Чтение онлайн

Пом?щеніе… Я осматривалъ хабаровскую каторжную тюрьму, но могу ув?рить, что это были палаты, въ сравненіи съ той берлогой, куда повели насъ, раненыхъ офицеровъ. Подъ толстымъ землянымъ слоемъ валганга, темные, сырые, низкіе кирпичные казематы (сводчатые погреба). Н?которые казематы даже подъ землей, во рву форта. Насъ пом?стили въ одномъ каземат? 60 челов?къ. Им?лось только одно окно. Остальная часть пом?щенія тонула во мрак?, который не могла разс?ять слабая электрическая лампочка, вис?вшая въ дальнемъ углу. Я — полусл?пой — могъ двигаться тамъ только съ помощью товарищей. Низкіе, сырые кирпичные своды, въ самомъ высокомъ м?ст? около 1 сажени вышины. Со ст?нъ льется вода. В?чная пыль отъ кирпичнаго пола, набивавшаяся въ повязки ранъ, въ глаза, покрывавшая лицо, руки, платье. Койки въ два этажа. Надо мною пом?стили прибывшаго съ позицій офицера, страшно истощеннаго 17-дневнымъ передвиженіемъ п?шкомъ, большими переходами почти безъ пищи, и въ одной тоненькой гимнастерк? въ холодъ и дождь. Отъ этого ли, или отъ какой другой причины онъ страдалъ ночнымъ недержаніемъ мочи, которая лилась сверху на меня. Койки были сдвинуты по дв? пары вплотную и между каждымъ рядомъ изъ четырехъ коекъ былъ узкій проходъ! Намъ были даны соломенные тюфяки и такія же подушки, въ которыхъ солома изъ экономіи обслуживала уже много покол?ній пл?нныхъ. Все это было покрыто простыней изъ парусины и двумя од?ялами въ наволочк? изъ полосатаго тика. Кровать киш?ла вшами, клопами, блохами. Мы прибыли изъ госпиталя совершенно чистыми, зд?сь же мы вс? набрались паразитовъ и потомъ съ большимъ трудомъ могли отъ нихъ отд?латься. Простыню и чехолъ не перем?нили, кажется, ни разу за все время нашего пребыванія на форту (около 5 нед?ль), полотенце м?нялось одинъ разъ въ нед?лю.

Н?мецкая система пріученія къ чистот? и порядку, сказывалась и въ умываніи: при проход? на сквозняк? им?лось дв? ванны и во дворъ форта былъ проведенъ водопроводъ, но онъ обладалъ фатальнымъ свойствомъ портиться и нед?йствовать черезъ каждые 2–3 дня, починка же его занимала не мен?е двухъ дней времени. Такимъ образомъ, водопроводъ д?йствовалъ не бол?е двухъ-трехъ дней въ нед?лю. Тогда для кухни привозили воду въ бочк?, но для умыванія и чаепитія это считали невозможнымъ: «помилуйте, бочка воды стоитъ 10 марокъ», — говорилъ комендантъ, совершенно забывая, что на нашемъ столованій и на лавочк? (кантин?) онъ получалъ чистаго дохода 50—100 марокъ въ день. Въ такихъ случаяхъ мы съ вечера подставляли ведра, кувшины, миски подъ водосточныя трубы, собирали воду и д?лили ее потомъ между собою. Приходилось, когда по кружк?, когда по полъкружки на челов?ка на умываніе и на питье вм?ст?. О ванн? при такихъ условіяхъ, конечно, нечего было и думать.

