Чтение онлайн

Такъ жили и работали русскіе пл?нные въ различныхъ рабочихъ командахъ, и въ лагеряхъ самой Германіи.

Докторъ Людвигъ Сигизмундовичъ Юстманъ (Петроградъ, Владимірскій пр., 10), работавшій съ сентября м?сяца 1916 г. до конца 1916 г. въ занятыхъ н?мцами областяхъ Царства Польскаго и Литвы, далъ мн? сл?дующія письменныя св?д?нія по этому вопросу:

«Я прибылъ въ Ковну 20–22 сентября 1915 г. и н?мецкимъ гарнизоннымъ врачемъ былъ назначенъ на работу въ городскую больницу для мирнаго народонаселенія. Такимъ образомъ я постоянно сталкивался съ жителями какъ самаго города, такъ и сос?днихъ деревень, которые привозили въ больницу своихъ больныхъ родственниковъ, и отъ нихъ я узнавалъ объ отношеніи н?мцевъ къ населенію. Вотъ что разсказывали мн? жители:

«Съ самаго начала вступленія н?мцевъ въ Польшу они занялись безпощадной реквизиціей какъ въ деревняхъ, такъ и въ городахъ. Реквизировались почти вс? пищевые продукты. Жители, спасаясь отъ этихъ реквизицій, старались прятать все, что возможно. Крестьяне по ночамъ выносили въ поле т? или другіе продукты, закапывали ихъ въ землю, и чтобы н?мцы не могли ихъ найти, вспахивали закопанное м?сто. Н?мцы приб?гали не только къ насилію, но и ко всевозможнымъ хитростямъ. Такъ, напр., они объявляли какой-нибудь день базарнымъ и заявляли по деревнямъ, что въ этотъ день вс?мъ желающимъ разр?шается привозить продукты для продажи въ городъ, и когда дов?рчивые крестьяне подъ?зжали къ городу, то ихъ останавливали н?мецкія военныя команды и забирали съ возовъ все, что тамъ находилось. Съ іюля 1916 г. бургомистромъ Ковны были объявлены нормы на челов?ка въ нед?лю: 1.400 граммъ муки, 800 гр. картофеля, 350 гр. крупы, 160 гр. мяса (600 гр. равняется приблизительно одному фунту). О жир?, яйцахъ и молок? не упоминалось. Въ то же время была объявлена продовольственная повинность. Каждый крестьянинъ съ одного двора долженъ былъ поставить въ нед?лю: 1 ф. масла, съ каждой курицы по одному яйцу, капуста же и фрукты почти полностью вывозились въ Германію. Рыбная ловля на Н?ман? была сдана въ аренду съ условіемъ, что 3/4 улова будетъ сдаваться н?мцамъ. За все это, правда, платилось, но по ц?намъ ниже мирнаго времени. Кром? того очень р?дко наличными деньгами, а въ большинств? случаевъ реквизиціонными, квитанціями, по которымъ н?мцы об?щали расплатиться посл? войны. Чтобы лишить возможности крестьянъ сбывать свои продукты, они разд?лили всю страну на маленькіе округа, перейти границы которыхъ нельзя было безъ особыхъ паспортовъ, выдаваемыхъ на переходъ только въ изв?стномъ направленіи и въ изв?стные округа. Въ разв?шенныхъ по деревнямъ объявленіяхъ было сказано, что н?мцы вынуждены приб?гнуть къ этой м?р? исключительно изъ опасенія шпіонажа. Получить такіе пропуски на переход? изъ одного округа въ другой было очень трудно и требовало много времени. Нарушавшихъ же эти правила штрафовали отъ 26 до 100 марокъ, не уплатившихъ сажали въ тюрьмы или просто обвиняли въ шпіонаж?. Результатомъ этого было то, что н?мцы въ 5—10 верстахъ отъ Ковны покупали различные продукты, особенно фуражъ, за безц?нокъ, въ то время, какъ въ Ковн? лошади и коровы дохли отъ голода. Если мужику удавалось преодол?ть вс? препятствія и получить такъ называемую «маркткарту» — разр?шеніе на провозъ на базаръ съ?стныхъ припасовъ, онъ, несмотря на это разр?шеніе, рисковалъ, что при въ?зд? въ городъ у него все таки эти продукты будутъ отобраны. Такъ, напр., на Рождество 1916 г. крестьяне привезли въ городъ много рыбы, но при въ?зд? вся рыба была отобрана н?мцами, причемъ имъ платили какіе-то гроши. Отобранную рыбу н?мцы распродавали среди! населенія, города по 3 марки за фунтъ. Когда больниц? понадобился картофель, я никакъ не могъ добиться разр?шенія окрестнымъ крестьянамъ подвести его, такъ какъ въ город? купить было негд?. Въ городскихъ лавкахъ производились постоянные обыски, а потому продукты вздорожали чрезм?рно и получить ихъ даже въ нормахъ, установленныхъ н?мцами, было почти невозможно. Отъ этихъ постоянныхъ реквизицій сильно пострадало сельское хозяйство, главнымъ образомъ отъ лишенія возможности передвигаться и отъ громаднаго недостатка лошадей и скота, забранныхъ н?мцами. Отъ крестьянина отбирали посл?днюю лошадь, а спустя н?которое время ему объявляли, что если онъ своевременно не обработаетъ землю, его лишатъ права влад?нія. Крестьянин?, если могъ, доставалъ себ? гд? нибудь опять лошаденку, которую н?мцы опять забирали. Лошадей отбирали даже тогда, когда крестьяне, им?я вышеупомянутый пропускъ, возили въ городъ продукты. Были случаи, что крестьяне, привезя въ больницу тяжело больныхъ своихъ родственниковъ, на обратномъ пути лишались лошади. Каждая десятина земли была обложена податью, зерномъ, картофелемъ ли фуражемъ.

