Чтение онлайн

— Не всегда, — отв?чалъ старый джентльменъ, гладя мальчика по голов? и улыбаясь ему;- бываютъ меньше этихъ и гораздо тяжел?е. Желалъ бы ты вырости, сд?латься ученымъ и писать книги?

— Я думаю, сэръ, что мн? интересн?е было бы читать ихъ, — отв?чалъ Оливеръ.

— Какъ! Ты не желалъ бы быть писателемъ? — воскликнулъ старый джентльменъ.

Оливеръ задумался на минуту, а зат?мъ сказалъ, что по его мн?нію лучше всего быть книгопродавцемъ. Старый джентльменъ засм?ялся отъ всего сердца и объявилъ ему, что онъ сказалъ очень хорошую вещь. Оливеръ очень обрадовался, хотя никакъ не могъ р?шить, почему это хорошо.

— Ну, хорошо! — сказалъ старый джентльменъ, переставъ см?яться. — Не пугайся! мы не сд?лаемъ изъ тебя писателя; ты и безъ этого можешь научиться какому-нибудь почтенному ремеслу, хотя бы, наприм?ръ, кирпичному.

— Благодарю васъ, сэръ, — отв?чалъ Оливеръ.

У мальчика былъ при этомъ до того серьезный видъ, что старый джентльменъ невольно разсм?ялся и сказалъ что то, касающееся явленій инстинкта, но Оливеръ не понялъ и потому не обратилъ на это вниманія.

— Ну-съ, — сказалъ мистеръ Броунлоу, говоря ласково и въ но же время очень серьезно, чего Оливеръ никогда не зам?чалъ раньше. — Прошу тебя, мой мальчикъ, какъ можно внимательн?е выслушать то, что я теб? скажу. Я буду говорить съ тобою прямо; я ув?ренъ, что ты такъ же хорошо поймешь меня, какъ и многіе другіе, которые гораздо старше тебя.

— О, не говорите мн?, сэръ, что вы хотите, чтобъ я ушелъ отъ васъ! — воскликнулъ Оливеръ, встревоженный серьезнымъ тономъ стараго джентльмена. — Не выталкивайте меня за дверь, чтобы я опять шлялся безъ пристанища по улицамъ! Позвольте мн? остаться зд?сь и быть вашимъ слугой. Не отсылайте меня въ то ужасное м?сто, гд? я былъ. Сжальтесь надъ несчастнымъ мальчикомъ, сэръ!

— Милое дитя мое, — сказалъ старый джентльменъ, тронутый такимъ горячимъ порывомъ Оливера, — не бойся, я не отправлю тебя до т?хъ поръ, пока мы самъ не подашь мн? къ этому повода.

— Никогда этого не будетъ, сэръ, никогда!

— Над?юсь, что н?тъ, — сказалъ старый джентльменъ. — Не думаю, чтобы ты когда либо подалъ мн? этотъ поводъ. Мн? столько разъ приходилось разочаровываться въ т?хъ, кому я хот?лъ сд?лать добро, но т?мъ не мен?е я расположенъ в?рить теб? и не могу понять, почему все, касающееся тебя, такъ глубоко интересуетъ меня. Люди, которыхъ я такъ сильно любилъ, давно уже лежатъ въ могил?; съ ними я схоронилъ все счастье и вс? радости своей жизни, но изъ этого не сл?дуетъ, чтобы я схоронилъ также и свое сердце и закрылъ къ нему доступъ лучшимъ чувствамъ. Глубокое горе только укр?пило его и сд?лало бол?е чуткимъ.

Старый джентльменъ говорилъ тихо, какъ бы обращаясь къ самому себ?, а не къ своему собес?днику. Когда посл? этого онъ смолкъ на н?сколько минутъ, то и Оливеръ въ свою очередь сид?лъ и молчалъ.

— Довольно, однако, — сказалъ старый джентльменъ бол?е веселымъ тономъ. — Я говорилъ все это только потому, что у тебя юное сердце. Теперь ты знаешь, сколько горя и страданій я вынесъ въ своей жизни и будешь стараться, сл?довательно, не огорчать меня больше. Ты говоришь, что ты сирота, что у тебя н?тъ друзей въ мір?. Я наводилъ справки и вс? они подтверждаютъ твое показаніе. Разскажи мн? все, что знаешь, о себ?; откуда ты пришелъ сюда, кто тебя воспиталъ, какимъ образомъ ты очутился въ той компаніи, въ обществ? которой я нашелъ тебя. Говори всю правду и пока я живъ, ты никогда не будешь одинокимъ.

Рыданія душили Оливера и онъ въ теченіе н?сколькихъ минутъ не могъ выговорить ни единаго слова; не усп?лъ онъ зат?мъ приступить къ разсказу о томъ, какъ его отдали на фирму и мистеръ Бембль взялъ его оттуда и отвелъ въ домъ призр?нія, какъ у парадной двери кто-то нетерп?ливо дернулъ звонокъ два раза и всл?дъ за этимъ въ комнату вошла служанка и доложила о приход? мистера Гримвига.

— Онъ идетъ сюда? — спросилъ мистеръ Броунлоу.

— Да, сэръ, — отв?чала служанка. — Онъ спросилъ есть ли мягкія булочки въ дом? и когда узналъ отъ меня, что есть, то сказалъ, что идетъ чай пить.

