Чтение онлайн

Прислушался. И вдруг сквозь шум дождя, дыхание коня и журчание набиравшего силу ручья услышал стук подкованных сапог по дереву. Кто-то шел по мосту. Кто-то, кто знал, что мост обрушился, и не боялся провалиться следом.

Джозеф замер, боясь дышать, потому что тот, что так уверенно вышагивал наверху, не должен знать, что он жив.

Он посмотрел вверх.

Над ним было небо — черное, беззвездное, низкое. Ветви деревьев нависали сверху, сплетаясь в плотный, неровный шатер. И среди этих ветвей, на краю обрыва, там, где только что был мост, показалась тень.

Высокая. Черная. Недвижимая.

Она не спешила. Стояла на краю, вглядывалась вниз, туда, где в грязи, в крови, в ледяной воде лежал человек, которого она хотела уничтожить. Смотрела — и, должно быть, наслаждалась.

Джозеф молился, чтобы ей не пришло в голову спуститься и проверить, жив ли он. Но в этом, казалось, не было нужды – кто выживет, упав с такой высоты, придавленный конем в придачу?

Тень, очевидно, пришла к тем же выводам. Она просто стояла и смотрела. А затем ушла, удовлетворившись увиденным.

Шаги застучали по дереву — удаляясь, затихая, растворяясь в шуме дождя. И только когда последний звук растаял в темноте, Джозеф позволил себе выдохнуть.

Он был жив. Но не знал, надолго ли.

А затем сознание поплыло, проваливаясь в спасительную темноту, и он не стал бороться.

– Он там, миссис. На дне оврага. Мертв.

Билли стоял перед ней — мокрый, дрожащий, с лицом, которое в тусклом свете свечей казалось серым, как пепел, с губами, побелевшими от холода и страха. Сейчас он казался не подростком, который работал в конюшне и сам объезжал молодых лошадей, а просто испуганным мальчишкой. Вода стекала с его волос, с подбородка, с кончиков пальцев, повисших вдоль туловища. На паркете под ним уже расползалась темная, блестящая лужа, отражавшая огоньки свечей.

Он говорил что-то еще — Эмили видела, как шевелятся его губы, но не слышала больше ни слова. Только звон в ушах, только биение собственного сердца.

Мир качнулся.

Это было похоже на то, как в детстве она однажды упала с лошади — сначала земля уходит из-под ног, потом небо и деревья меняются местами, а потом наступает глухая, беспомощная тишина. Сейчас было то же самое: стены поплыли, свечи в подсвечниках расплылись в оранжевые, дрожащие, мутные пятна.

Она и раньше держалась за спинку кресла — теперь вцепилась в нее мертвой хваткой, пальцы побелели, ногти впились в обивку. Все тело стало тяжелым, ватным, чужим. Она чувствовала, как колени подгибаются, как грудь сдавливает невидимым обручем, как воздух отказывается входить в легкие.

– Миссис Эттвуд!
– голос Дэниэлса донесся откуда-то издалека, словно сквозь толщу воды.
– Немедленно нюхательную соль! Живо!

Где-то за спиной раздался испуганный всхлип Сары, шорох юбок, торопливые шаги, стукнула дверь.

Эмили не помнила, как оказалась в кресле. Может быть, ее усадили. Может быть, она упала сама. Она обнаружила себя сидящей, сжимающей подлокотники, а Дэниэлс нависал над ней с флакончиком в руке. От него пахло нашатырем, резко, противно. Ее затошнило.

– Не надо, - выдохнула она. Голос прозвучал чужим, хрипловатым, словно принадлежал не ей, а какой-то другой женщине, старой и больной.
– Не надо соли.

Дворецкий замер с поднятой рукой. Его лицо было бледным, но держался он безупречно. Только в глазах, обычно спокойных и невозмутимых, плескалась плохо скрытая тревога. Он ждал приказаний.

– Оставьте, - сказала она и сделала жест рукой, отстраняя его.

Дэниэлс отступил на шаг, пряча флакон в карман.

Эмили закрыла глаза. Сделала вдох. Сначала с трудом, чуть не срываясь на слезы и крик. Еще один. Ей стало чуточку легче. Нужно собраться с мыслями. Нужно понять, что теперь делать дальше. Она заставила себя выпрямиться, разжать пальцы, впившиеся в подлокотник, и открыла глаза.

Билли все еще стоял перед ней. Он сжался, втянул голову в плечи, словно ожидал удара. С его куртки, с лица, с ресниц все еще капало. Эмили посмотрела на него и вдруг поняла, что не чувствует вообще ничего. Как будто после известия о смерти мужа что-то умерло и в ней самой.

– Ты видел его?
– спросила она, и голос, даже к ее удивлению, прозвучал ровно, как будто они обсуждали хозяйственные дела.

«Не следует ли переподковать Беллу, Билли? Удалось ли объехать Грома? Как копыто Искры?» - точно такие же равнодушные вопросы.

На секунду ей показалось, что это предательство по отношению к мужу. Она сглотнула.

– Ты видел хозяина? – повторила снова

Билли кивнул, не поднимая глаз прежде, чем ответить.

– Видел, миссис.
– его голос сорвался, он зачастил, как будто желая оправдаться.
– Я поехал по дороге до фермы Холта, как вы велели. Дождь лил, темно было - ничего не видать. А потом на мост выехал. А моста-то и нету, миссис. Перила сломаны, доски... доски торчат. Я спешился, фонарь зажег. Посветил вниз.

Он замолчал, совсем сник. Наверное, он ожидал истерики, что хозяйка сейчас начнет кричать или заламывать руки. Именно этого ей и хотелось больше всего, и именно этого не стоило делать.

– И что ты увидел, когда посмотрел вниз?

На что она надеялась? Что он скажет, что ошибся – что хозяин жив?

– Он там, миссис. На дне. Лежит лицом вверх. Дув на нем, всем телом навалился.
– Билли поднял на нее глаза.
– Я фонарь поднял, высоко поднял, чтоб лучше светить, и подождал. Он не шевелился, миссис. Совсем.

– Ты спускался к нему?
– Эмили подалась вперед, вцепившись в подлокотники. Вот оно!
– Ты был рядом с ним?

Билли покачал головой. Его лицо исказилось - то ли от страха, то ли от стыда.

– Нет, миссис. Не спускался, - голос его стал тише, словно он признавался в чем-то постыдном.
– Там глубоко, миссис. Очень. Я примерился - не меньше двух человеческих ростов. Склон пологий, но скользкий от дождя, глина как масло, не удержаться. Я бы... я бы не смог выбраться. Я побоялся, миссис. Я...
– он всхлипнул, но сдержался, - я подумал, что лучше вернуться, сказать вам.

Он замолчал, опустив голову, и Эмили смотрела на его мокрые волосы, на его сгорбленную спину, на дрожащие руки, сжатые в кулаки, и чувствовала, как та пустота, что овладела ей, отступает, а на смену ей приходит что-то другое.

Цепкое. Отчаянное. Жадное.

Надежда.

Он не спускался. Он не прикасался к Джозефу. Он не проверял пульс, не прикладывал ухо к груди, не звал его по имени. Он просто посветил фонарем сверху, увидел неподвижное тело, придавленное конем, и испугался. Темноты, скользкого склона, глубины. Не решился спуститься в овраг, где, как он думал, лежит мертвый хозяин.