Чтение онлайн

Прежде чем мы разошлись по спальням, Иеремия Рейнольдс немного рассказал о путешествии, задуманным им с Эдди. Идея состояла в том, что нам следовало собрать огромный воздушный шар. Его планировалось наполнить необычайно летучим светильным газом, вырабатываемым жаровней с древесным углём, пересыпанным особыми солями. Сам шар, жаровня и гондола должны были складываться в один огромный ящик, его планировалось доставить на корабле так далеко на юг, как только позволила бы ледяная стена.

– А кто ж на этом шаре полетит? – спросил Ота. – Ты полетишь, Мейсон?

– Думаю, что да.

Вирджиния вбежала обратно с улицы после своего «дождевого омовения»: мокрое платье облепило её фигуру, струясь складками. Она легко взбежала по лестнице и замерла на ступеньках, обернувшись к Эдди. Тот улыбнулся и послал ей воздушный поцелуй, но даже не попытался встать.

– Разумеется, ты полетишь, юный Рейнольдс, – сказал Иеремия, хлопая меня по плечу. – Такой шанс выпадает раз в жизни. Полетим ты, я и Ота. Эдди и сам бы отправился с нами, но его долг велит ему остаться здесь – ради его писательства и юной супруги. Для вас с Отой, как для людей, которых ищет закон, море – самое естественное пристанище. – Он потянулся и встал на ноги. – Тебе понравится лихая корабельная жизнь, Ота. Перед лицом моря все люди равны. Ты сможешь помочь мистеру По закупить снаряжение, а Мейсон поможет мне всё собрать. Если в твоих жилах течёт истинная кровь Рейнольдсов, Мейсон, то едва ты увидишь наш хитроумный аппарат, ты ухватишься за эту возможность обеими руками. У инженерной мысли свои непреложные законы. – Он снова зевнул. – Ну а теперь я спать.

Как раз в этот миг на меня пронзительно посмотрел Эдди. До меня вдруг дошло, что он попросту не хочет идти наверх, в постель к Вирджинии. Тон некоторых его замечаний, что мне доводилось слышать, – его панические страхи перед глазами, ртами, кошками, водоворотами – всё это наводило на мысль, что он испытывал суеверный ужас перед самым сокровенным женским естеством. Едва ли человек с подобным складом ума пожелал бы добровольно полезть внутрь великой «дыры Симмса» в самых потаённых недрах Матушки-Земли. Пожалуй, эта поспешная женитьба Эдди на Вирджинии была вызвана не столько ревностью ко мне, сколько необходимостью найти благовидный предлог, дабы пойти на попятную и отказаться от путешествия, обещанного Рейнольдсу. Выходило, что сперва мне предстояло исследовать Вирджинию, а затем и Полую Землю – и всё это вместо Эдди.

С чрезмерной сосредоточенностью глядя на меня, Эдди достал металлическую трубку и маленький стеклянный пузырек.

– Доводилось ли тебе курить опиум, мой юный бесёнок? Он великолепно подстёгивает воображение.

– Нет, спасибо, – сказал я. – Я тоже пойду спать.

Мне стало любопытно, чувствует ли Эдди, как кровь пульсирует в моих жилах и как твердеет моё мужское достоинство при одном лишь воспоминании о ночном развлечении с Вирджинией. Впрочем, какая разница. Если он собирается провести всю ночь здесь, пьянствуя и покуривая опиум, у нас с Вирджинией будут полностью развязаны руки.

– Ну а ты, черномазый Ота? – спросил Эдди, пуская из трубки тонкую сизую струйку дыма. – Что скажешь?

Ота медленно кивнул, на губах у него расплылась широкая улыбка. Я знал по нашим экспериментам с виски па, что у него голова крепче моей.

– Ну, мистер По, неделька у меня выдалась – краше некуда, – протянул он. – Сперва водил в Ричмонде трёх девчат поглазеть, как Лайджа творит своё джуджу, нынче вот шампанское с белыми господами пил… Так что теперь я, пожалуй, готов и к вашим сладким грёзам. – Он многозначительно повёл глазами в мою сторону и подмигнул. – Я ж вам про Лайджу-то не рассказывал, верно, масса Мейс? Не одни лишь мои ухаживания да обещания привязали ко мне тех трёх девчат, а то, что я самолично знаком с пророком. Вся наша лодочная команда с ним спуталась: кто по локоть увяз, а кто только пальцем ноги зацепился.

– Я видел, как ты отплясывал с ним у костра той ночью в Гучленде, – сказал я.

