, – поспешно согласилась мама, – я ведь рассказывала о себе. Так ты точно решила выйти замуж за Вермонда?

– Он темный, я темная, мы любим друг друга, и между нами нет никаких преград.

– Если не считать брачной вязи на твоей руке, – тихо напомнила она, кивнув на мое запястье.

Я тут же поправила рукав пижамы, пряча ненавистную золотую метку.

– Это недоразумение, которое мы обязательно решим.

– Разумеется, – кивнула она и быстро отвела взгляд.

В комнате становилось все теплее. Я в два глотка допила чай, но он так и не сумел утолить жажду. Наоборот, в горле пересохло еще сильнее. И еще этот странный привкус…

– Мам? – Я в упор уставилась на нее. Родительница сидела напротив, но ее фигура неожиданно раздвоилась и подернулась пеленой. – Ты что… опоила меня?

– Просто приготовила свой чай. Я немного усовершенствовала его… для темных.

С трудом поднявшись, я зашаталась и схватилась за спинку кресла в стремлении удержать равновесие. Голова закружилась, вновь стало трудно дышать.

– З-зачем?

– Когда-нибудь ты поймешь меня… есть обстоятельства, которые не зависят от нас.

Голос звучал глухо и невнятно. Голова гудела, и смысл ее фразы дошел до меня не сразу.

«Она ведь не могла? Или могла?.. Выходит, я никогда ее по-настоящему не знала. Глупая, наивная ведьмочка, которая возомнила себе, будто способна всех победить…» – с горечью подумала я, а вслух спросила, с трудом ворочая языком:

– А как же Алфея?

– Она поймет, – поднимаясь, произнесла мама. – И ты поймешь. Нельзя идти против Судьбы.

– Н-нет… Алекс… – Я хотела крикнуть, но с губ сорвался лишь жалкий хрип.

– И он поймет и смирится.

– Н-нет.

Перед глазами плыл туман, голова болела, а от жара нечем было дышать. Я почти не чувствовала свое тело, лишь на голом упрямстве удерживаясь на краешке сознания.

– Прости меня, девочка моя… но так будет лучше.

Это было последнее, что я услышала, прежде чем потерять сознание.

Бум-бум-бум…

Бом-бум-бам…

Бом-бам-бом…

Грохот в голове был странным и каким-то многогранным что ли. Он то становился громче, то затихал практически до шелеста. А потом снова врывался в сознание, принося жуткую головную боль.

Я застонала.

Вздрогнув от собственного голоса, который вдруг показался слишком громким, я повернулась на другой бок. А после сжалась в комочек, притянув колени к животу и обхватив себя руками.

«Почему мне так плохо?».

К головной боли добавилась тошнота. Еще не сильная, но довольно навязчивая, она поднималась от пищевода и подступала к самому горлу.

Я все никак не могла вспомнить причины своего недомогания. Это точно не могла быть болезнь. От обычной простуды меня никогда так не скручивало. Отравление? Я что-то съела? Но любая попытка вспомнить, что я ела накануне, вызывала тупую боль в затылке и новую порцию страданий.

«Если сразу вспомнить не получается, то надо перебирать варианты случившегося. Вдруг память на что-нибудь отзовется».

Осторожно повернувшись на спину, я вытянулась и постаралась дышать через рот. Это помогло немного унять тошноту. Глаза я не открывала, но, судя по серой мгле и огонькам, которые периодически вспыхивали, на улице был уже день.

«Итак, пора перебирать варианты возможных событий», – скомандовала я себе и принялась за дело.

Первый. Я опять ударилась в эксперименты с зельями и за это поплатилась. В прошлый раз моя попытка приготовить настойку бодрости, усовершенствовав написанную в учебнике, обернулась тем, что мои глаза из светло-голубых вдруг стали желтыми, а зрачок вытянулся как у самого настоящего дракона из мифов. Мало того, они начали светиться в темноте, пугая всех и каждого, кто имел несчастье встретиться мне на пути. А поскольку бодрости я все-таки добилась и спать не могла, то все три ночи провела очень весело. Алекс после этого еще несколько недель надо мной потешался и называл рептилией. Может, и сейчас случилось то же самое, только вместо изменения глаз я получила похмелье?

Или все гораздо проще? Никакого эксперимента с зельем я не проводила и нынешнее состояние – это самое обычное похмелье. А ведь я клялась себе, что больше никогда и ни при каких обстоятельствах не буду пить ту бурду, которую варили в своих подвалах орки с третьего курса. Они же свой самогон на мухоморах настаивали и поганками заправляли!

Память все так же упорно молчала, не подтверждая предлагаемые варианты.

«Что-то другое? Но что?» – задалась я вопросом.

Осторожно приподняла веки и мгновенно зажмурилась от тусклого света, который сейчас воспринимался слишком ярким. Смахнув слезы, я попробовала еще раз и еще, пока глаза не привыкли и боль в затылке не стихла.

С трудом, но мне удалось различить балку над головой. Будучи темно-коричневого цвета, она особенно ярко выделялась на фоне белого потолка. Абсолютно незнакомого белого потолка.

Я моргнула и снова присмотрелась. Балка с потолком никуда не делись.

– Та-а-а-ак, – протянула я едва слышно. – Я что, напилась оркского пойла и уснула в их подвалах?

А Алекс вместо того, чтобы оттащить меня в комнату, оставил тут и теперь до конца года будет издеваться и напоминать об этом позоре.