Чтение онлайн

Въ заключеніе я считаю необходимымъ коснуться вопроса о проституціи въ Польш?, такъ какъ онъ полонъ безпред?льнаго ужаса.

Профессіональныя проститутки были обязаны половину своего заработка отдавать хозяйк?-содержательниц? притона, а изъ другой половины она должна была содержать себя, т. е. од?ваться и кормиться. Если у нихъ оставались какія-либо деньги, то он? отбирались и сдавались н?мцами якобы на книжку, причемъ женщинамъ говорилось, что при уход? ихъ изъ публичнаго дома деньги эти будутъ выданы имъ на руки. Но такъ какъ н?мцы никого изъ нихъ не выпускали изъ публичныхъ домовъ, а б?жавшихъ водворяли силой на м?сто, то никто денегъ не получалъ. Полиція работала совм?стно съ хозяйками притоновъ и жертва, нам?ченная притонодержательницей, раньше или позже попадала въ публичный домъ. Чтобы лишить возможности поб?говъ, женщинъ перевозили изъ одного города въ другой; это же д?лалось въ случа?, если женщина забол?вала. Т?хъ изъ нихъ, у которыхъ леченіе венерическихъ бол?зней требовало продолжительнаго времени, отправляли въ Вилькомирскъ, гд? он? пом?щались въ сара?, называемомъ больницей, а оттуда он? посылались на работы на фабрики или въ поляхъ. Проститутки травились массами. Не проходило нед?ли, чтобы ко мн? въ городскую больницу не доставляли бы двухъ-трехъ проститутокъ, отравившихся сулемой, а однажды ихъ привезли ц?лую партію въ 6 челов?къ. Проститутки подвергались медицинскому осмотру 3 раза въ нед?лю, но больныхъ было такъ много, что ихъ больше лежало по больницамъ, ч?мъ было въ домахъ терпимости, и н?мецкая полиція постоянно заботилась о доставленіи новаго матеріала въ притоны. Дома терпимости были разд?лены на офицерскіе и солдатскіе — въ посл?днихъ, по разсказамъ проститутокъ, жилось лучше, нежели въ офицерскихъ. Какимъ же образомъ пополнялся кадръ выбывающихъ изъ домовъ терпимости проститутокъ?

По приказу Гинденбурга, каждый н?мецкій солдатъ, забол?вшій венерической бол?знью, обязанъ былъ указать женщину, отъ которой онъ заразился.

Этимъ приказомъ судьба и жизнь женщины въ Польш? и Литв? была отдана въ распоряженіе н?мецкаго солдата, и они широко пользовались этимъ, такъ какъ громадное большинство изъ нихъ страдало венерическими бол?знями, привезенными, быть можетъ, съ родины. Достаточно, чтобы какая-либо женщина отказала солдату въ его грубыхъ приставаньяхъ, онъ мстилъ ей, указывая на нее, какъ на виновницу своего зараженія. Этимъ же широко пользовались содержательницы притоновъ въ союз? съ н?мецкой полиціей. Указанную солдатомъ женщину немедленно арестовывали и отправляли или въ публичный домъ, особенно, если женщина была молода и красива, или же предварительно на освид?тельствованіе въ больницу. Мн? много разъ приходилось устанавливать, что указанныя женщины не только не больны, но д?вственны. Однажды по этому поводу къ намъ была, пригнана женщина изъ Дренъ, м?стечка, лежавшаго въ 60 верст. отъ Ковно. У нея на рукахъ былъ ребенокъ съ босыми ногами. Погода стояла холодная и на нашъ вопросъ, почему ребенокъ не од?тъ, мы получили отв?тъ отъ нея, что къ ней приставалъ какой-то н?мецкій солдатъ, и посл? ея категорическаго отказа онъ донесъ на нее въ полицію, что будто бы она заразила его венерической бол?знью, она была немедленно схвачена, и ей даже не дали времени од?ть ребенка и погнали п?шкомъ въ Ковно. Посл? осмотра выяснилось, что женщина совершенно здорова. Случаи изнасилованія были массовые. Я точно помню два: одинъ — со старухой 65 л?тъ, на которую набросился н?мецкій солдатъ у нея же на квартир?, а зат?мъ случай съ г-жей Майгло, матери 15-л?тней барышни, женщины вполн? честной, которую изнасиловалъ н?мецкій солдатъ на улиц? въ сентябр? 1916 года и заразилъ ее венерической бол?знью. Но вообще заявленій объ изнасилованіи мн? приходилось выслушивать массу и очень много д?вушекъ, совершенно честныхъ и порядочныхъ, приходило ко мн? на амбулаторный пріемъ, умоляя прекратить беременность, посл?довавшую какъ результатъ изнасилованія. Сотни женщинъ гибли отъ искусственныхъ выкидышей, производимыхъ имъ разными акушерками. Отъ солдатъ не отставали не только офицеры и генералы, но и св?тила медицинской науки Германіи. Такъ, наприм?ръ, о случаяхъ изнасилованія и ложнаго показанія на женщинъ о зараженіяхъ я письменно доносилъ гарнизонному врачу г. Ковны, проф. берлинскаго университета, им?вшему въ мирное время большую практику среди русскихъ, прі?зжавшихъ въ Германію, а именно проф. Феликсу Клемпереру. На вс? мои донесенія онъ мн? отв?тилъ: «У насъ 30 тысячъ солдатскихъ, которые нужно удовлетворить, и я считаю очень гуманнымъ со стороны н?мцевъ, что они не заставляютъ вс?хъ русскихъ женщинъ им?ть д?ло съ н?мецкими солдатами». Другой н?мецкій проф. тоже берлинскаго университета, Бокенгеймеръ, которому приглянулась наша русская сестра милосердія П., зная, что она стремится вернуться въ Россію, заявилъ ей, что путь въ Россію для нея проходитъ черезъ его кровать, и онъ вс?ми силами препятствовалъ ея отъ?зду. Сестра П. спаслась отъ него б?гствомъ. Она была много времени спустя поймана, но избавилась отъ Бокенгеймера и въ конц?-концовъ возвращена была въ Россію. Подчиненные этимъ медицинскимъ св?тиламъ врачи н?мецкіе и низшіе служащіе не отставали отъ своихъ шефовъ и въ городской больниц? смотритель-н?мецъ Велинскій изнасиловалъ сестру-литовку О.

