Чтение онлайн

Такъ я дней около десяти, думаю, прожилъ въ город и не видалъ еще ни одного иностраннаго агента. На второе воскресенье отецъ сказалъ мн: «Однься и причешись почище: мы пойдемъ сегодня ко всмъ консуламъ». Онъ сказалъ мн при этомъ еще, что г. Бакевъ много разговаривалъ съ нимъ, когда въ послдній разъ сидлъ у доктора, и приглашалъ его заходить почаще въ консульство; принялъ изъ рукъ его т статистическія тетради, которыя мы заготовляли въ Загорахъ по просьб г. Благова, и даже просилъ его совта по тяжбному длу между однимъ турецкимъ беемъ и бдными христіанами.

— Я знаю коротко это дло; оно старое, оно возобновлялось при двухъ пашахъ, — сказалъ отецъ. — И Коэвино крпко просилъ меня объяснить г. Бакеву всю правду. Г. Бакевъ сказалъ мн: «Я вамъ врю. Я даже согласенъ показать вамъ ту записку, которую я составилъ объ этомъ дл». Посмотримъ.

— Кто же этотъ бей? — спросилъ я у отца.

— Этотъ самый Абурраимъ-эффенди, котораго ты здсь видлъ, — отвчалъ отецъ.

— А какъ вамъ показался г. Бакевъ? — поспшилъ спросить я съ любопытствомъ.

Отецъ улыбнулся и подумалъ; потомъ сказалъ:

— Ни перваго нумера, ни самаго послдняго, а средняго. Не той выдлки, къ которой относится нашъ Благовъ, а подешевле. Вотъ самъ увидишь.

Я одлся и причесался не безъ волненія внутренняго; мн было и пріятно и очень страшно, что я пойду теперь ко всмъ представителямъ европейскихъ державъ. Феска у меня была новая, но полосатый халатикъ мой (хотя тоже свжій и изъ хорошей матеріи) и верхняя широкая одежда моя изъ тонкаго сраго сукна меня очень тревожили и смущали. Ахъ, какъ я бы радъ былъ въ эту минуту самой дешевой европейской жакетк. Бьпъ можетъ и консулы подумаютъ про себя то же самое, что Коэвино громко сказалъ: «Этотъ молодой малъчикъ носитъ «турецкій саванъ». Но, что длать? Терпніе! Имя эллинскаго консула было г. Киркориди; многіе полагаютъ, что родной отецъ его былъ изъ армянъ. Онъ давно состоялъ на служб по разнымъ городамъ Турціи. Вс въ город про него говорили, что онъ человкъ опытный, но слишкомъ осторожный, смирный и тяжелый и потому ни вреда, ни пользы большой никому не длалъ. Онъ былъ вдовъ и жилъ скромно и уединенно, съ незамужнею дочерью, уже не слишкомъ молодою.

Жилище его было бдно и довольно пусто.

Мы увидали здороваго, свжаго, очень толстаго старика, степеннаго, солиднаго, дйствительно очень осторожнаго.

Принялъ онъ отца — не могъ я и понять — хорошо ли, худо ли. Какъ будто внимательно, а вмст съ тмъ какъ будто и холодно. Отецъ тоже хитрый; началъ его испытывать понемногу. Это я сейчасъ же понялъ. Сперва онъ разсказалъ ему о своемъ затруднительномъ положеніи въ Тульч и о томъ, что отъ англійскаго вице-консула Вальтеръ Гея видлъ больше защиты, чмъ отъ своихъ греческихъ консуловъ, и прибавилъ, что онъ и теперь очень боится бьть вынужденнымъ прежде времени отсюда ухать съ больными глазами.

— Да, непріятно, — говорилъ консулъ. И потомъ прибавилъ, вздохнувъ: — Турція!

Потомъ отецъ сталъ говорить про г. де-Леси, здшняго англійскаго консула.

— Я его давно знаю, — сказалъ отецъ, — онъ у меня домъ нанимаетъ. Старъ, ничмъ не занимается, кавасса своего, турка, говорятъ, во всемъ слушается.

На это консулъ нашъ отвчалъ:

— Да. Онъ въ лтахъ, это правда. — И только.

Отецъ опять: — Длъ не любитъ.

А консулъ: — Что жъ ихъ любить? За что? человкъ аккуратный, почтенный. Люди везд много слишкомъ словъ говорятъ. Всему врить нельзя.

Отецъ похвалилъ г. Благова, и консулъ согласился: — Прекрасный молодой человкъ; умный молодой человкъ.

Отецъ говоритъ: — Не молодъ ли слишкомъ для своей должности?

А консулъ: — Молодъ, но очень хорошій человкъ.

Отецъ спрашиваетъ: — Вотъ про управляющаго, г. Бакева, не такъ-то хорошо отзывается общественное мнніе. Проще, говорятъ, Благова умомъ?

— Не врьте, — сказалъ Киркориди. — Не врьте людскимъ разговорамъ. Онъ тоже очень хорошій человкъ. Онъ и ученъ. Иметъ золотую медаль изъ университета русскаго.

