Чтение онлайн

Самыми страшными изъ всхъ двуногихъ были двое: Человкъ-Леопардъ и существо полу-гіэна, полу-свинья. Наиболе громадныхъ размровъ достигали три Человка-Быка, которые сидли въ шлюпк на веслахъ. Затмъ шли существо съ серебристой шерстью — блюститель закона, — Млнигъ и нчто врод сатира, составленнаго изъ обезьяны и козы. Было еще три Человка-Ворона и одна Женщина-Свинья,

Женщина-Носорогъ и нсколько другихъ самокъ, происхожденія которыхъ я не зналъ въ точноcти, нсколько Людей-Волковъ, одинъ Человкъ-Медвдь-Волъ и одинъ Человкъ-Сенъ-Бернардъ. Я уже упоминалъ о Человк-Обезьян; у него была также старуха-жена, очень отвратительная и нечистоплотная, составленная изъ самки медвдя и лисицы; увидя ее въ первый разъ, я прямо пришелъ въ ужасъ. Она была фанатичною приверженницей «Закона». Кром перечисленныхъ уродовъ, на остров жило нсколько незначительныхъ существъ.

Сперва я испытывалъ непреодолимое отвращеніе ко всмъ этимъ существамъ, очень хорошо сознавая, что все-таки они зври, но, мало-по-малу, немного привыкъ къ нимъ, и то благодаря вліянію взгляда на нихъ Монгомери. Онъ уже такъ давно вращался среди нихъ, что смотрлъ на нихъ почти какъ на нормальныхъ людей; воспоминанія о времени своей молодости, проведенной въ Лондон, казались ему славнымъ прошлымъ, которое ужъ больше не вернется. Только разъ въ годъ отправлялся онъ въ Африку для покупки животныхъ отъ агента Моро, который торговалъ ими въ этомъ город. Ему приходилось имть дло не въ самомъ этомъ приморскомъ городк испанцевъ-метисовъ, гд попадались прекрасные типы человка, а на борт корабля, и люди на немъ являлись въ его глазахъ столь-же странными, каковыми казались мн люди-животныя на остров — съ несоразмрно длинными ногами, плоскимъ лицомъ, съ выпуклымъ лбомъ, недоврчивые, опасные и буйные. На дл-же онъ не долюбливалъ людей, и его сердце было расположено ко мн исключительно потому, что онъ спасъ мн жизнь.

Я даже думаю, что Монгомери тайно благоволилъ къ нкоторымъ изъ этихъ зврей, имлъ особую симпатію къ ихъ манерамъ, сначала онъ тщательно скрывалъ это отъ меня.

Млингъ, двуногій, съ чернымъ лицомъ, его слуга, первый изъ уродовъ, съ которымъ я встртился, не жилъ вмст съ другими на окраин острова, но помщался въ особой конур невдалек отъ ограды.

Онъ не былъ такъ уменъ, какъ Человкъ-Обезьяна, но былъ самымъ послушнымъ и одинъ изъ всхъ уродовъ боле всхъ походилъ на человка. Монгомери научилъ его стряпать и вообще исполнять вс легкія услуги, требуемыя отъ слуги. Это былъ прекрасный примръ замчательнаго искусства Моро, помсь медвдя и собаки съ быкомъ, одно изъ наиболе удачныхъ и тщательно обдланныхъ его созданій. Млингъ относился къ Монгомери съ признательностью и удивительною нжностью; послдній замчалъ это и ласкалъ его, давая ему полунасмшливыя и полушутливыя названія, причемъ бдное существо прыгало отъ чрезвычайнаго удовольствія, но иной разъ Монгомери, напившись пьянымъ, билъ его ногами и кулаками, бросалъ въ него камни и обжигалъ горячей золой изъ своей трубки. Однако, какъ бы съ нимъ ни обращались, плохо или хорошо, Млингъ ничего такъ не любилъ, какъ быть вблизи Монгомери.

Въ конц концовъ, я привыкъ къ этимъ уродамъ, и тысячи ихъ поступковъ, вначал казавшіеся мн противными человческой природ, вскор стали въ моихъ глазахъ совершенно естественными и обычными. Въ жизни наши понятія и представленія, какъ я думаю, всецло находятся подъ вліяніемъ окружающей насъ обстановки и людей. Монгомери и Моро были слишкомъ сильныя и незаурядныя личности, чтобы, живя среди нихъ, можно было вполн сохранить свои представленія о человчеств. Если я встрчалъ одного изъ Людей-Быковъ, тяжелою поступью пробирающагося сквозь кустарники лса, мн случалось спрашивать себя и ршать, чмъ Человкъ-Быкъ отличается отъ какого-нибудь настоящаго сраго мужика, посл ежедневнаго механическаго труда медленно возвращающагося домой. Или, встрчаясь съ женщиной — полу-лисой и полу-медвдицей — съ заостреннымъ и подвижнымъ лицомъ, такъ замчательно походящимъ на человческое лицо, по выраженію на немъ хитрости, мн казалось, что я уже встрчалъ подобныя лица въ нкоторыхъ улицахъ большого города, пользующихся дурною славою.

Однако, время отъ времени зврь въ нихъ ясно и опредленно заявлялъ свои права.

Уродъ, по наружности, дикарь съ безобразными плечами, сидя на корточкахъ у входа въ хижину, вдругъ вытягивалъ впередъ свои руки и звалъ, со странною неожиданностью, обнаруживая острые передніе зубы и клыки, сверкавшіе и отточеные, какъ бритва.

