Чтение онлайн

Старая леди отв?тила ему почтительнымъ поклономъ. Докторъ попробовалъ холодное питье, одобрилъ его и посп?шно вышелъ изъ комнаты; сапоги его скрип?ли крайне внушительно, когда онъ спускался съ л?стницы.

Оливеръ уснулъ вскор? посл? его ухода и когда проснулся, было уже около дв?надцати часовъ. Старая леди ласково пожелала ему спокойной ночи и передала его на попеченіе только что вошедшей толстой старушк?, которая принесла м?шечекъ съ молитвенникомъ и большой ночной чепецъ. Посл?дній она над?ла на голову, а первый положила на столъ и, объявивъ Оливеру, что она пришла дежурить подл? него ночью, придвинула кресло къ самому камину и тотчасъ же погрузилась въ сонъ, прерываемый кивками головы впередъ, легкими всхрапываніями и мычаньемъ. Но это, повидимому нисколько не м?шало ей и она, потеревъ свой носъ, снова засыпала.

Томительно тянулась эта ночь. Оливеръ лежалъ съ открытыми глазами, считая на потолк? маленькіе св?тлые кружочки, отражаемые гор?вшимъ ночникомъ, или сл?дя усталыми глазами за изгибами линій на рисунк? обоевъ. Было что то торжественное въ полумрак? и тишин? комнаты и торжественность эта навела мальчика на мысль, что зд?сь носилось в?яніе смерти, что она царила зд?сь въ теченіи многихъ дней и ночей, что быть можетъ страшный, наводящій ужасъ на душу призракъ ея витаетъ еще зд?сь въ сумрак? ночи. Мальчикъ повернулся лицомъ на подушку и сталъ съ жаромъ молиться Богу.

Мало по малу онъ заснулъ глубокимъ сномъ, ц?лителемъ вс?хъ страданій, тихимъ и мирнымъ сномъ, при вид? котораго бываетъ жаль разбудить спящаго. Кто, будь это даже непробудный сонъ смерти, пожелалъ бы вернуться изъ него къ тревогамъ и волненіямъ жизни, къ заботамъ настоящаго, къ страху о будущемъ и, что хуже всего, къ сожал?ніямъ о прошедшемъ?

Былъ уже совс?мъ день, когда Оливеръ открылъ глаза; онъ чувствовалъ себя такимъ веселымъ и счастливымъ. Опасный кризисъ миновалъ, и онъ снова былъ возвращенъ къ жизни.

Дня черезъ три онъ сид?лъ уже въ кресл?, окруженный подушками, но былъ еще такъ слабъ, что не могъ ходить, а потому мистриссъ Бедуинъ на рукахъ снесла его внизъ въ свою комнату, которую она занимала, какъ экономка. Усадивъ Оливера въ кресло у камина, добрая старушка с?ла подл? него и растроганная т?мъ, что ему лучше, заплакала.

— Не обращай на меня вниманія, мой голубчикъ! — сказала старушка. — Это хорошія слезы. Вотъ видишь, все уже прошло и я снова хорошо себя чувствую.

— Вы очень, очень добры ко мн? ма'амъ, — сказалъ Оливеръ.

— Что за пустяки, мой голубчикъ! — сказала старая леди;- твой бульонъ до сихъ поръ еще не поданъ, а теб? пора кушать. Докторъ разр?шилъ мистеру Броунлоу нав?стить тебя сегодня утромъ и мы должны хорошо выгляд?ть; ч?мъ лучше будетъ у насъ видъ, т?мъ это пріятн?е ему будетъ.

И старая леди тотчасъ же засуетилась и, взявъ небольшую кострюлечку, въ какой готовятъ обыкновенно соусъ, налила туда бульону и поставила гр?ть его. Бульонъ оказался очень кр?пкимъ и Оливеръ подумалъ, что разбавь его такимъ количествомъ воды, котораго хватило бы на триста пятьдесятъ нищихъ, то и тогда еще былъ бы онъ достаточно кр?пкимъ.

— Ты, в?роятно, очень любишь картины? — спросила старая леди, зам?тивъ, что Оливеръ не спускаетъ глазъ съ портрета, вис?вшаго на ст?н? какъ разъ напротивъ его стула.

— Не знаю, какъ сказать, ма'амъ, — отв?чалъ Оливеръ, продолжая смотр?ть на портретъ, — я почти не вид?лъ картинъ. Какое красивое лицо у этой леди!