Н?мцы занимали въ город? любыя квартиры, причемъ въ дом?, гд? поселился н?мецъ, мирные жители не им?ли права жить. Поэтому многія семьи въ город? очутились прямо на улиц?. За занимаемыя квартиры н?мцы ничего не платили, а за квартиры, снятыя мирными жителями, н?мцы, въ случа? отсутствія домовлад?льца, взимали плату въ городскую кассу. Съ пустующихъ квартиръ вся мебель увозилась въ Германію. Это мн? разсказывали не только жители, но и сами н?мецкіе солдаты, причемъ все это было такъ прекрасно организовано, что почти совс?мъ лишено было характера грабежа. Вс? металлическіе предметы, вся м?дь — ручки у дверей, самовары и м?дная домашняя посуда — все было реквизировано, оц?нивали все на в?съ и платили гроши.

Подати были очень велики. Каждый мужчина старше 16 л?тъ, долженъ былъ платить по 12 марокъ въ годъ; податныхъ статей была масса и я не помню ихъ вс?хъ. Какъ доказательство колоссальности налоговъ я могу привести сл?дующій прим?ръ: въ Ковн? живетъ Венцкунасъ, каретный мастеръ и влад?лецъ двухъ домовъ. Когда пришли н?мцы, они отобрали у него вс? кареты и экипажи и выдали реквизиціонныя квитанціи, подлежащія уплат? посл? войны, оба дома были заняты н?мцами, которые ничего за это не платили, т?мъ не мен?е сумма податей, возложенныхъ на Венцкунаса, равнялась 2200 маркамъ въ годъ. Съ русскими деньгами они поступили такъ: пока рубли были на рукахъ у населенія, былъ установленъ обязательный курсъ въ одну марку 60 пфениговъ за рубль. Когда въ народ? накопилось достаточно марокъ, н?мцы подняли курсъ рубля до 1 марки 99 пф., а зат?мъ довели эту расц?нку даже до 2-хъ марокъ 40 пф., но платили они по такой высокой расц?нк? не своими марками, а бонами, спеціально выпущенными при посредств? частныхъ банковъ и, конечно, не гарантированныхъ н?мецкимъ правительствомъ. Такимъ образомъ они устроили притокъ русскихъ денегъ въ свои банки. Н?мцы заставляли все, что только возможно, покупать въ Германіи. Такъ, напр., въ больниц?, гд? я работалъ, не было лекарствъ, и нужно было сп?шно достать ихъ. Несмотря на то, что все можно было дешево и скоро выписать изъ Вильны, н?мцы заставили выписать изъ Германіи, откуда заказъ приходилъ не раньше, какъ черезъ три м?сяца. Мн? случайно попался въ руки приказъ главной квартиры, гд? ясно указывалось, что сл?дуетъ вс?ми м?рами способствовать притоку денегъ, въ Германію, а потому рекомендовалось заставлять жителей оккупированныхъ областей вс? товары покупать изъ Германіи. Когда въ Вильн? не хватило въ касс? денегъ, то былъ объявленъ заемъ въ милліонъ марокъ для покрытія обязательствъ города къ Германіи. Былъ объявленъ срокъ добровольной подписки, и все, что оставалось неподписаннымъ посл? этого срока, было распред?лено въ вид? единовременнаго принудительнаго налога среди мирныхъ жителей города, по усмотр?нію н?мцевъ. Конечно, только подписавшіеся добровольно получили бумаги займа, а остальнымъ ничего взам?нъ не выдали.

