Чтение онлайн

– Эй! – подал я голос. – Есть кто?

В ответ донёсся сухой, деликатный кашель.

В дальнем правом углу в комнату вдавался небольшой квадратный кабинет. Дверь в него была приоткрыта, и на ней золотыми буквами значилось:

Я заглянул внутрь. Молодой человек небрежно растянулся на марокканском диване. Он взглянул на меня без особого интереса.

– Полагаю, вы мистер По, – сказал я. – Я Мейсон Алджерс Рейнольдс из Хардвера, штат Виргиния.

Он едва заметно кивнул. Поскольку передо мной был не кто иной, как сам потрясающий Эдгар По, я почувствовал, что могу говорить начистоту.

– Я нечаянно убил собственного двойника. Я беглец, и теперь нуждаюсь в месте.

Он слегка округлил глаза – глаза, что были глубокими омутами тьмы под высоким и, пожалуй, излишне выдающимся лбом. Даже если я позабуду всё остальное об Эдгаре По, образ его глаз не изгладится из моей памяти никогда. Казалось, они смотрели одновременно наружу и внутрь – в любой миг с одинаковой пристальностью следили и за игрой фантазий его собственного разума, и за случайностями внешнего мира. Его глаза были чудесными вратами между двумя мирами. Что до остального лица, у него был прямой рот, приятный орлиный нос, тонкие усики и тёмные волнистые волосы, уже слегка поредевшие на висках. Но глаза решали всё; они были светильниками, на свет которых летел трепещущий мотылёк моей души.

– Сколько вам лет? – наконец спросил он.

Голос у него был низкий и ясный, а линия губ, пока он говорил, успевала передать удивительно широкий спектр чувств: от презрения к скуке, от скуки к веселью, затем к интересу и, наконец, к искреннему участию.

– И почему вы говорите о двойнике?

– Мне пятнадцать, мистер По. Я называю его двойником, потому что парень, которого я застрелил – исключительно по случайности, заметьте! – был блондином, как и я, и в точности моего роста. Мне паршиво из-за этого, а шериф Гарми желает заполучить меня живым или мёртвым. Я всего лишь забирал обратно деньги па за виски у мистера Слоута в отеле «Либерти» в Линчберге. На эти деньги я должен был купить жену для нашего раба Оты, но одна из девиц мистера Слоута стащила их у меня.

– Блуд и смертоубийство в пятнадцать лет, – задумчиво произнёс По. – Живенький малец. Истинный виргинец. Надеюсь, своего африканца вы к нам в контору не притащили?

– Никак нет, сэр. Ота пошёл своей дорогой, едва вчера мы добрались до Ричмонда. Я читал ваши рассказы в «Вестнике», мистер По, и они мне очень понравились. Я «Беренику» и «Рукопись, найденную в бутылке» практически наизусть знаю. Я читаю и пишу лучше всех в Хардвере и даже в Линчберге. Как думаете, нашлось бы для меня какое-нибудь место? Только вы не должны никому называть моё настоящее имя. Зовите меня Мейсон Бастлер.

– Что ж, входите, младший брат, – сказал он, быстро взмахнув своей тонкой белой рукой. – И закройте дверь.

Я переступил порог кабинета и притворил за собой дверь. Помимо дивана, здесь были книжные полки, два деревянных стула с прямыми спинками и письменный стол, заваленный ворохом бумаг. На полу то там, то сям тоже громоздились книги. В стене за столом мистера По имелось окно. Я взял один из стульев и сел.

– Я мог бы помогать в типографии, – предложил я.

– Настоящий типографский чертёнок [4] , – сказал По. – Вас зовут Мейсон? Ваш отец принадлежит к Вольным каменщикам?

– К масонам? Нет, сэр. Мы епископалы. Ма умерла, а па пьёт. Всё моё достояние – пятьдесят центов да залоговый билет на пистолет.

– Вы забываете о своём буколическом здоровье, – с улыбкой заметил По. – И о великолепном облачении, что вы носите на своих плечах. Вы пустились в плаванье по воле волн, Мейсон, и приливы судьбы уносят вас в открытое море. Мне знакомо это чувство, слишком хорошо знакомо.

Он умолк и некоторое время разглядывал меня, выражение его лица слегка менялось в такт стремительному потоку его мыслей.

– Я помогу вам, – произнёс он вскоре. – Хотя сперва мне нужно записать свои утренние размышления. Сегодня я отложил в сторону эти проклятые книжные рецензии, чтобы поработать над новой историей. Употребляете ли вы спиртное?

– Нет, сэр. Не хочу стать таким, как па.

– Я тоже не желаю быть безумным фермером-рабовладельцем, Мейсон, но сегодня библейская суббота, а мистер Уайт уехал в Питерсберг. Позволь мне, как я уже сказал, сохранить плоды моих прерванных трудов, а затем мы с вами отправимся в кабак, юный убийца, юный чертёнок, юный Мейсон, nee [5] Рейнольдс, appelle [6] Бастлером. Бастлер – в этом имени слышится что-то от гнусного, ханжеского дурака. Вам лучше сохранить собственное имя. Я близко дружен с неким Иеремией Рейнольдсом, блестящим человеком со всеобъемлющим умом. Он приедет сюда на следующей неделе, возможно, чтобы устроить мою судьбу. У меня есть чудесный план исследовательской экспедиции. А теперь – тишина!