День на форту распред?лялся такъ: отъ 7 до 8 час. утра полагалось встать, умыться въ полъ кружк? или когда воду достать можно было, то въ грязной глиняной миск?. Зат?мъ подавалась кружка кофе иногда съ молокомъ, иногда безъ него. Тутъ же выдавалось около 3/4 фунта хл?ба съ прим?сью до 50 % картофеля. Въ 8 час. 30 мин. утра, обязательно, несмотря на погоду, вс? должны были выйти изъ пом?щенія и производилась уборка его. Въ 9 час. строились на пов?рку. Пов?рялъ фельдфебель, потомъ приходилъ комендантъ, все добивавшійся отъ насъ, чтобы мы ему громко отв?чали на прив?тствіе. Онъ произносилъ длинныя р?чи съ ц?лью поучать насъ н?мецкой культур? и кричалъ на т?хъ, кто дерзалъ почему либо улыбнуться. Вся процедура длилась не мен?е полчаса и освободить отъ нее могъ только н?мецкій врачъ, появлявшійся изр?дка, главнымъ образомъ, на прививки и почти неуловимый въ другое время. Когда я посл? одной прививки лежалъ почти въ безпамятств?, съ температурой свыше 40 градусовъ, и не вышелъ на вечернюю пов?рку, то фельдфебель Симонъ кричалъ на меня и старался за ноги стащить съ кровати, но видя, что я совершенно не реагирую на его приставанія, оставилъ меня въ поко?. Въ 12 час. намъ давали об?дъ изъ 2 блюдъ: обычно водянистый супъ въ мискахъ и не очищенная картошка съ селедкой, клавшіяся прямо на грязный, нич?мъ, не покрытый столъ. Въ 5 час. вечера опять пов?рка (для разнообразія иногда устраивалась и третья пов?рка днемъ). Зат?мъ ужинъ — картошка съ селедкой или супъ, иногда картофель и кусочекъ масла или кусочекъ сыра (теперь о такой роскоши давно позабыли). Посл? 8 или 9 час… вечера выходить на дворъ воспрещалось. Мало того, когда однажды ночью 2 офицера случайно вм?ст? шли изъ отхожаго м?ста, то часовой хот?лъ по нимъ стр?лять. На жалобу, принесенную коменданту, тотъ объявилъ, что часовой совершенно правъ, что ходить ночью въ отхожее м?сто можно только по одиночк? и намъ сл?дуетъ для этого установить между собою очередь (насъ было до 150 челов?къ, жившихъ въ 4–5 пом?щеніяхъ) и что все это д?лается для нашего блага.

«Возможно, что комендантъ Динтеръ не зналъ, что творилъ. Мн? вспоминается разсказъ одного товарища, котораго погнали раньше меня п?шкомъ на Праснышъ вм?ст? съ партіей пл?нныхъ солдатъ. Когда проводили ихъ мимо одной деревни (названіе забылъ) къ одному изъ солдатъ, м?стному уроженцу, подб?жала его жена съ д?тишками, бросилась къ нему на шею, плача. Конвойный н?мецъ, довольно добродушно показываетъ ему, что, молъ, надо идти, а баба повисла на ше?, плачетъ и не пускаетъ. Тогда н?мецъ спокойно стр?ляетъ въ него, убиваетъ и б?житъ догонять свою партію. Такая безсознательная, странная и нежданная жестокость очень характерна для н?мцевъ, этихъ деревянныхъ людей. Если онъ буквально исполняетъ приказанія старшихъ, или вел?ніе уставовъ, то сов?сть его нисколько не отягощается сод?яннымъ имъ. Исполнявшій на форту должность фельдшера, студентъ-медикъ 2-го курса, выслушавъ жалобы одного офицера съ удивленіемъ отв?тилъ: «Неужели вы не понимаете, что пл?нный (гефангенеръ) долженъ содержаться въ тюрьм? (гефенгнисъ)». Съ точки зр?нія н?мецкаго языка и н?мецкаго разсудка это очень логично.

Прислугой къ офицерамъ, прим?рно по одному на десять челов?къ, назначались наши пл?нные нижніе чины, но по особому выбору комендатуры. Почти вс? они сл?дили да нами и доносили обо всемъ н?мцамъ. Они старались разузнать, н?тъ ли при насъ знаменъ, важныхъ документовъ, не готовится ли поб?гъ или бунтъ. Достаточно было собраться н?сколькимъ офицерамъ, чтобы около нихъ вырастала и терлась фигура такого н?мецкаго соглядатая. Одинъ изъ нихъ, пристыженный нами, впалъ въ отчаяніе, и съ нимъ сд?лался нервный припадокъ. Онъ сталъ разбрасывать полученныя отъ н?мцевъ за предательство деньги и во время пов?рки бросился на коменданта и сталъ душить его. Его посадили въ сумасшедшій домъ. Нижнихъ чиновъ, отказывавшихся отъ такой позорной службы — шпіонить за своими же офицерами, — обыкновенно немедленно высылали обратно въ солдатскіе лагери или на работы.

Вообще, въ пл?ну насъ окутала атмосфера шпіонажа, пропаганды и провокаціи. Пользуясь т?мъ, что попадающіеся въ пл?нъ съ разныхъ участковъ фронта офицеры часто совс?мъ не знаютъ другъ друга, часто н?мцы посылаютъ подъ видомъ офицеровъ своихъ переод?тыхъ агентовъ, обнаруживавшихъ нер?дко полное незнаніе, не только офицерскаго, но и солдатскаго быта. Являлись субъекты съ 5 Георгіями, съ аксельбантомъ на л?вомъ плеч? и т. д. Кром? того, въ широкихъ разм?рахъ распространялась спеціально-провокаціонная литература, и велась пропаганда отд?ленія окраинъ отъ Россіи, конечно, подъ н?мецкимъ протекторатомъ.

