Чтение онлайн

– Пудов приходил позавчера, – сказал он. – Принес мяса и крупы. И вот это, – кивнул на занавеску.

Я хмыкнул. Это было похоже на Гришу.

– Как вы?

– Лучше. – Он сел на стул напротив, положил руки на колени. – На улицу стал выходить. Недалеко, до лавки. А вчера до парка.

Сказал это так, как человек говорит о серьезном достижении, и мне пришлось напомнить себе, что для него это действительно было таковым.

Практик с тремя открытыми Чарами, по силе сопоставимый с ректором Академии, пять лет боялся выйти на улицу днем.

Я не стал это обсуждать. Просто кивнул.

– Хорошо.

Он посмотрел на меня. Серые глаза были спокойными и внимательными, а не тусклыми, как раньше.

– Ты не за чаем приехал. – Прозвучало не вопросом.

– Не за чаем. – Я поставил кружку на стол. – Петр Иванович, у меня большая дилемма.

Я рассказал.

Турнир. Условия. Полтора года. Желание к Кавелиным – шанс заложить основу для собственного клана. Такой шанс может не появиться больше ни разу за всю мою жизнь.

Симонов слушал не перебивая. Когда я закончил, помолчал.

– Я понимаю, зачем тебе клан, – сказал он наконец. – Ясенев, последний в роду. Но турнир это один шанс из многих. Появятся другие.

– Когда?

– Ты молод. Времени хватит.

– Времени всегда хватит, – сказал я ровно, без нажима. – Но шансы не ждут. Если бы я так рассуждал раньше, если бы решил, что времени хватит, что можно не торопиться, до сих пор бы сидел в Мильске и ждал удобного момента. Или и вовсе был бы мертв.

Симонов чуть прищурился.

– Это не одно и то же.

– Одно. Если я останавливаюсь, когда впереди реальный шанс, значит, я уже не тот человек, который сюда добрался. – Я помолчал. – Я не прошу вас одобрить, потому что уже все решил. Я прошу помочь найти путь.

Он долго молчал. Потер руки – жест, который я у него уже хорошо знал. Суставы, привычка.

– Ладно, – вздохнул он. – Тогда давай еще раз посмотрим на твой Дух. Внимательно.

– Вы уже смотрели.

– Смотрел. Но коротко. Сейчас хочу основательно.

– Что именно ищете?

Он покачал головой.

– Пока не знаю. Садись на пол.

Я сел, скрестил ноги и закрыл глаза. Как и в прошлый раз подавил искру Звездного, убрав иллюзию.

А Симонов точно так же положил руку мне между лопаток. И пустил Дух.

В прошлый раз осмотр длился минут сорок. Сейчас Симонов не остановился на сороковой минуте. И не на часе.

Нити его Духа двигались медленнее, чем в прошлый раз. Задерживались на каждом участке на минуты. Возвращались. Обходили, пробовали с другой стороны.

Один раз я почувствовал, как его Дух замер на уровне моего живота – там, где свернутое облако моей собственной энергии медленно вращалось в привычном ритме, – и простоял так, наверное, минут двадцать не двигаясь.

Потом перешел выше. Грудь. Искра Звездного. Обошел ее, как и в прошлый раз. Я чувствовал его нити, медленно курсирующие вокруг искры, как пальцы вокруг горячего предмета, не прикасаясь, но изучая жар.

Потом голова. Дух Зверя. Здесь Симонов был особенно осторожен.

Я сидел и ждал.

Ноги затекли через полтора часа. Через два, заныла поясница. Через два с половиной я поймал себя на том, что считаю собственное дыхание, чтобы не сойти с ума от неподвижности. Во рту пересохло. Где-то за дверью, далеко внизу, слышались шаги соседей, стук, приглушенный голос.

Но я не шевелился. Не прерывал.

Лицо Симонова не видел – он стоял сзади. Но несколько раз его дыхание менялось: учащалось, замирало, снова выравнивалось. Один раз он тихо выдохнул через зубы. А однажды чуть слышно хмыкнул.

Три часа. Может, три с половиной. Свет в окне сместился, став желтым, предвечерним.

Наконец его рука ушла с моей спины. Нити Духа схлынули, и я ощутил их отсутствие как холод – как если бы откинул теплое одеяло в морозной комнате.

Открыл глаза, медленно разогнул ноги, колени хрустнули. Повернулся.

Симонов сидел, привалившись плечом к стене. Глаза закрыты, лицо бледное, с тонкой пленкой пота на лбу. Он тяжело дышал, грудь поднималась ровно, но глубоко, как после долгой физической работы.

Через минуту открыл глаза, но я не смог прочитать в них ничего. Ни намека на то, понял ли он что-то, или все так и закончилось тупиком.

– Ну? – спросил я.

Тишина.

– Петр Иванович.

Он медленно встал и отошел от стены. Сел на свой стул, сцепил пальцы. Расцепил и снова сцепил.

– Мне нужно подумать, – сказал он.

– О чем?

– О том, что я увидел.

– А что вы увидели?

Длинная пауза.

– Саша, – сказал он, – уезжай. Приезжай на следующих выходных – тогда и поговорим.

Внутри вспыхнуло. Три с лишним часа я просидел на холодном полу, не шевелясь, пока он ощупывал каждый кусок моего тела нитями Духа. Три часа. А теперь – «подумать»?

– Хоть что-нибудь, – сказал я ровно. – Хоть намек. Это хорошее или плохое?

Он посмотрел на меня. В серых глазах мелькнуло что-то – не раздражение, скорее колебание. Ему хотелось сказать, но он себя удержал и медленно произнес:

– Я не уверен. И не хочу обнадеживать раньше, чем пойму до конца. Приезжай через неделю.

Очень хотелось настоять. Сказать, что я приехал0, сидел три часа, у меня сроки, мне не до ваших раздумий.

Но не сказал.

Потому что Симонов был не тем человеком, которого можно торопить. Он прожил сто пятьдесят лет и видел вещи, о которых мне даже думать было рано. Если говорил «нужно подумать» – значит, действительно нужно. И если я сейчас начну давить, он не скажет больше, чем готов сказать.

– Хорошо, – решил наконец. – Только не через неделю, а через две – у меня расписание такое.