— Я думаю зайти къ нему. Какъ вы скажете, ваше сіятельство? — спросилъ отецъ.

— Зайдите, зайдите, — отвчалъ Кнркориди. — Ко всмъ иностраннымъ агентамъ зайдите. Отчего не зайти и не представиться? И къ французскому консулу зайдите. Великія три державы, которымъ Эллада равно обязана. Вы знаете, мой долгъ защищать ваши интересы; хотя вашъ паспортъ и неправиленъ. Но турки подозрительны, а мы не сильны, и личное знакомство ваше съ консулами облегчитъ ваше положеніе. Жаль, что у насъ въ Греціи такъ охотно выдаютъ турецкимъ подданнымъ паспорты. Это большое неудобство!

Все это онъ говорилъ тихо и равнодушно и толстыми пальцами по столу барабанилъ.

Отецъ всталъ и говоритъ:

— Позвольте, господинъ консулъ, снять съ васъ бремя моего посщенія.

А онъ какъ будто бы обрадовался.

— А! — говоритъ: — куда же это вы? Спшите, вроятно? Прощайте. До свиданія.

Отъ него мы пошли къ г. Корбетъ де-Леси, великобританскому консулу. Онъ (ты, вроятно, не забылъ этого) нанималъ давно нашъ янинскій домъ и платилъ за него намъ очень хорошія деньги.

Мы очень обрадовались, когда увидали, въ какомъ порядк держитъ онъ все наше хозяйство. Дворъ былъ чистъ; садъ и цвтникъ мило зеленли, несмотря на осеннее время. Не видно было ни одной сорной травы, ни щепки, ни бумажки, ни разбитой посуды, какъ бываетъ у другихъ. По большому двору ходили павлины; красивыя красныя утки не здшней породы плавали въ маленькомъ мраморномъ бассейн, который посреди двора нашего устроилъ англичанинъ на собственный счетъ.

Въ особенномъ, очищенномъ и огороженномъ мст, у г. Корбетъ де-Леси разводились въ послднее время блыя куры и птухи. Онъ былъ уже старъ, холостъ и должно быть скучалъ. Нсколько лтъ тому назадъ онъ еще любилъ охотиться и держалъ хорошихъ верховыхъ лошадей. Но съ годами охотой онъ началъ тяготиться; что касается до лошадей, то онъ ихъ всхъ продалъ вдругъ, въ досад на своего конюха. У него былъ тогда прекрасный конюхъ, молодой полу-арабъ, бронзоваго цвта, сынъ того юродиваго дервиша ходжи-Сулеймана, который меня такъ и напугалъ, и насмшилъ у доктора въ дом. Консулъ наряжалъ богато молодого сеиса въ разноцвтныя и разукрашенныя куртки и шаровары и давалъ ему много свободы, требуя только одного — послушанія и чистоты. Однажды сеисъ подвелъ ему лошадь. Г. де-Леси хотлъ хать къ паш. Занося ногу въ стремя, консулъ увидалъ вдругъ на этомъ стремени кусокъ прилипшей грязи. Онъ сказалъ тогда со вздохомъ: «У меня нтъ слугъ! Я такой службы не называю службой». Отправилъ лошадь назадъ въ конюшню; пошелъ къ паш пшкомъ; араба расчелъ въ тотъ же день и отпустилъ его, а лошадей тотчасъ же продалъ.

Съ тхъ поръ онъ сталъ заниматься археологіею визаитійской и блыми курами. Онъ хотлъ сдлать ихъ какъ можно боле хохлатыми и не желалъ видть на перьяхъ ихъ ни малйшей желтой или черной отмтины.

По нскольку разъ въ день онъ самъ посщалъ ихъ и заботился усердно обо всемъ, что до нихъ касалось.

Зная эту страсть его, отецъ мой привезъ изъ Загоръ очень большого и хорошаго птуха, почти совсмъ благо, и курицу въ такомъ же род.

Они кормились у доктора; мы съ Гайдушей все время смотрли за ними; въ этотъ же самый день, когда мы съ утра собрались длать консуламъ визиты, отецъ послалъ еще прежде себя пораньше нарочнаго человка съ птухомъ и курицею къ де-Леси. На двор, однако, мы ихъ напрасно высматривали, ихъ не было съ другими курами.

Полюбовавшись на прекрасное хозяйство, мы вошли, наконецъ, въ разубранное жилище. Я былъ пораженъ! Комнаты наши были полны древностями, раковинами, рдкими камнями изъ горъ; китайскими, сирійскими, персидскими пестрыми вещами; разною мелочью; на столахъ стояли ящики подъ стеклами, съ древними монетами и другими антиками. Книгъ было много, въ золотыхъ и разноцвтныхъ переплетахъ; хорошихъ гравюръ и картинъ такъ много и на стнахъ, и по столамъ, что я въ одно посщеніе не усплъ ихъ разсмотрть. Ковровъ и ковриковъ разной величины, цнности и цвта было везд множество. Какъ выставка! Въ большой пріемной диванъ былъ турецкій, крытый желтымъ атласомъ, и страшный тигръ, разостланный около него, глядлъ на постителей большими стеклянными глазами, какъ живой.