Насильники, боясь отв?тственности, тоже приб?гали къ приказу Гинденбурга; изнасиловавъ женщину, они являлись въ полицію и заявляли, что женщина заразила ихъ. Докторъ Леонидъ Ивановичъ Михайловъ, работавшій около гор. Слупцы, а зат?мъ въ Б?лосток?, подтверждаетъ все приведенное выше и говоритъ, что населеніе разсказывало, что н?мцы забирали вс?хъ женщинъ и пом?щали ихъ въ публичные дома, безъ различія ихъ семейнаго и соціальнаго положенія, если только н?мецкіе солдаты указывали на кого-либо изъ нихъ, какъ источникъ зараженія.

Въ этихъ притонахъ женщины подвергались истязаніямъ, и единственнымъ спасеніемъ для нихъ являлась смерть».

Сообщеніе доктора Левитъ, врача 24-го п?хотнаго полиса.

Въ пограничной полос? Польши, недалеко отъ Калиша, находится лагерь Скальмержице. Туда въ наказаніе за жалобу, поданную нами въ военное русское министерство на безчелов?чное отношеніе н?мецкаго врача Гроссэ, зав?дующаго туберкулезнымъ лагеремъ Шпроттау (Силезія), я и 4 мои товарища были высланы въ декабр? 1916 года, якобы для работы. Лагерь этотъ производитъ впечатл?ніе запущеннаго кладбища, и первая мысль, которая охватываетъ челов?ка, им?ющаго несчастье попасть туда: «Живымъ отсюда н?тъ возврата».

Я не буду касаться описанія жалкой, пропитанной моремъ слезъ и страданій, жизни нашихъ военнопл?нныхъ. Врядъ ли найдется въ Германіи хоть одинъ лагерь (я самъ перебывалъ въ 11 лагеряхъ), гд? наши собратья живутъ въ мало-мальски сносныхъ челов?ческихъ условіяхъ. Я хочу въ этомъ краткомъ очерк? коснуться участи страдальцевъ за идею, достойн?йшихъ членовъ соціалъ-демократической партіи Царства Польскаго и Литвы, которыхъ н?мецкое правительство забросило въ эту могилу. Для этихъ борцовъ за свободу и права челов?чества отведенъ въ лагер?, спеціальный дворъ, такъ называемый блокъ, отгороженный двойной колючей проволокой, куда никто безъ особаго разр?шенія коменданта лагеря проникнуть не можетъ. Насъ, врачей, хотя и очень р?дко, но пропускали подъ конвоемъ для прививки противъ холеры и тифа. Мы им?ли возможность присмотр?ться ближе къ условіямъ ихъ жизни и во время работы кое о чемъ переговорить. Въ этомъ такъ называемомъ блок? живутъ въ землянкахъ, на скорую руку сколоченныхъ, соціалъ-демократы Польши и Литвы.

