Чтение онлайн

В понедельник утром я спустился к завтраку пораньше, чтобы По не ускользнул на работу без меня. На завтрак давали чай, тёплое молоко, овсянку и патоку. Я размеренно ел, пока не появился Эдди. И хотя за столом, кроме меня, больше никого не было, его взгляд скользнул мимо, словно я был всего лишь очередным безликим постояльцем.

– Доброе утро, Эдди, – сказал я.

Он вздрогнул и пролил немного чая на стол.

– Ты должен звать меня мистер По.

– Вы ведь меня помните, мистер По? Мейсон Бастлер?

– Я думал, твоя фамилия Рейнольдс, – угрюмо буркнул он, размешивая тягучую каплю патоки в своём чае. – Иеремия Рейнольдс приезжает к нам на следующей неделе. Вы не родственники?

Я покачал головой. В брошюре Рейнольдса о Южных морях говорилось, что он из Пенсильвании, а моя семья жила в Хардвере с 1710 года.

– Вам не стоит звать меня Рейнольдсом, мистер По, потому что… – не желая произносить это вслух, я сложил большой и указательный пальцы, изображая пистолет. – Мой двойник?

– Смутные фантазии, – отозвался он, допивая чай с болезненным видом. – Ты – кошмар, явившийся на мою голову.

– Пожалуйста, мистер По, вы ведь обещали порекомендовать меня мистеру Уайту на должность…

– …чертёнка. – Он так и впился в меня своими тёмными сверкающими глазами. – Разве у меня мало собственных забот?

– Я должен платить вашей тётушке три доллара в неделю, – поспешно сказал я. – И готов делать всё, что смогу, чтобы помочь вам: бегать с поручениями, переписывать тексты – что угодно.

Он ненадолго задумался и наконец коротко и мрачно кивнул.

– Ну хорошо, Мейсон. Ты изводишь меня до полусмерти, а потом предлагаешь любую помощь? Что ж, ты действительно будешь делать всё что угодно, и гораздо быстрее, чем тебе кажется, – он поглядел на меня ещё какое-то время, а затем поднялся, собираясь уходить. – Сбегай наверх и скажи тётушке, пусть отдаст тебе свиток рукописей, позабытых мной.

В редакции «Вестника» Эдди представил меня мистеру Уайту и Глендону, их печатнику. Уайт был краснолицым и нетвёрдо держался на ногах, а Глендон оказался поджарым, длинноволосым мужчиной с густыми усами и протяжным южным выговором. Чтобы проверить мои способности, Уайт, Глендон и Эдди встали надо мной и принялись наблюдать, как я вычитываю колонку и набираю строку текста. Почему-то выкладывать литеры в зеркальном порядке, как того требовал наборочный станок, давалось мне без всякого труда. Меня наняли помощником Глендона с жалованьем в шесть долларов в неделю, с условием, что в свободное от печати время я буду исполнять обязанности мальчика на побегушках.

Первые несколько дней пролетели незаметно. Глендон в основном занимался самим набором; я же грел смолу и раскладывал использованные литеры обратно по ячейкам касс. Кроме того, я помогал управляться с большим железным прессом – настоящим чудовищем, куда более строптивым, чем наш старый Даммит.

До пансиона было рукой подать, так что каждый день в полдень я возвращался туда на обед. Эдди обычно оставался в редакции «Вестника», поглощённый своей новой морской повестью и редакторскими заботами – перепиской и рецензиями. За обедом Вирджиния неизменно садилась со мной рядом; она где-то выведала, что я вырос на ферме, и теперь обожала расспрашивать меня про детёнышей всякой скотины. Я потакал её любопытству, хотя от писклявого голоска, вырывавшегося из сокрытого в её пухлой шее горла, у меня всякий раз зубы заходились.

В субботу нас отпустили в полдень. Глендон сказал, что я отлично справляюсь, а мистер Уайт выдал мне шесть серебряных долларов. Я был на седьмом небе от счастья. Перед самым моим уходом Эдди высунулся из своего кабинета и подозвал меня. В руке он держал написанное от руки письмо. Было заметно, что содержание письма чем-то его расстроило. Шагая взад-вперёд по комнате, он потребовал, чтобы я отдал ему три доллара за проживание, которые задолжал миссис Клемм.