Почти вс? фабрики захвачены н?мцами, и работаютъ на военныя ц?ли подъ наблюденіемъ н?мецкихъ военныхъ властей. Трудъ мастеровъ на этихъ фабрикахъ оплачивался н?мцами удовлетворительно, но положеніе чернорабочихъ было очень тяжелое. Н?мцы платили имъ гроши, и работа была принудительная. Такъ какъ рабочихъ рукъ не хватало, то н?мцы устраивали облавы и забирали вс?хъ мужчинъ, независимо отъ ихъ соціальнаго и семейнаго положенія. Ихъ отправляли неизв?стно куда, устраивая всегда такимъ образомъ, что захваченные въ одномъ город? усылались на работы въ другой. Изъ нихъ формировались особые батальоны, которые носили названіе гражданско-пл?нныхъ батальоновъ. Содержали ихъ въ отвратительн?йшихъ условіяхъ, совершенно какъ, нашихъ пл?нныхъ солдатъ. Эскплоатація ихъ труда была доведена до крайнихъ пред?ловъ, и изъ такихъ рабочихъ батальоновъ возвращались на родину или полные инвалиды, совершенно неспособные къ какой-нибудь дальн?йшей работ?, или люди умирающіе. Они гибли тамъ въ этихъ батальонахъ также какъ и наши пл?нные, — ц?лыми тысячами. Описывать условія ихъ жизни значило бы повторять описаніе ужасовъ жизни нашихъ военнопл?нныхъ, которые хорошо вамъ изв?стны. Взносъ въ 600 марокъ спасалъ этихъ людей отъ наборовъ въ рабочія команды, но только до сл?дующей облавы.

Еще хуже было положеніе женщинъ: н?мцы арестовывали ихъ на улицахъ или въ воскресенье посл? богослуженія. Они окружали костелъ и захватывали вс?хъ выходившихъ оттуда молодыхъ д?вушекъ. Ихъ отправляли въ полицейскіе участки, а зат?мъ на работу, въ такія же условія, какъ и мужчинъ, но къ тому же почти всегда связанныхъ съ проституціей. Тамъ въ этихъ женскихъ рабочихъ батальонахъ страдали и подвергались насилію и простыя крестьянки, и гимназистки, и матери семействъ, и профессіональныя проститутки. Женщины употреблялись на работу какъ въ пол?, такъ и на фабрикахъ. О какихъ-нибудь ограниченіяхъ продолжительности рабочаго дня или гигіеническо-санитарныхъ заботахъ не было и помина. Женщины заражались венерическими бол?знями, умирали сотнями и сплошь и рядомъ лишали себя жизни.

Пере?здъ жителей по жел?знымъ дорогамъ въ начал? былъ совершенно запрещенъ, а зат?мъ разр?шенъ, но опять-таки по спеціальному пропуску. Писать разр?шалось только на открыткахъ, и только на н?мецкомъ язык?, при чемъ вс? письма обязательно проходили черезъ цензуру.

Медицинская помощь населенію поставлена была отвратительно. Такъ какъ для обслуживанія населенія не хватало пл?нныхъ русскихъ врачей, то амбулаторными пріемами и больницами нав?дывали н?мецкіе студенты и молодые врачи, почти поголовно полные нев?жды. Къ тому же леченіе въ больницахъ и амбулаторіяхъ обходилось очень дорого: за день больничнаго леченія н?мцы взимали плату въ 4 марки, амбулаторное же леченіе стоило 2 марки.

