Чтение онлайн

Вскор мы прошли мимо вырубленныхъ и почернвшихъ стволовъ деревьевъ, дале очутились на ровномъ мст, посыпанномъ желтовато-благо цвта пескомъ, отъ котораго исходилъ дкій запахъ, ударявшій въ носъ и жегшій горло. Направо встртился обломокъ голой скалы, за нею виднлась голубая поверхность моря. Тропинка круто спускалась къ узкому ущелью межъ двухъ громадныхъ обожженныхъ и черныхъ скалъ. Мы направились туда. Этотъ проходъ посл ослпляющаго блеска срнистой почвы казался чрезвычайна темнымъ. Его стны поднимались отвсно и вверху почти сближались между собою. Красные и зеленые круги стояли передъ моими глазами. Мой провожатый внезапно остановился и произнесъ:

— Вы въ моемъ дом!

Мы находились въ глубин какой-то расщелины, которая сперва показалась мн совершенно темною. Я услышалъ разнообразные звуки и энергически протеръ лвой рукою свои глаза. Непріятный запахъ стоялъ кругомъ. Подобный запахъ бываетъ въ дурно содержимыхъ клткахъ съ обезьянами. Вдали виднлся холмъ, покрытый зеленью и освщенный солнцемъ; со всхъ сторонъ сквозь узкія щели проникали лучи свта и скудно освщали внутренность помщенія.

Нчто холодное коснулось моей руки. Я сильно задрожалъ и прямо противъ себя различилъ неопредленную розоватую фигуру, походившую боле всего на ободранное дитя. Въ этомъ созданіи, на самомъ дл, миловидныя черты ребенка сочетались съ отталкивающими чертами трехпалаго тихохода, какъ, напримръ, тотъ же низкій лобъ и т же медленныя движенія. Когда разсялось первое ослпленіе, причиненное быстрымъ переходомъ отъ яркаго солнечнаго дня къ темнот, я сталъ ясне видть окружающее. Маленькое существо, дотронувшееся до меня, стояло передо мною и испытующе разглядывало меня. Мой провожатый исчезъ.

Мсто представляло узкій вырытый проходъ, или, лучше сказать, глубокую расщелину между двумя высокими стнами остывшей лавы; съ каждой ея стороны поднимались кверху морскія травы въ перемежку съ пальмами и камышами. Скалы служили опорою этимъ растеніямъ, которыя образовывали собою простую берлогу, едва доступную лучамъ свта. Извилистая щель, ведшая въ оврагъ, имла не боле трехъ метровъ въ ширину и была загромождена остатками плодовъ и различнаго рода другими отбросами, издававшими зловоніе.

Маленькое розовое существо все еще разсматривало меня своими мигающими глазками, когда въ одномъ изъ ближайшихъ отверстій берлоги вновь показался мой человкъ-обезьяна, знакомъ приглашая меня войти. Въ тотъ же самый моментъ какой-то толстый кривобокій уродъ, согнувшись, вышелъ изъ пещеры, которая находилась въ конц этой странной улицы. Среди освщенной зелени листвы безобразная его фигура приподнялась, и онъ уставился на меня глазами. Я колебался, смутно желая бжать изъ этого мста по только-что пройденному мною пути, затмъ, однако, ршивъ испытать приключеніе до конца, крпче сжалъ свою палку въ рук и послдовалъ за моимъ проводникомъ подъ зловонный навсъ.

Я вошелъ въ полукруглое пространство, своею формой напоминающее пчелиный улей; около каменной стны, представлявшей перегородку внутри помщенія, была сложена провизія изъ разнообразныхъ плодовъ, кокосовыхъ и другихъ орховъ. Грубая деревянная и каменная посуда валялась разбросанной на земл и отчасти на плохенькой скамейк. Огня не было. Въ самомъ темномъ углу хижины сидла на корточкахъ какая-то безформенная масса; она при вид меня заворчала. Мой человкъ-обезьяна продолжалъ стоять, слабо освщенный свтомъ, проникающимъ черезъ входное отверстіе, и предложилъ мн расколотый кокосовый орхъ. Я пробрался до противоположнаго угла, услся на корточкахъ и принялся грызть съ возможнымъ спокойствіемъ орхъ, не смотря на одолевшій меня страхъ и на невыносимый спертый воздухъ въ хижин. У входа появилось розовое созданьице и вмст съ нимъ еще другое двуногое рыжаго цвта и съ блестящими глазами. Оба они принялись черезъ плечо глазть на меня.