Когда я прямо и ршительно посмотрлъ въ глаза одной изъ проворныхъ самокъ, попавшейся мн навстрчу на узкой тропинк, то съ чувствомъ отвращенія замтилъ неправильный разрзъ ея зрачковъ; опустивъ взоры внизъ, увидлъ изогнутые когти, которыми она придерживала на бедрахъ свои лохмотья одежды. Впрочемъ, любопытная вещь, которой я не могъ понять, что эти созданія женскаго пола, въ первое время моего пребыванія на остров, инстинктивно сознавали свою непривлекательную наружность, вслдствіе чего обнаруживали боле, нежели человческое стремленіе къ соблюденію приличій и наружному своему украшенію.

Но возвращаюсь къ разсказу.

Посл завтрака, въ сообществ Монгомери, оба мы отправились на окраину острова посмотрть на фумаролу и теплый источникъ, въ горячія воды котораго попалъ я наканун. У каждаго изъ насъ было по кнуту и заряженному револьверу. Когда мы проходили черезъ рощу, вдругъ раздался пискъ кролика: мы остановились, но, не слыша боле ничего, снова двинулись въ путь и совершенно забыли объ этомъ инцидент. Монгомери обратилъ мое вниманіе на нсколькихъ маленькихъ животныхъ розоваго цвта съ очень длинными задними ногами; они бжали прыжками, скрываясь въ густой чащ кустарниковъ. Онъ объяснилъ мн, что то были найденныя и обдланныя Моро дти большихъ двуногихъ. Моро надялся, что они будутъ снабжать насъ мясомъ къ столу, но ихъ привычка, какъ и у кроликовъ, подать своихъ маленькихъ, разрушила его проектъ. Эти созданьица уже попадались мн навстрчу ночью, когда я былъ преслдуемъ Человкомъ-Леопардомъ, а также наканун, во время моего бгства отъ Моро. Случайно одно изъ такихъ животныхъ, убгая отъ насъ, прыгнуло въ нору, образованную корнями поваленнаго втромъ дерева.

Не дожидаясь, пока оно выберется оттуда, мы ршили его поймать; оно стало плеваться, царапаться, какъ кошка, сильно тряся всмъ своимъ тломъ, пробовало даже кусаться, но его зубы были очень слабы и только слегка ущемляли кожу. Животное показалось мн красивымъ маленькимъ созданіемъ; по словамъ Монгомери, они никогда не роютъ земляныхъ норъ и очень чистоплотны. По моему мннію, такого рода животныя съ удобствомъ могли-бы замнить въ паркахъ обыкновенныхъ кроликовъ.

На своемъ пути намъ попался стволъ дерева, испещренный длинными царапинами и мстами очень глубокими надрзами. Монгомери указалъ мн на нихъ.

— Не сдирать кожу съ деревьевъ, это Законъ, — сказалъ онъ. — Они, по всей вроятности, показываютъ видъ, будто бы хотятъ очистить дерево!

Кажется, сейчасъ посл того мы встртили Сатира и Человка-Обезьяну. Сатиръ удивительно какъ напоминалъ Моро, мирнымъ выраженіемъ своего лица, настоящаго еврейскаго тина, голосомъ, подобнымъ рзкому блеянью, и своими сатаническими ногами. Въ моментъ встрчи онъ грызъ какіе-то плоды съ шелухой. Оба двуногихъ поклонились Монгомери.

— Поклонъ «Второму съ кнутомъ»! — начали они.

— Есть еще «Третій съ кнутомъ»! — сказалъ Монгомери.

— Поэтому будьте на сторож!

— Что, не его-ли передлывали? — спросилъ Человкъ. Обезьяна. — Онъ сказалъ… Онъ сказалъ, что его уже передлали!

Сатиръ съ любопытствомъ посмотрлъ на меня.

— Третій съ кнутомъ есть тотъ, который съ плачемъ шелъ въ море, у него тонкая и блдная фигура!

— У него есть длинный и тонкій кнутъ! — говорилъ Монгомери.

— Вчера онъ былъ въ крови и плакалъ, — сказалъ Сатиръ. — У васъ не идетъ кровь, и вы не плачете. У Учителя также не идетъ кровь и онъ не плачетъ!

— Метода Олендорфа, наизусть! — посмивался Монгомери. — У васъ пойдетъ кровь, и вы заплачете, если вы не будете осторожны!

— Онъ иметъ пальцы, у него пять пальцевъ, какъ у меня! — сказалъ Человкъ-Обезьяна.

— Пойдемте, Прендикъ! — проговорилъ Монгомери, взявъ меня за рукавъ, и мы продолжали свой путь.

Сатиръ съ Человкомъ-Обезьяной продолжали наблюдать за нами и обмниваться другъ съ другомъ различными замчаніями.

— Онъ ничего не говоритъ! — замтилъ Сатдръ. — Люди имютъ голосъ!

— Вчера онъ просилъ меня чего-нибудь покушать; онъ не зналъ, гд достать сть! — возразилъ Человкъ-Обезьяна.

Потомъ они еще съ минуту поговаривали, и я услыхалъ какъ Сатиръ началъ страннымъ образомъ насмшничать.

На обратномъ пути мы наткнулись на остатки мертваго кролика. Красное тло бднаго зврька было разорвано на части, изъ-за обнаруженныхъ внутренностей виднлся перегрызанный позвоночный хребетъ.

При такомъ зрлищ Монтомери остановился.

— Боже мой! — произнесъ онъ.