Спустив ноги на пол, он проворно пересел за свой письменный стол. Взяв в руку перо, он быстро писал без малого час. За всё то время, что его перо безостановочно бегало по бумаге, он ни разу даже не взглянул в мою сторону. Не желая мешать его трудам, я коротал время за просмотром книг, сложенных стопкой на полу возле моего стула. Я заметил книгу писем и воспоминаний поэта Кольриджа, памфлет под названием «Экспедиция к Южным морям» того самого Иеремии Рейнольдса, о котором только что говорил По, а также несколько путевых заметок о Швейцарии, Испании и Пенсильвании. На самом же дне стопки покоился географический трактат со следующим заглавием: «Теория концентрических сфер Симмса, доказывающая, что Земля полая, обитаемая изнутри и широко открытая у полюсов. Сочинение Гражданина Соединенных Штатов». Этот странный трактат привлёк моё внимание, и я погрузился в его чтение.

«Теория Симмса» открывалась целой чередой предисловий, оправданий и объявлений, суть которых сводилась к тому, что капитан Джон Кливс Симмс, «Ньютон Запада», был великим гением, коего мир ценил крайне мало. О Симмсе говорилось так много, что я вскоре пришёл к выводу: книгу написал он сам. Когда все хвастовство и разглагольствования остались позади, выяснилось, что Симмс считал нашу планету огромной полой сферой с колоссальными отверстиями зияющими на Северном и Южном полюсах. Согласно Симмсу, каждое из этих отверстий насчитывало около четырёх тысяч миль в поперечнике. Симмс утверждал, что корабль вполне может перевалить за кромку такого отверстия и пройти прямиком на внутреннюю поверхность Полой Земли. Предполагалось, что эта внутренняя поверхность покрыта материками и океанами точно так же, как и внешняя. У Симмса имелись и дальнейшие выкладки о других полых сферах, расположенных концентрически внутри главной, но эти дополнительные сферы показались мне лишь излишней приправой к той вдохновенной чепухе, коей являлась его первоначальная идея – Полая Земля.

Эта мысль до того меня позабавила, что я с жадностью принялся читать дальше, совершенно позабыв про Эдгара По, занятого за своим столом. У Симмса – или у его рупора, Гражданина Соединенных Штатов, – имелся целый список причин, почему наша планета на самом деле представляет собой полую оболочку. Центробежная сила стремится вытолкнуть всё вещество вращающейся планеты наружу, превращая его в сферическую оболочку. Если поднести конец магнита к листу бумаги с железными опилками, опилки сами собой сложатся в пустотелое кольцо. Стебли пшеницы и птичьи перья внутри полые. Тяжёлые горы стоят поверх лёгкой почвы. Вещество вокруг Сатурна складывается в кольца. Полюса Марса выглядят тёмными, потому что это на самом деле гигантские отверстия, ведущие внутрь полой планеты. Правильное толкование древнееврейских слов theoo и beoo, показывает, что вместо привычного начала: «Земля же была безвидна и пуста», в Библии на самом деле сказано: «Земля была безвидна и ПОЛАЯ!» И наконец, как решающий аргумент: планеты должны быть полыми, потому что это «сие являет великую экономию материи».

Великую экономию материи. Мне по душе пришёлся ход мыслей Симмса. Меня всегда тянуло к неизведанному; о, каким приключением стало бы открытие целого нового мира – мира, сокрытого внутри! Каково это – перевалить на корабле через эту огромную толстую кромку и очутиться внутри? Каковы там условия, под сводами Полой Земли? И почему до сих пор ни один путешественник не привёз известий об этих гигантских, размером с материк, провалах в арктических и антарктических морях? У Гражданина Соединенных Штатов нашлось два ответа. Во-первых, земное магнитное поле во внутренней вселенной меняет своё направление, а это значит, что вдоль краев этих отверстий поле устремляется с востока на запад, порождая феномен, именованный Гражданином «закрученными меридианами». Исследователь, который попытается довериться компасу и держать путь к Северному или Южному полюсу, неизбежно закончит тем, что будет кружить на восток или на запад вдоль самого края одного из этих исполинских отверстий. И даже если исследователь откажется от использования компаса в пользу более надежного метода – астрономической навигации, его попытки проникнуть внутрь будут серьезно затруднены из-за «великих ледяных стен», окружающих провалы как на севере, так и на юге. Эти ледяные валы иногда видели моряки – китобои и промысловики, застигнутые штормами, – но никто из известных нам людей не выжил после попытки пройти за них. Симмс полагал, что лучший способ достичь Полой Земли – двигаться на север через ледяные поля от самых северных берегов Сибири.