Чтение онлайн

Было холодно; но мы вс собрались у большого мангала и бесдовали весело, но вполголоса, боясь даже и мысли одной, потревожить какъ-нибудь нечаянно консула. Насъ было много. Старикъ Ставри и Маноли, Кольйо, камердинеръ консула, поваръ и садовникъ, еще одинъ бдный мальчикъ, Алеко, лтъ двнадцати, у котораго отца не было, а мать жила посреди озера, на томъ самомъ остров, гд былъ убитъ Ади-паша и гд мы мсяца три тому назадъ пировали съ отцомъ моимъ, съ Бакевымъ и Коэвино. Его Благовъ взялъ безъ всякаго дла къ себ въ домъ, чтобъ ему легче было каждый день ходить учиться въ городъ, чтобы не платить матери каждый день за лодку и мальчику въ училище не опаздывать. Скоро присоединились къ нашему обществу попъ Коста и самъ Бостанджи-Оглу, который соскучился одинъ въ канцеляріи. Онъ всегда длалъ такъ: то ссорился съ кавасами, то требовалъ отъ нихъ почета и покорности, какъ будто онъ былъ первый драгоманъ или настоящій секретарь на служб, то мирился опять съ ними и приходилъ къ нимъ разсуждать и смяться.

И если бы ты посмотрлъ тогда на всхъ насъ, что была за картина около этой большой жаровни. Вс мы разнаго возраста и сами разные и въ разныхъ одеждахъ. Попъ Коста въ клобук и теплой ряс на лисьемъ мху; ужъ сдой, но живой, худощавый и молодой движеніями и рчами, съ очами точно такими же срыми, сарматскими 69 , и сверкающими, какъ у Благова; попъ Коста, патріотъ и разбойникъ, спаситель, а можетъ быть и предатель при случа, лукавый и безстрашный, алчный и готовый на жертву, умный и почти безграмотный. Бостанджи-Оглу, Московъ-Яуды, котораго ты уже давно знаешь, въ новенькой сраго цвта жакетк, весь продрогшій отъ холода. Киръ-Маноли, огромный, усатый, сухой, вн себя отъ радости, что Благовъ вернулся и что будутъ теперь разныя великія дла, для праздника въ лучшей одежд своей — въ куртк темно-малиноваго бархата, обшитой особыми придворными русскими галунами, золотыми съ черными двуглавыми орлами (и этимъ утшилъ его все тотъ же Благов — выписалъ ему изъ Петербурга). Киръ-Ставри, задумчивый, исхудалый, такой же безстрашный и ршительный, какъ попъ Коста, но серьезный, тихій и молчаливый, вспоминающій быть можетъ въ эту минуту, какъ онъ въ двадцатыхъ годахъ своими, еще юношескими тогда руками застрлилъ изъ-за угла сельской хижины одного могучаго и страшнаго бея, едва только тотъ впереди отряда своего вызжалъ, гарцуя на лихомъ кон, изъ узкаго ущелья въ село христіанское, чтобы сжечь его и перерзать жителей.