– Я бы предпочёл этого не делать, мистер По, – ответил я ему. – Мне будет спокойнее, если я передам деньги ей лично.

– Тётушка Мария доверяет мне ведение дел, – сказал Эдди, нетерпеливо протягивая руку.

Всю неделю он был трезв, но сейчас я засомневался: не вернулась ли к нему жажда выпивки? Мистер Уайт не платил ему каждую неделю, как мне. Эдди получал жалованье только в последнюю субботу месяца, а это значило, что прямо сейчас он был так же нищ, как и на прошлой неделе. Отдай я ему эти три доллара, он, скорее всего, спустил бы их в первой же таверне, а потом меня же и обвинил бы. Я крепко сжал деньги в кулаке, не вынимая руки из кармана.

– Я как раз возвращаюсь в пансион, – сказал я, пятясь из кабинета. – Время обеда. Пойдёмте лучше со мной, Эдди. Вам же не хочется, чтобы всё закончилось так же, как в прошлую субботу.

С явной неохотой он поплёлся вместе со мной обратно в пансион. Миссис Клемм приготовила суп из белокочанной и цветной капусты, аромат которого чувствовался еще с улицы. Я прошёл в столовую и уселся рядом со старым доктором Кастером – врачом, уже отошедшим от практики. Вирджиния тут же заняла стул рядом со мной и спросила, сколько времени нужно крошечным пушистым цыплятам, чтобы вылупиться из скорлупы, и случается ли так, что эти милые малютки задыхаются, пока вылупляются. Эдди, сидевший во главе стола, так и буравил нас взглядом, пока мы болтали. Как бы мне хотелось, чтобы он поменялся со мной местами! Миссис Клемм сидела на другом конце стола, а напротив нас с Вирджинией расположились вдова Боггс средних лет и братья Реддл. Реддлы были близнецами, похожими как две капли воды, а звали их Райс и Брауни. Оба они вкалывали на фабрике плиточного табака. В Хардвере мне уже попадались подобные личности.

Когда миссис Клемм разливала суп, один из Реддлов наклонился вбок и громко испортил воздух. Не успел звук стихнуть, как второй тут же съязвил:

– Не извиняйся, Брауни. Всё равно пахнет точь-в-точь как наш обед.

Они заржали как гиены, а вслед за ними захихикала и Вирджиния. Однако больше никто не нашёл это забавным, и уж особенно Эдди. Он так резко вскочил со стула, что тот опрокинулся на пол. Схватил Вирджинию за руку и увёл её из столовой наверх. А я преспокойно продолжал есть. Какая-никакая, а всё же еда, к тому же к ней полагался грубый хлеб, который можно было макать в суп.

После обеда я отдал миссис Клемм три доллара за постой и еду и вышел посидеть на крыльцо. Я было подумывал спуститься в Скримертаун и поискать Оту или дойти до речного затона и пораспрашивать, что стряслось с остальными парнями с бато. Я никак не мог выкинуть их из головы. Неужели они все тоже дали дёру, как Лютер? И пошёл ли уже слух о том, что я сбежал в Ричмонд? Как там па справляется без меня? Может, стоит попросить у Эдди немного бумаги да черкнуть ему письмо?

Стоило мне подумать об Эдди, как он тут же объявился. Не успел я и слова вымолвить, как он уже навис надо мной – встал так близко, что я даже не мог подняться со своего кресла-качалки. Его лицо было искажено злобой и яростью.

– Ну и изворотливый же ты, вкрадчивый хорёк, не так ли? – он так ткнул меня в грудь, что моё кресло резко качнулось. – Убийца! Ты таскаешь меня по тавернам, ты без зазрения совести пользуешься моим расположением, ты змеёй вползаешь в мой зачарованный сад, а теперь ещё и из кожи вон лезешь, чтобы настроить мою милую Сестрёнку против меня.

Он угрожающе поднял руку.

– Не будь ты такой ничтожной, смердящей тварью, я вызвал бы тебя на дуэль.

Он попытался ударить меня по голове, но я смог уклониться. Это разозлило его ещё сильнее. Он снова ткнул меня пальцем в грудь.