— Ахъ! — сказала старая леди, — живописцы часто рисуютъ молодыхъ леди гораздо красив?е, ч?мъ он? есть на самомъ д?л?; не д?лай они этого, дитя, у нихъ было бы мало работы. Выдумай челов?къ такую машину, которая давала бы в?рный снимокъ, онъ никогда не им?лъ бы усп?ха; это было бы слишкомъ добросов?стно. Слишкомъ! — сказала старая леди и расхохоталась отъ всей души, довольная своей остротой.

— А зд?сь… в?рный снимокъ, ма'амъ? — спросилъ Оливеръ.

— Да, — отв?чала старая леди, пробуя, разогр?лся ли бульонъ. — Это портретъ.

— Чей, ма'амъ? — спросилъ Оливеръ.

— Почему же я знаю, голубчикъ! — отв?чала старая леди. — Над?юсь, онъ не похожъ ни на кого изъ твоихъ знакомыхъ? Онъ д?йствуетъ на твое воображеніе, мой милый.

— Онъ такой красивый, — отв?чалъ Оливеръ.

— Что съ тобой? Неужели онъ пугаетъ тебя? — сказала старая леди, зам?чая къ удивленію своему, что мальчикъ съ какимъ то испугомъ смотритъ на портретъ.

— О, н?тъ, н?тъ! — посп?шно отв?чалъ Оливеръ;- но у нея такіе печальные глаза и они все время пристально смотрятъ туда, гд? я сижу. У меня такъ сильно бьется сердце! — продолжалъ Оливеръ едва слышнымъ голосомъ. — Она точно живая, точно хочетъ говорить со мной, но не можетъ.

— Спаси насъ Господи! — воскликнула старая леди; — не говори такъ, дитя мое! Ты боленъ и у тебя поэтому разстроены нервы. Дай, я передвину твое кресло на другое м?сто, чтобы ты не вид?лъ портрета. Вотъ, — продолжала старая леди, приведя въ исполненіе свои слова, — теперь ты не будешь его вид?ть.

Портретъ, однако, ясно стоялъ передъ глазами Оливера, несмотря на то, что его передвинули, но онъ не хот?лъ огорчать больше добрую старую лэди и весело улыбнулся ей, когда она взглянула на него. Мистриссъ Бедуинъ, довольная т?мъ, что онъ успокоился, посолила бульонъ, положила туда н?сколько сухариковъ и подала ему съ важнымъ и торжественнымъ видомъ. Оливеръ скоро покончилъ съ нимъ. Не усп?лъ въ проглотить посл?дней ложки, кто-то тихо постучался въ дверь.

— Войдите, — сказала старая леди и въ комнату вошелъ мистеръ Броунлоу.

Старый джентльменъ вошелъ очень быстро, какъ и сл?довало ожидать, но не усп?лъ онъ надвинуть своихъ очковъ на лобъ и заложить назадъ руки подъ полы своего халата, чтобы ближе разсмотр?ть Оливера, какъ все лицо его передернулись. Оливеръ показался ему такимъ слабымъ и исхудалымъ, посл? бол?зни! Сд?лавъ усиліе привстать, чтобы оказать почтеніе своему благод?телю, онъ снова упалъ на кресло. Надо, однако, сказать правду и объяснить въ чемъ д?ло. У мистера Броунлоу сердце было до того обширное, что его могло хватить на шесть обыкновенныхъ старыхъ джентльменовъ, а потому глаза его наполнились слезами подъ вліяніемъ какого-то гидравлическаго процесса, котораго мы, не им?я достаточнаго философскаго развитія, не можемъ вамъ объяснить.

— Б?дный мальчикъ, б?дный мальчикъ! — сказалъ мистеръ Броунлоу, стараясь откашляться. — Я что-то охрипъ сегодня утромъ, мистриссъ Бедуинъ! В?роятно простудился.

— Над?юсь, что н?тъ, сэръ! — отв?чала мистриссъ Бедуинъ. — Все у васъ хорошо просушено, сэръ!

— Но знаю, Бедуинъ, не знаю, — сказалъ мистеръ Броунлоу. — Не подали ли мн? вчера сырую салфетку за об?домъ? Но это пустяки. Какъ ты себя чувствуешь, голубчикъ?

— Я очень счастливъ, сэръ, — отв?чалъ Оливеръ. — Очень благодаренъ, сэръ, за вашу доброту ко мн?.