И онъ былъ очень наряденъ въ этотъ день, весь въ серебр, хотя и безъ придворныхъ галуновъ на куртк. Поваръ кривой, лнивый и лжецъ, котораго однако г. Благовъ за что-то очень любилъ, — былъ въ русской суконной одежд, которую зовутъ поддевка и которую съ своихъ плечъ отдалъ ему еще прежде самъ консулъ, — въ бломъ колпачк и въ синихъ турецкихъ шальварахъ. Молодой румяный Кольйо, камердинеръ г. Благова, простодушный, честный, немного безтолковый; безъ галуновъ, безъ серебра, но въ албанской одежд, въ чистой, блой всегда, какъ новый снгъ на горахъ, фустанелл и въ новой яркой феск съ вышитымъ золотомъ русскимъ орломъ; все озабоченный, взволнованный… не проснулся ли консулъ и не забылъ ли онъ самъ чего-нибудь, что очень нужно. Руки его всегда такъ же были чисты, какъ у самого консула, онъ чистилъ ногти щеточкой и безпрестанно на нихъ глядлъ, потому что г. Благовъ разъ только сказалъ ему: «Кольйо! Если большой палецъ твой, когда ты подаешь мн что-нибудь, не будетъ мн нравиться, я тебя отпущу…» И внизу смялись надъ нимъ и говорили ему вдругъ: «Кольйо! Кольйо! Смотри… палецъ твой… палецъ». И онъ тотчасъ же глядлъ на руки и восклицалъ, хватая себя за голову по-турецки, такъ серьезно и забавно: «беласъ!» (бда моя). Я былъ, какъ ты знаешь, все въ турецкомъ халатик; только въ этотъ день сверху на мн была хорошая джюбе 70 , на хорошемъ рысьемъ мху, съ пятнышками, не дешевая. Лучше же всхъ насъ былъ старый садовникъ, которому въ консульств, особенно зимой, почти длать было нечего и котораго держалъ Благовъ безъ всякой нужды. Онъ былъ такъ же, какъ и поваръ, въ широкихъ, но въ очень старыхъ, свтло-голубыхъ шальварахъ, въ высокой-превысокой феск, которая давно всякій цвтъ потеряла отъ сала и грязи, и въ красной суконной куртк, перешитой изъ кусковъ старыхъ мундировъ, которые ему по доброт подарили еще года три до этого въ Корфу англійскіе солдаты, потому что воры въ Эллад у него все платье отняли и онъ былъ тогда въ одной только рубашк. Этотъ садовникъ уже не молодой, ростомъ маленькій, кривобокій, безобразный и очень смирный и добрый, по имени господинъ Христо, былъ большой разсказчикъ и видлъ очень много разныхъ вещей и въ разныхъ странахъ; онъ уже второй годъ копилъ все деньги себ, будто бы на новое платье, и продолжалъ носить англійскій мундиръ и по буднямъ, и по праздникамъ; а когда Благовъ у него спрашивалъ: «Не собралъ еще денегъ ты, Христо, на новое платье?» онъ отвчалъ: «Не собралъ, эффенди, нтъ, не собралъ». — «Собирай, собирай», говорилъ консулъ и давалъ ему еще что-нибудь. Но видно ему нравилась оригнальная его одежда, и онъ не приказывалъ ему мнять ее.

Вс мы сидли вокругъ жаровни и грлись, и вс думали о дл Бреше и Бакева, и вс говорили о немъ.

Попъ Коста вздохнулъ съ сожалніемъ и сказалъ:

— Зарзать! зарзать бы мало было на мст его… Жаль, что у Бакева мало мужества, а то бы… разъ… два…

И онъ показалъ рукой.

Не вс раздляли его взгляды. Маноли на это возразилъ первый.

— Господинъ Бакевъ — человкъ словесный, филологическій человкъ, который въ университет учился. А господинъ Благовъ военнымъ былъ. Онъ прежде служилъ въ царской гвардіи кавалеристомъ. И вышелъ въ отставку лишь по слдующему особенному случаю. Они шли цлымъ полкомъ на смотръ государю, черезъ улицу хотла пробжать одна женщина и упала; на рукахъ у нея былъ ребенокъ маленькій. Г. Благовъ скомандовалъ своимъ солдатамъ: «стой!» и весь полкъ остановилъ. Когда тысяченачальникъ спросилъ у него грозно: «Зачмъ произошло это препятствіе, и какъ онъ могъ противу приказа высшаго начальства остановиться, когда самъ начальникъ скомандовалъ: «маршъ!» то г. Благовъ сказалъ: «Меня остановило человколюбіе, вотъ такъ-то и такъ-то». А тысяченачальникъ ему на это: «Покорность и іерархія прежде всего… Должны были итти». Г. Благовъ разсердился на него и перешелъ въ политику.

Тогда вмшался Бостанджи-Оглу и возразилъ Маноли:

— На что ты это сказалъ, Маноли? Все это правда. Но что же ты думаешь, что господинъ Благовъ теперь палкой какъ хамалъ 71 начнетъ за оскорбленіе драться съ французскимъ консуломъ?

Маноли обидлся и поспшилъ отвчать:

— Чего ты? Я этого совсмъ не говорилъ. Но господинъ Благовъ владетъ оружіемъ и можетъ на свиду 72 выйти съ г. Бреше. За городъ уйдутъ и обнажатъ мечи. Ты самъ всего боишься, несчастный, и думаешь такъ; а я теб вотъ что скажу: одинъ эллинъ одного баварца въ Аинахъ вызвалъ и заплъ арнаутскую псню, и заплъ, и плъ онъ псню, и пока тотъ сбирался махать своею саблей, а нашъ вытянулъ ятаганъ, разъ его и пополамъ. Вотъ что… Чувствуешь ли ты или не чувствуешь?