Мистеръ Броунлоу улыбнулся и, обернувшись къ Оливеру, сказалъ ему, что мистеръ Гримвигъ старый пріятель его, что у него н?сколько р?зкая, грубая манера говорить, но что это одинъ изъ самыхъ достойныхъ людей, какихъ онъ когда либо знавалъ.

— Мн? идти внизъ, сэръ? — спросилъ Оливеръ.

— Н?тъ, — отв?чалъ мистеръ Броунлоу, — я желаю, напротивъ, чтобы ты остался зд?сь.

Въ ту же минуту въ комнату вошелъ, опираясь на толстую палку, старый джентльменъ, хромавшій на одну ногу; на немъ былъ синій сюртукъ, полосатый жилетъ, нанковые брюки и штиблеты, б?лая шляпа съ широкими полями. Изъ подъ жилета высовывалась узенькая оборочка отъ рубахи, а подъ нею болталась довольно длинная стальная ц?почка отъ часовъ, на конц? которой ничего не было кром? ключа. Концы его б?лаго шейнаго платка были связаны узломъ величиною съ апельсинъ; все лицо его то и д?ло передергивалось самыми разнообразными гримасами, для изображенія которыхъ не хватало бы ни словъ, ни красокъ. Во время разговора онъ всегда склонялъ голову на одинъ бокъ и смотр?лъ въ то же время какъ то искоса, напоминая въ этомъ случа? попугая. Такъ же точно держался онъ въ ту минуту, когда входилъ въ комнату. Вытянувъ далеко впередъ руку, въ которой онъ держалъ небольшой кусокъ апельсинной корки, онъ воскликнулъ ворчливымъ, недовольнымъ тономъ.

— Смотрите! Видите ли вы это? Не странно ли и не удивительно ли, что во всякомъ дом?, куда я только вздумаю войти, я непрем?нно нахожу на л?стниц? кусокъ этого любимаго хирургами вещества? Апельсинная корка виновата въ томъ, что я хромаю, и причиной моей смерти будетъ также апельсинная корка. Да, сэръ! Я умру отъ апельсинной корки… Готовъ съ?сть собственную свою голову, сэръ, если это не правда.

Это было любимое выраженіе мистера Гримвига, которое онъ употреблялъ обыкновенно, желая придать больше силы своимъ словамъ и выраженіямъ. Самое удивительное зд?сь то, что даже въ томъ случа?, если бы научные опыты доказали возможность того факта, что джентльмену ничего не стоитъ съ?сть свою собственную голову, мистеръ Гримвигъ не могъ бы этого сд?лать, ибо голова его была такъ велика, не говоря уже о толстомъ сло? пудры на ней, что ни единый челов?къ не могъ бы прикончить ее въ одинъ прис?стъ.

— Да, съ?лъ бы свою голову сэръ, — повторилъ мистеръ Гримвигъ, стуча палкой по полу. — Э-э!.. Это что такое! — продолжалъ онъ, увидя Оливера и отступая на шагъ или два.

— Это молодой Оливеръ Твистъ, о которомъ мы говорили, — сказалъ мистеръ Броунлоу.

Оливеръ поклонился.

— Не вздумаете ли вы утверждать, что это тотъ самый мальчикъ, у котораго была горячка? — сказалъ мистеръ Гримвигъ, отступая съ н?которымъ испугомъ назадъ. — Погодите минутку! Не говорите! Да… — продолжалъ мистеръ Гримвигъ, сд?лавшій вдругъ такое открытіе, при которомъ страхъ горячки сразу отошелъ на задній планъ, — это тотъ самый мальчикъ, у котораго былъ апельсинъ? Если это не тотъ мальчикъ, сэръ, у котораго былъ апельсинъ и который бросилъ эту корку на л?стницу, то я готовъ съ?сть свою голову, вотъ что!

— Н?тъ, н?тъ, у него не было апельсина, — сказалъ мистеръ Броунлоу, см?ясь отъ души. — Полно вамъ! Снимите вашу шляпу и поговорите съ моимъ юнымъ другомъ.

— Я слишкомъ строгъ на этотъ счетъ, сэръ, — сказалъ раздражительный старый джентльменъ, снимая свои перчатки. — На мостовой нашей улицы всегда бываютъ въ большемъ или меньшемъ количеств? апельсинныя корки и я знаю нав?рное, что ихъ бросаетъ мальчикъ хирурга. Одна молодая женщина поскользнулась вчера, наступивъ на апельсинную корку и упала прямо на мою садовую р?шетку; я вид?лъ, какъ она вставъ на ноги, подняла руку по направленію проклятаго краснаго фонаря {Красный фонарь у подъ?зда — обычная принадлежность квартиры врачей въ Англіи.} съ весьма выразительной пантомимой. «Не идите къ нему» — крикнулъ я ей изъ окна, — «онъ убійца!» Онъ «волчья яма!» Вотъ что онъ. Если н?тъ…

Зд?сь раздражительный старый джентльменъ кр?пко стукнулъ палкой по полу, что, какъ изв?стно было его друзьямъ, зам?няло собой его любимое выраженіе. Зат?мъ онъ с?лъ, не выпуская палки изъ руки и, открывъ лорнетъ, вис?вшій на широкой черной лент?, сталъ разсматривать Оливера, который, видя себя предметомъ его вниманія, покрасн?лъ и снова поклонился.

— Такъ это тотъ юный мальчикъ? — спросилъ мистеръ Гримвигъ.

— Тотъ самый, — отв?чалъ мистеръ Броунлоу.

— Какъ твое здоровье, мальчикъ? — спросилъ мистеръ Гримвигъ.