Чтение онлайн

Мы их в сраженье вовлечем, однако той порой

В засаде спрятанный отряд захватит вход второй[513].

В Бокер войдя на всем скаку тропою обходной,

Неся насилие и смерть мечом и булавой,

40 Мы вражьей кровью окропим все камни мостовой,

Погибнем или победим, рискуя головой.

Коль враг приманку не возьмет, придется нам, ей-ей,

От врат Бокера отступить, смирясь с судьбой своей,

Иль мир с Раймоном заключить, дабы спасти людей»[514].

45 «Сей план, Фуко, — воскликнул граф, — нам не грозит бедой!

И если недруг устоит, храним своей звездой,

Добьюсь я, чтоб моих людей вернул граф молодой.

В Бокер я грамоту пошлю с послом учтивым, в ней

Богатый выкуп предложу, поскольку нет верней

50 Пути, чем злато посулить тому, кто победней.

Затем, свернув свои шатры, скажу вам без затей,

Мы все в Тулузу поспешим, пришпорив лошадей,

И там с лихвою возместим ущерб от сделки сей.

Взяв дань с тулузских горожан, вернув свое с лихвой,

55 Мы всё, что там ни соберем, поделим меж собой,

Затем с дружиною своей, которой люб разбой,

Возьмем Марсель и Авиньон, людской размечем рой

И возвратим Бокер».

Лесса 169

Монфор идет на штурм укреплений окситанцев

«Когда мы возвратим Бокер, что был мне Папой дан,

Я на воротах прикажу повесить горожан,

Чтоб впредь не поднял головы изменник и смутьян!»

Сказал Монфору Юк Ласи, избрав суровый тон:

5 «Готов ли суп, любезный граф? По вкусу ль поперчен?

Вы в силах только полагать, каков бы ни был план,

Дано Христу располагать судьбою христиан.

Легко ли город покорить, что нами окружен?

Любовь в сердцах у горожан воздвигла бастион,

10 Им графа юного в князья Господень дал Закон,

Христос — духовный их Отец, Раймон — их сюзерен;

Лишь страх принудил горожан идти тропой измен,

Когда их городом владеть стал Лев, Кресту взамен![515]

Насилье, граф, ведет ко лжи. Все клятвы — прах и тлен,

15 Когда тому принесены, кто взял обманом лен.

Нет, не по праву юный граф своих земель лишен,

А там, где право пало в прах, любой упрек смешон.

Вас, граф, во многом упрекнуть имею я резон.

Иль все мы здесь сошли с ума? С начала всех времен

20 Столь тщетно ветер не взвивал шелка ничьих знамен,

Ведь о лишениях враги не слышат и в помин:

У них отличная еда, прекрасный выбор вин,

Им в день привозят корабли со снедью сто корзин.

Жара бокерцев не томит, их шлем не раскален,

25 А нас пугает жаркий день и ясный небосклон,

И черств тот хлеб, что мы едим, и плох, и пресен он.

К тому же в действиях своих враг вовсе не стеснен,

Бокерцы могут покидать свой город без препон,

Держа нас в страхе день и ночь. Забыв покой и сон,

30 Мы ночью не снимаем лат и меч наш обнажен.

Мы здесь попали в сущий ад. И столь тот гнет силен,

Что все здесь заживо гниют и не слабеет стон».

Но граф ответил: «Не пришел день скорбных похорон!

И есть у вас и у меня святая цель, барон.

35 Кто телом жертвует своим, крепя Господень трон,

В рай после смерти попадет, от вечных мук спасен».

Воскликнул доблестный Руси:[516] «Клянусь, что граф Симон

Имеет сердце короля. К чему нам слов туман?

Спасаться бегством королю не позволяет сан!

40 И чтобы в скупости, сеньор, вас не винил мужлан,

Купите нам других коней, свой облегчив карман.

Тогда будь вплоть до Рождества сей город осажден,

Мы непременно победим, освободив донжон».

«Итак, — сказал Ги де Леви, — успех не предрешен,

45 Коль могут жители кормить своих детей и жен;

Не заперт в городе своем враждебный гарнизон».

До Богородицына дня[517] никто не нес урон;

Когда же, праздник возвестив, поплыл над миром звон,

Немало седел боевых легло на ткань попон.

50 Взялись французы за мечи, всяк был к оружью зван,

В своем шатре любой барон и каждый капитан[518]

Стянули на броне ремни, одев железом стан.

Жестокость в сердце у бойцов нашла себе притин;

И в битве жалости не знал отважный паладин,

55 Который опытен и мудр и не для зла рожден,

Вооружением богат и силой наделен.

Я вам, сеньоры, назову лишь несколько имен:

Там был отважный де Берзи, затем сеньор Эмон,