Тогда престарлый киръ-Ставри вышелъ изъ своей задумчивости и промолвилъ съ улыбкой:

— Да! и я слышалъ также, что онъ такъ чисто полосонулъ его, что баварецъ еще долго стоялъ не шевелясь и все понять не могъ, что его разрзали пополамъ.

Мы вс было разразились громкимъ смхомъ, но Кольйо вскочилъ и зашепталъ съ отчаяніемъ: «беласъ»; мы вспомнили о г. Благов и смялись тихо.

Добрый киръ-Маноли не обидлся, а смялся тоже, говоря:

— Э! Пусть будетъ и такъ… А все-таки на свиду самое лучшее дло.

Въ эту минуту бесду нашу прервали человкъ до двадцати архонтовъ: купцы, доктора и учителя, которые пришли поздравлять г. Благова съ пріздомъ, а можетъ быть и выразить свое сожалніе о непріятностяхъ, случившихся безъ него.

Тутъ былъ и красивый Куско-бей, и скромный Арванитаки въ очкахъ, и важный Бичо Бакыръ-Алмазъ, и полный Ставро-Мустаки, и Вроссо, и Мессо, Исаакидесъ и, къ удивленію моему и радости, самъ Несторидесъ мой, который тоже наканун пріхалъ совсмъ на житье въ Янину изъ Загоръ, и многіе другіе.

Маноли однимъ прыжкомъ вылетлъ въ сни и привтливо объявилъ, что консулъ будетъ очень жалть, но что онъ утомился путемъ и раннею обдней и отдыхаетъ, и просилъ ихъ завтра утромъ зайти поздне, чтобы наврное застать его дома и свободнымъ.

— Я доложу ему, и онъ будетъ ждать васъ, — сказалъ архистратигъ Эпира.

Архонты удалились, а мы хотли возобновить нашъ интересный разговоръ.

Но въ эту минуту въ сняхъ явился Сабри-бей. Онъ былъ присланъ отъ паши узнать о здоровь г. Благова. Опять Маноли выпорхнулъ и отправилъ его вжливо и со многими комплиментами назадъ.

Тогда попъ Коста началъ снова:

— Да! надо все привести теперь въ порядокъ и правильность. Христіанство страждетъ. Вотъ и Одиссей этотъ бдный за вру и отчизну потщился, а получилъ одни побои и больше ничего. Долго ли будетъ турокъ глумиться надъ нами? Все это дло Назли не такъ бы вести надо, а чтобъ ужасъ и трепетъ былъ туркамъ внушаемъ! Но безъ хозяина что за строй и что за экономія въ дом!

Бостанджи-Оглу оскорбился за себя и Бакева и отвчалъ смясь, но со злобой:

— Ужъ вы, попы, какъ впутаетесь въ дло — бда съ вами! Я поповъ знаю. У меня отецъ, къ сожалнію, попъ. И не даромъ сказано, что сынъ попа — дьяволу племянникъ. Вс попы интриганы и мошенники…

— У тебя, ты говоришь, господинъ Бостанджи-Оглу, отецъ попъ? — спросилъ поваръ.

— Такъ что жъ? И онъ интриганъ, и мошенникъ, и жесткій человкъ… Меня палками кормилъ… Боже упаси…

— Полно, много ли, — сказалъ кривой поваръ выразительно.

Онъ сказалъ это такъ выразительно и забавно и вс такъ хорошо поняли, что онъ хотлъ этимъ сказать, что опять было громкимъ смхомъ ужаснули Кольйо, который долженъ трепетать за спокойствіе своего господина…

Попъ Коста не обратилъ ни малйшаго вниманія на пустыя слова противнаго Бостанджи-Оглу; онъ былъ все занятъ высшею политикой и снова началъ говорить:

— Желалъ бы я видть поскорй, что будетъ…

— Будетъ, чему быть должно. Примутъ мры, — замтилъ спокойно капитанъ Ставри.

— О! разумется, что примутъ мры и потребуютъ самаго величайшаго нравственнаго вознагражденія… — съ жаромъ подтвердилъ Маноли.

Тогда вдругъ вмшался садовникъ Христо, до той минуты безмолвный, и возразилъ имъ такъ:

— Вы говорите, что примутъ мры? Вы такъ говорите?

— Да, — сказалъ Маноли, — мы такъ говоримъ! Потому что честь и слава Россіи этого требуютъ неизбжно..