Чтение онлайн

– Тебя надо пороть кнутом, паршивый деревенский олух! А ну вставай, если смелый!

Эдди вообще был не из тех людей, кто мог испугать физической мощью, но я при всём желании не мог подняться: кресло раскачивалось взад-вперёд со страшной силой, а сам он стоял так близко, что мои колени упирались в его собственные.

Он воспринял это как победу и гордо зашагал прочь через луг Капитолийской площади, напоследок бросив на меня злорадный взгляд:

– Твори свои худшие козни, демон, но её рука всё равно будет моей!

Я так и остался сидеть, недоумевая, в чём вообще дело. Во всём этом бенефисе Эдди мне почудилась какая-то фальшь. На крыльце появилась миссис Клемм.

– Он ушел? – спросила она меня.

– Да, пошёл вон в ту сторону, – ответил я ей. – Был очень зол.

Миссис Клемм склонила голову набок и задумчиво посмотрела на меня.

– Ты что же, неравнодушен к моей Вирджинии? – спросила она наконец.

– Нет, мэм.

Она вздохнула.

– Я так и думала. Вирджинии нравится разговаривать с тобой, Мейсон, потому что ты, мальчик, ближе ей по возрасту. Но она принадлежит Эдди. Так было предначертано. Когда-то я мечтала вывести Вирджинию в свет, но Эдди – гений, и мы ему так нужны. Они должны пожениться как можно скорее. Он и слышать ничего другого не желает.

– Они женятся из-за меня? Поверьте, миссис Клемм, я не имею никаких видов на Вирджинию.

– Дело не только в тебе, дорогой, – сказала миссис Клемм. – Я всегда считала, что совместная жизнь Эдди и Вирджинии в одних комнатах может вызвать пересуды. Для всех будет лучше, если они поженятся. А уж раз Эдди так распалился, то почему бы не сделать это сегодня.

Она ушла в дом, а на крыльцо вышли Райс и Брауни Реддл, направлявшиеся в таверну. Они спросили, не хочу ли я пойти с ними, но я отказался. Брауни дал мне плитку табака, и они ушли. В Хардвере я привык ничего не делать, так что мне было вполне по душе просто сидеть на крыльце, жевать табак и ощущать в кармане приятную тяжесть трёх серебряных долларов.

– Простите, молодой человек, здесь живёт Эдгар По?

На меня смотрел крепко сбитый мужчина среднего роста. У него был маленький нос, широкое лицо и сильно обветренная, загорелая кожа. Я знал, что у Эдди ещё остались неоплаченные долги, поэтому не стал отвечать напрямую.

– Как вас зовут, сэр? – спросил я.

– Иеремия Рейнольдс, – представился он. – Приехал из Вашингтона повидаться с мистером По. Я посылал ему письмо, уведомляя, что прибуду сегодня.

Я встал и поприветствовал его.

– Эдди о вас рассказывал. Он ушёл, но, полагаю, скоро вернётся. Меня зовут Мейсон Бастлер. Я… я знаю нескольких Рейнольдсов из Хардвера, в Виргинии.

– Ну, я-то родом откуда угодно, только не из Виргинии, – рассмеялся Рейнольдс, ставя на пол свой дорожный саквояж и присаживаясь. Когда он улыбался – а делал он это часто, – его дублёная кожа собиралась множеством морщинок. – Так чем ты занимаешься, Мейсон? И что же мистер По обо мне рассказывает? Надеюсь, только хорошее?

– Мистер По взял меня на должность типографского чертёнка в «Южный литературный вестник», – сказал я. – А что до вас… он свято верит в теорию Симмса о том, что на Северном и Южном полюсах есть огромные дыры, ведущие внутрь земли. И он был страшно разочарован, что в своей речи перед Конгрессом в прошлом месяце вы ничего не сказали о Полой Земле.

– Десять лет назад я и сам был такой же горячей головой, как наш Эдди, – усмехнулся Рейнольдс. – Я ездил из города в город вместе с мистером Симмсом и читал лекции. Странная он был птица, наш Симмс. Он ведь умер, ты знаешь; на его могиле в Огайо красуется огромная полая сфера. Мы с Симмсом обратили в свою веру немало людей, и Конгресс даже одобрил экспедицию, но из этого ничего не вышло. В конце концов мне пришлось самому возглавить экспедицию в высокие южные широты. Мы дошли до шестьдесят седьмого градуса – на тысячу миль южнее Фолклендских островов. Ты ведь наверняка слышал о Южноокеанской Пушной Компании и Исследовательской Экспедиции?

– Об этой экспедиции и шла речь в вашей брошюре? – вежливо спросил я.