— Гмъ! — проворчала неопредленная масса изъ противоположнаго угла.

— Это человкъ, это человкъ, — затараторилъ мой вожатый, — человкъ, живой человкъ, подобный мн!

— Довольно! — ворчливо прервалъ его голосъ, выходившій изъ мрака.

Я грызъ свой кокосовый орхъ среди напряженной тишины и старался, но безъ успха, увидть, что происходило въ темнот.

— Это человкъ? — переспросилъ голосъ. — Онъ пришелъ жить съ нами?

Голосъ былъ сильный, немного запинался и заключалъ въ себ какую-то странную интонацію, которая особеннымъ образомъ дйствовала на меня; произношеніе, однако, было боле или мене правильное.

Человкъ-обезьяна посмотрлъ на меня, какъ бы ожидая чего-то. Я понялъ его молчаливый вопросъ и отвчалъ:

— Онъ пришелъ жить съ вами!

— Это человкъ; онъ долженъ изучить законъ!

Я начиналъ теперь различать среди царствующей темноты неясный черный контуръ существа, съ вдавленной въ плечи головой, сидвшаго въ углу на корточкахъ. Въ пещер стало еще темне отъ появленія у входнаго отверстія двухъ новыхъ головъ. Моя рука сильно сжала оружіе. Существо изъ темнаго угла заговорило возвышеннымъ голосомъ:

— Повторяйте слова!

Въ начал нельзя было разслышать его словъ, но вдругъ онъ громко растянулъ нараспвъ:

— Не ходить на четырехъ ногахъ — это законъ…

Я остолбенлъ.

— Повторяйте же слова! — пробормоталъ человкъ-обезьяна. При этомъ онъ самъ повторилъ ихъ, и вс существа, которыя толпились у входа, поддакнули ему хоромъ съ какою-то грозной интонаціей въ голос.

Я убдился, что мн должно также повторять эту глупую формулу, и тогда началась безумная комедія. Голосъ впотьмахъ напвалъ фразу за фразой, на манеръ причитываній, а вс остальные присутствующіе повторяли ихъ. Произнося слова, они въ то же время раскачивались изъ стороны въ сторону и ударяли себя по бедрамъ; я слдовалъ ихъ примру.

Мн казалось, что я уже умеръ и нахожусь въ мрачной пещер загробнаго міра, окруженный таинственными уродами. Кое-гд въ пещеру скудно проникали лучи солнца. Вс мы раскачивались и пли въ унисонъ:

— Не ходить на четырехъ ногахъ! Это законъ… Разв мы не люди?

— Не кушать ни сырого мяса, ни рыбы. Это законъ. Разв мы не люди?

— Не сдирать коры съ деревьевъ. Это законъ. Разв мы не люди?

— Не гнаться за другими людьми. Это законъ. Разв мы не люди?

Можно себ представить все остальное посл подобныхъ глупыхъ запрещеній; посл нихъ мн казались возможными и всякія другія запретительныя статьи, еще боле безсмысленныя, невозможныя и безнравственныя. Особаго рода усердіе овладло всми нами. Раскачиваясь и бормоча все скоре и скоре, мы повторяли статьи страннаго закона. Хотя я нсколько и поддался вліянію этихъ дикарей, тмъ не мене, въ глубин души готовъ былъ смяться надъ всмъ происходившимъ. Мы проговорили вслухъ цлый рядъ запрещеній, затмъ начали напвать новую формулу закона.

— Ему принадлежитъ домъ страданій!

— Ему принадлежитъ способность творчества!

— Ему принадлежитъ способность вредить другимъ!

— Ему принадлежитъ способность исцлятъ!

Дале потянулась длинная серія перечисленій, произнесенныхъ на какомъ-то непонятномъ для меня жаргон, съ постояннымъ присовокупленіемъ словъ: «Ему принадлежитъ». Кого они подразумвали подъ этимъ словомъ, для меня оставалось загадкой. Мн казалось, что я сплю и вижу сонъ, но никогда я не слыхалъ во сн пнія.