– Знаю, что видел. Это Арф тебе нас показал. Лайджа умеет насылать джуджу и на людей, и на зверьё. Он пришёл издалека. Дайте-ка мне этого опию, мистер По.

Я оставил их вдвоем курить и поднялся наверх. Иеремия вовсю храпел, а вот Вирджиния заперла свою дверь. Я позвал её так громко, как только посмел, но ответа не последовало.

Следующие две недели пронеслись стремительно, точно лавина. Каждый день Эдди и Ота отправлялись закупать припасы и товары на банкноты банка Кентукки. Каждый день я трудился вместе с Иеремией, собирая наш исследовательский аппарат. Каждый вечер мы пировали, и каждую ночь я грезил о сладкой Вирджинии.

Выдававшие себя за кентуккийского полковника Эмбри и его слугу Оскара, Эдди и Ота составляли весьма убедительную пару – даже тогда, когда, как это порой случалось, их взгляд становился остекленевшим и отрешённым от макового дыма или глотков опийной настойки, известной как лауданум. Их первоначальная неприязнь задала тон взаимной откровенности между ними; благодаря этой прямоте и наркотикам они отлично ладили. Эдди снял для них номер в отеле «Норфолк» и принимал по этому адресу все доставки товаров. Ота перетаскивал ящики и тюки на нашу лодочную верфь под покровом темноты. Несмотря на свой страх перед мореплаванием, Ота с воодушевлением воспринял саму идею исследования Полой Земли. Он держался мнения, что его бледный пророк Илайджа мог явиться именно оттуда.

Снаряжение для нашего путешествия было весьма замысловатым. Первым делом нам пришлось сшивать огромный шёлковый воздушный шар. Шёлк поставлялся в рулонах, которые мы сшивали в громадные полосы: половина из них была чёрной, половина – белой. Затем эти полосы кроились на длинные, сужающиеся к концам клинья, а клинья сшивались между собой продольно, образуя огромную грушевидную оболочку. Вирджиния очень помогала нам с шитьём. Когда огромный полосатый купол был готов, мы покрыли его поверхность четырьмя слоями жидкого каучука. После этого мы оплели оболочку огромной сетью шёлковых тросов, призванной удерживать баллон и крепить его к гондоле.

Сама гондола была плетёной. Разумеется, готовую плетёную кабину для воздушного шара купить было негде; вместо этого мы накупили больших квадратных корзин из лозы (местные использовали их для переноски рыбного улова) и пересобрали их в нужный нам просторный короб. В нашей плетёной кабине имелась дверь на петлях, два окна со ставнями и отверстие в потолке для дымохода. К самим стенам были прикреплены навигационные приборы, в первую очередь два высокочувствительных хронометра: один маятниковый, другой пружинный.

Печь представляла собой лёгкую конструкцию, сработанную из листовой латуни. Жестянщик изготовил её для «полковника Эмбри» строго по чертежам Иеремии. Печь снабдили круглой трубой, которая должна была выходить через крышу кабины, чтобы подавать газы легче воздуха прямо в наш шёлково-каучуковый купол. В комплекте к печи прилагалась банка с особыми солями, которые, по заверениям Эдди, должны были колоссально увеличить подъёмную силу нашего светильного газа.

Поскольку нашей экспедиции предстояло поначалу пересечь антарктические пустоши, мы раздобыли несколько стёганых одеял, чтобы обшить ими стены кабины. Иеремия показал нам, как усилить теплоизоляционные свойства одеял, распоров их по швам и набив гусиным пухом. На всякий случай мы прикрепили два стальных полоза к основанию гондолы, чтобы, если наш шар упадёт, мы могли тащить кабину по льду подобно саням. Иеремия дошёл до того, что соорудил шёлковые постромки с упряжью для предполагаемого экипажа – себя, меня, Оты и Арфа.

Наши совместные ужины превратились в роскошные пиршества. Эдди в лихорадочном исступлении стремился растратить или проиграть в карты все оставшиеся доллары, пока поддельный характер банкнот не вскрылся. Я пытался припрятать часть своих купюр, но он отобрал у меня всё до единой. Шампанское теперь лилось рекой, а к нему подавались дичь, телятина, морепродукты и всевозможные фрукты. Меня не покидало ощущение затягивающейся вокруг нас петли. Норфолк был не настолько большим городком, чтобы никто не связал безумные траты Эдди с подозрительной суетой у нас на заднем дворе; да и Кентукки был не так далёк, чтобы отсутствие там государственного банка не выплыло наружу в самое ближайшее время.