– Именно так! – Рейнольдс прямо-таки просиял. – Какое удовольствие встретить столь эрудированного юношу! Знакомство с мистером По определённо пошло тебе на пользу. Да, я повёл собственную экспедицию на поиски южного полярного отверстия, но очень скоро команда – невежественные, жадные до наживы зверобои – взбунтовалась и заставила нас повернуть назад. Чтобы не возвращаться с пустыми руками, я велел высадить меня в Чили, где и провёл несколько лет в скитаниях. Мне потребовалось без малого пять лет, чтобы вернуться в то, что мы зовём цивилизацией. Тоже мне, цивилизация – эта свора краснозадых джексоновцев, заседающая в Конгрессе нашей бедной молодой страны! Но отверстие Симмса реально, юный Мейсон. У меня есть образцы и свидетельства, доказывающие это. Что скажешь вот об этом?

Он достал из кармана какой-то белый предмет размером с большой палец и протянул мне. Это был клык какого-то животного, сплошь покрытый линиями, в которые какой-то туземный умелец втёр чернила. Вдоль всего зуба тянулась подробная карта – очертания Чили со всем его хитросплетением островов. С меньшей точностью было вырезано восточное, патагонское побережье Южной Америки, а еще более схематично изображались зубчатые бастионы южной ледяной стены. Но самым поразительным в этой грубой поделке было то, что в самом кончике зуба было просверлено отверстие, а его сердцевина до определённой степени выдолблена изнутри. И там, на внутренних стенках, был выгравирован мифический пейзаж с диковинными плодами и исполинскими животными.

– Туземцы рассказывают о Полой Земле? – спросил я, возвращая зуб Рейнольдсу.

– Именно так, – кивнул он, и его добродушное лицо вмиг сделалось серьёзным. – Они называют её землёй Текелили [13] и утверждают, будто там обитают их боги. Когда извергается вулкан, это боги тянут к нам руки из самой Текелили. Но у меня есть кое-что посерьёзнее туземных басен, Мейсон, куда более веские свидетельства. Я не решаюсь говорить об этих вещах открыто – вовсе не хочу, чтобы надо мной потешались, как над беднягой Симмсом, – но раз уж ты друг Эдди, ты меня поймёшь. Знаешь ли ты, что в самых южных краях Чили, едва наступают холода, тюлени и перелётные птицы устремляются по воде прямо к полюсу? И что там обитает огромный белый кит по прозвищу Мокка Дик [14] , который вскидывает на прощание хвост, уходит на глубину и не показывается на поверхности целых три дня? Он плывёт сквозь бездонный океанский провал, Мейсон, чтобы вынырнуть уже в морях Текелили. О, если бы я только мог проделать этот путь в его чреве.

– А Конгресс разве не собирается голосовать за исследовательскую экспедицию?

Рейнольдс устало рассмеялся:

– Теперь-то я верю, что они в конце концов выделят деньги на настоящую правительственную экспедицию Соединённых Штатов, но проку от неё, как и опасается мистер По, будет мало. Изворотливый рябой подлец по имени капитан Уилкис [15] уже сейчас строит козни, чтобы прибрать командование к рукам; от него не дождёшься, что он отважится продвинуться дальше семидесятого градуса южной широты к восьмидесятому, а оттуда к заветной полярной девяностой параллели, где и сокрыта великая тайна. Высокие южные широты таят в себе чудеса, непостижимые для разума. Там скрывается целый новый мир, который только и ждёт людей, способных перемахнуть через ледяные стены! – Он умолк и покачал головой, а затем испытующе посмотрел на меня своими синими, лихорадочно блестящими глазами. – Хватит об этом болтать, Мейсон. Пришло время действовать. Ты, стало быть, говоришь, что ты печатник?

– Да, сэр. Я только учусь на печатника, – ответил я. – Хочу иметь возможность путешествовать куда вздумается. В «Вестнике» сейчас стоит один из этих новых железных станков – потрясающая машина.

– Да, да, мистер По писал мне о нём, – обветренные щёки Рейнольдса порозовели от волнения. – И ты пользуешься полным доверием мистера По? Знаешь ли ты в таком случае, зачем я приехал?

Не успел я ответить, как появился Эдди, гневно шагающий по пологому склону Капитолийской площади. Как выяснилось, для получения разрешения на брак ему необходимо было внести временный залог в сто пятьдесят долларов – залог, который возвращался, как только брак будет фактически заключён. Но поскольку против мистера Эдгара Аллана По было подано множество исков от кредиторов, одной его подписи для оформления бумаг оказалось недостаточно. Чтобы получить разрешение, ему требовалось физически передать в руки судебного чиновника золото или банкноты на сумму в сто пятьдесят долларов – пусть даже всего на сутки.