Н?мецкіе офицеры, жившіе по деревнямъ или попадавшіе туда, требовали, чтобы вс? кланялись имъ, снимая шапку. За неснятіе шляпы былъ опред?ленъ штрафъ. Однажды католическій священникъ, ?хавшій со св. дарами къ тяжело-больному, встр?тивъ офицера, не поклонился ему. Тотъ отстегалъ его хлыстомъ. Когда по этому поводу архіепископъ Каревичъ поднялъ вопросъ у нам?стника Литвы, кн. Изебурга, то получилъ только грубый отв?тъ. Н?мецкіе солдаты-полицейскіе жили по деревнямъ, какъ сатрапы. У нихъ были гаремы изъ м?стныхъ женщинъ, которыхъ они принуждали къ сожительству угрозами, а часто и насиліемъ. Они охотно брали взятки, и ихъ квартиры представляли изъ себя какіе-то склады съ?стныхъ продуктовъ. Искать защиты было не у кого — произволъ былъ полный. Штрафы налагались за каждый пустякъ. Такъ, наприм?ръ, двое м?стныхъ жителей, выйдя изъ кондитерской на улицу, подрались между собою. За это на влад?льца кондитерской былъ наложенъ штрафъ въ 2.000 марокъ. Нер?дки были убійства, сплошь и рядомъ остававшіяся безнаказанными. Пьяный н?мецкій солдатъ зашелъ на квартиру м?стнаго жителя Лукашевича и убилъ его, нанеся штыкомъ ударъ въ животъ, безо всякаго повода. Солдатъ былъ приговоренъ къ какому-то незначительному наказанію, а семь? убитаго — жен? съ 8 маленькими д?тьми — было выдано ежем?сячное пособіе въ 10 марокъ. Особенно часты были убійства жителей за переходъ въ запрещенную полосу, и такія убійства оставались, конечно, безнаказанными. Тюрьмы были переполнены, причемъ изъ 700 заключенныхъ за уголовныя преступленія сид?ло тамъ н?сколько челов?къ, а остальные — за нарушеніе обязательныхъ постановленій о пропуск?, о торговл?, за укрывательство съ?стныхъ продуктовъ и по подозр?нію въ шпіонаж?.

Докторъ Цуриковъ прибавляетъ къ этому, что онъ самъ съ августа 1915 года по февраль 1916 года жилъ въ Пултусск? въ тюрьм? и постоянно слышалъ душу раздирающіе крики женщинъ, но что прод?лывали тамъ-съ ними н?мцы, онъ не знаетъ. Тюрьма была переполнена какъ городскими, такъ и сельскими жителями.

Сотни людей были пов?шены и н?мецкій докторъ Шликтингъ гордился т?мъ, что изобр?лъ какой-то новый способъ быстро в?шать людей. Онъ говорилъ, что по его способу пов?шена не одна сотня людей въ Польш?.