Бараки выдаются надъ уровнемъ земли на полъ-аршина, и во время дождливой погоды тамъ море грязи. Ревматизмъ и простудныя забол?ванія свир?пствуютъ, но для этихъ жертвъ прусскаго кулака лазареты не существуютъ: ихъ выносятъ оттуда уже мертвыми рано по утрамъ и бросаютъ въ яму. Пища для нихъ хуже, ч?мъ для военно-пл?нныхъ. Удивительно прямо, какъ эти люди вообще существуютъ. Въ томъ же блок?, въ одномъ изъ бараковъ, содержатся захваченныя женщины. Спать приходится на голыхъ парахъ и о какихъ бы то ни было примитивныхъ устройствахъ, которыя им?ются, даже въ каторжныхъ тюрьмахъ, зд?сь и р?чи быть не можетъ. Эти бл?дныя т?ни людей, среди которыхъ особенно р?зко выд?ляется высокая худощавая, похожая на скелетъ, фигура ксендза, блуждаютъ только по двору, ожидая своей судьбы. За что же сослали этихъ людей, этихъ женщинъ въ лохмотьяхъ, въ эту прусскую каторгу? Прусское правительство не пренебрегаетъ никакими м?рами, разъ надо удалить элементъ, который не хочетъ плясать подъ ихъ дудку. Они истребляютъ систематически и безпощадно все и вс?хъ, что только входитъ въ кругъ ихъ грабительскихъ интересовъ. Съ безправными же гражданами маленькихъ Польши и Литвы они совс?мъ не считаются. Много, очень много невинныхъ жертвъ, благородныхъ борцовъ за свободу и права челов?ческія погибло въ Польш? и Литв? отъ прусской расправы.

Въ Калиш? и его окрестностяхъ не проходитъ нед?ли безъ смертныхъ приговоровъ надъ м?стнымъ населеніемъ. Сл?дуетъ зам?тить, что н?мецкіе соціалъ-демократы до сихъ поръ совершенно молчали объ этомъ, а голоса протеста, которые раздавались недавно, нашли ужъ слишкомъ мало отклика въ н?мецкой соціалъ-демократической пресс?. О газетахъ же иного направленія говорить не приходится. Мн? пришлось отъ одного виднаго и уважаемаго соціалъ-демократа въ Польш?, заключеннаго въ лагерь, слышать сл?дующей: «Пока Либкнехтъ въ тюрьм?, насъ не выпустятъ. Въ моментъ отпуска его падетъ прусскій милитаризмъ, но мы къ сожал?нію не питаемъ абсолютно никакого дов?рія къ прусскимъ соціалъ-демократамъ. Т? же немногіе его представители, какъ Ледебуръ, Гаазе, слишкомъ слабы. Соціалъ-демократія н?мецкая повернула круто вправо, и меньшинству сбить ее съ этого пути невозможно».

Кончая свои матеріалы о пл?н?, я долженъ еще разъ предупредить читателей, что н?мцы очень внимательно относятся къ тому, что говорится и пишется про нихъ, и они прекрасно осв?домлены обо всемъ, особенно о Россіи теперь, когда двери въ Торнео широко раскрыты для вс?хъ. Вполн? возможно, что, узнавъ объ опубликованіи моихъ матеріаловъ, они будутъ разыскивать т?хъ лицъ, фамиліи которыхъ я указываю, и если найдутъ таковыхъ среди пл?нныхъ, то путемъ угрозъ, а быть можетъ и истязаній (см. статью объ унтеръ-офицерахъ и вынужденіи у нихъ «добровольной» подписки на согласіе работать) они заставятъ слабыхъ духомъ писать опроверженія. Поэтому я и прошу читателей не удивляться, если отъ имени т?хъ или другихъ лицъ, оставшихся еще въ пл?ну, въ н?мецкихъ газетахъ будутъ пом?щены опроверженія опубликованнаго мною матеріала.

Посл? войны будетъ созванъ съ?здъ вс?хъ оставшихся въ живыхъ изъ 800 бывшихъ въ пл?ну русскихъ врачей, на который мы пригласимъ и бывшихъ въ пл?ну врачей нашихъ союзниковъ, гд? весь мой матеріалъ будетъ просмотр?нъ и дополненъ, чтобы всесторонне осв?тить не только положеніе пл?нныхъ во вражескихъ государствахъ, но и отношеніе къ нимъ русскаго Общества и правительства, а равно обществъ и правительствъ нашихъ союзниковъ, въ д?л? защиты нравъ и улучшенія положенія пл?нныхъ.

Я долженъ еще зам?тить, что русскіе пл?нные солдаты въ своихъ бумагахъ, которыя они подавали мн?, какъ своему представителю, а равно и въ устныхъ заявленіяхъ часто перевираютъ названія м?стностей и лагерей.

Я долженъ пояснить, что этотъ «Commandantur Befehl» является разъясненіемъ приказа, изданнаго комендатурой раньше. Врачи, жившіе въ лагер? (см. гл. «Положеніе пл?нныхъ въ лагеряхъ въ Германіи») сообщили мн?, что вскор? посл? ихъ прі?зда комендантомъ былъ отданъ приказъ, общій для н?мецкихъ и русскихъ начальствующихъ лицъ, которыми въ лагер? являлись врачи и поставленные за старшихъ въ баракахъ русскіе фельдфебеля, чтобы вс? они явились въ караульное пом?щеніе, гд? им?лся спеціальный складъ палокъ и нагаекъ и получили бы по таковой. Причемъ этимъ же приказомъ вм?нялось имъ въ обязанность употреблять въ д?ло палки и нагайки при всякомъ нарушеніи пл?нными дисциплины, другими словами, была предоставлена полная свобода личному усмотр?нію.