Національная политика была сведена къ возможно большему возбужденію ненависти среди поляковъ, литовцевъ, евреевъ и другихъ національностей, населявшихъ эти земли, путемъ натравливанія однихъ на другихъ. Подъ разными видами шла широкая германизація, особенно литовцевъ. Н?мцы открывали много школъ, причемъ старались открыть побольше школъ литовскихъ и поменьше польскихъ, гд? почти открыто велась германская пропаганда. Выписывать книги нельзя было, отказали даже выписать въ школу азбуку для д?тей. Изъ польскихъ газетъ получался только «Край», чисто н?мецкій органъ, и въ самой Ковн? издавалась «Ковенская Газета» на н?мецкомъ язык?. Ч?мъ больше населеніе, угнетаемое н?мцами, проявляло симпатіи къ Россіи, т?мъ большему пресл?дованію подвергалось все русское. И подъ общимъ н?мецкимъ гнетомъ стихла вражда между поляками и литовцами. Оба народа въ своей тяжелой затаенной борьб? объединились противъ грознаго угнетателя. Взоры вс?хъ обращены на востокъ, и народъ в?ритъ, что только оттуда придетъ имъ спасеніе. Я не пережилъ въ Литв? паденія стараго режима въ Россіи, но могу съ ув?ренностью сказать, что при первыхъ же вступленіяхъ свободныхъ русскихъ воиновъ въ Царство Польское и Литву тамъ поднимется поголовное возстаніе, настолько сильна ненависть населенія къ угнетающимъ его н?мцамъ. Жители отъ глухой борьбы переходятъ къ д?йствіямъ. Такъ, наприм?ръ: доктору Михайлову, Леониду Ивановичу, въ лагер? Скальмержиц? н?мецкіе часовые поляки, познанцы, разсказывали, что изъ ихъ батальона были отправлены части н?мецкихъ ротъ въ Варшаву, такъ какъ тамъ было очень неспокойно. Священникъ Станицкій изъ Калиша вид?лъ прокламаціи съ призывомъ: «Долой Безелера! Долой н?мцевъ»! Были неоднократныя попытки къ поджогамъ мостовъ. Одиночныхъ н?мцевъ, какъ солдатъ, такъ и чиновниковъ, встр?чающихся въ пол? или въ глухихъ м?стахъ, жители убиваютъ. Когда въ Ковн? былъ Гинденбургъ, была сд?лана неудачная попытка взорвать домъ, въ которомъ онъ жилъ. Жители весьма охотно укрываютъ русскихъ б?жавшихъ пл?нныхъ солдатъ и помогаютъ имъ вс?мъ, ч?мъ могутъ, хотя прекрасно знаютъ, какой тяжелой отв?тственности они подвергаются за укрывательство б?глецовъ.

Я забылъ еще упомянуть, что вс? работавшіе на заводахъ считались пл?нными. Уйти съ завода или перейти въ какой-нибудь другой никто не см?лъ. Когда кончались работы или почему нибудь закрывался заводъ, то на фабрику являлись вооруженные н?мецкіе солдаты, и вс? рабочіе уводились въ упомянутые рабочіе батальоны, откуда они опять пересылались въ м?ста, гд? ощущалась нужда въ рабочей сил?.

Я долженъ еще сказать о положеніи женщинъ въ такъ называемыхъ «цивильныхъ» лагеряхъ, т. е. т?хъ же цивильно-пл?нныхъ рабочихъ батальонахъ. Такъ, наприм?ръ, лагерь Хавельбергъ былъ просто кирпичный заводъ, бараками служили сараи для сушки кирпича, совершенно старые и непригодные для жилья. Тамъ было всего 3.000 челов?къ. Изъ нихъ 600 женщинъ и д?тей. Туда сгоняли задержанныхъ русскихъ рабочихъ, которыхъ застала война въ Восточной Пруссіи и въ Царств? Польскомъ, работниковъ и работницъ съ фабрикъ и заводовъ Царства Польскаго, о которыхъ я упоминалъ раньше, и ц?лая масса, такъ называемыхъ, подозрительныхъ въ шпіонаж?, ибо лицъ, которыхъ н?мцы подозр?вали въ шпіонаж?, или немедленно в?шали, или салили въ тюрьмы или сгоняли въ такіе лагери. Пом?щенія, т. е. сараи, гд? жили эти пл?нные, были почти безъ св?та, нары располагались въ три яруса. Б?лья въ 1914 и 1916 годахъ не выдавали. Пища была та же, что и въ рабочихъ командахъ для военно-пл?нныхъ русскихъ. Во время вспыхнувшей въ Хавельберг? эпидеміи сыпного тифа изъ 3.000 перебол?ло 2.000 и умерло 300–400 челов?къ. Вольные сваливались на печи для обжиганія кирпича и лежали буквально другъ на друг?. М?ръ къ прекращенію эпидеміи не принималось никакихъ. Вс? надсмотрщики были штатскіе, зачастую изъ самихъ же жителей Царства Польскаго; вс? они были снабжены нагайками, которыми старательно пользовались. Они вербовались изъ воровъ, сутенеровъ и другихъ подонковъ. Избіенію и изтязанію подвергались поголовно вс?, какъ мужчины, такъ женщины и д?ти, жившіе въ этомъ лагер?. Изъ лагеря никто не см?лъ выходить. Въ этомъ лагер? особеннымъ зв?рствомъ отличался лейтенантъ Шультенумъ.