Какъ я уже говорилъ, въ карантинныхъ лагеряхъ д?лаютъ прививки. Прививки, конечно, д?лались, не справляясь ни съ желаніемъ, ни съ состояніемъ здоровья пл?ннаго. Со мною прибылъ изъ Ново-Георгіевска раненый капитанъ ополченія Ржевскій, мужчина атлетическаго сложенія и цв?тущаго здоровья. Во время прививокъ онъ расхворался; при мн? н?мецъ-фельдшеръ докладывалъ н?мецкому врачу Георгу Тейхману, что у Ржевскаго температура около 39 и прививку ему д?лать нельзя. Но Тейхманъ приказалъ его привести и сд?лать прививку насильно. Черезъ три дня Ржевскій умеръ въ н?мецкомъ госпитал? (въ октябр? 1915 года). Для прививки насъ собирали во двор?, гд? мы сбрасывали шинели, зат?мъ мы входили въ небольшой казематъ, въ которомъ и д?лали вспрыскиванія, почти не дезинфекцируя иглы, а зат?мъ выгоняли на дворъ од?ваться.

Раненныхъ или совс?мъ не перевязывали, или клали непосредственно на рану кусокъ грязной древесной ваты. На гноящуюся рану на м?ст? моего л?ваго глаза приготовили постоянную повязку, выр?занную изъ старыхъ грязныхъ солдатскихъ штановъ подшитыхъ холстомъ. По счастью у насъ сохранились бинты и немного борной кислоты и мы перевязывались сами. Въ результат? такого леченія, у меня получилось неправильное срощеніе наружныхъ краевъ раны, которая гноится и до сихъ поръ, такъ какъ я не могъ добиться операціи — выпущенія остатковъ глаза, всл?дствіе чего и мой правый глазъ, и безъ того слабый и поврежденный, прогрессивно сл?пнетъ.

Письма разр?шалось писать по 8 открытокъ въ м?сяцъ. Вм?сто 2 открытокъ можно было посылать одно закрытое письмо. Письма разр?шалось писать только карандашемъ и нежелательныя слова вытирались резинкой, что иногда совершенно искажало смыслъ написаннаго, наприм?ръ, когда перестали выдавать полностью денежные переводы, то одинъ, офицеръ написалъ домой: «Денегъ не присылайте», писалъ онъ это неоднократно, причемъ каждый разъ слово «не» было вытираемо, и деньги продолжали высылать.

«Въ 10-хъ числахъ октября младшимъ офицерскимъ чинамъ разр?шили над?ть погоны и кокарды. Въ 20-хъ числахъ насъ перевели изъ форта въ общій лагерь Нейссе. Въ этомъ лагер? было до 700 русскихъ офицеровъ, около 40 французовъ и челов?къ 15 англичанъ. Разм?щены офицеры были въ 12 двухъ-этажныхъ досчатыхъ баракахъ, по 4 комнаты въ каждомъ этаж?. Въ комнат? прим?рно по 10 челов?къ и на нихъ одинъ деньщикъ. Въ комнат? полагалось на каждаго офицера кровать, такого же свойства, какъ и на форту, по табуретк? или стулу (для капитановъ и выше). На вс?хъ 2 стола, 2 шкафа, 2 глиняныхъ кувшина для воды, 2 миски (для умыванья и мытья посуды). Осв?щались комнаты до 10 час. вечера электричествомъ, но довольно скудно. Им?лись дв? жел?зныя печки, но угля даютъ мало и благодаря тонкимъ досчатымъ ст?намъ, черезъ которыя продувало, къ утру температура бывала лишь немного выше нуля. Бараки стоятъ въ 3 ряда по 4 барака въ ряду. Между бараками разстояніе около 2 саженъ. Ходить можно между и кругомъ бараковъ и по маленькой площадк?, на которой строятся на пов?рки. Все пространство съ трехъ сторонъ окружено заборомъ и проволочнымъ загражденіемъ, а съ четвертой стороны, примыкающей къ казармамъ, гд? разм?щены германскіе солдаты, — двойнымъ рядомъ проволочныхъ загражденій. Кром? бараковъ им?ется: 2 манежа, изъ которыхъ въ одномъ пл?нные устроили церковь, а въ другомъ собираются на пов?рку въ сильное ненастье и завели на экономическія деньги (отъ лагерной лавки) н?сколько гимнастическихъ приборовъ и сцену, гд? иногда пл?нные устраиваютъ концерты и любительскіе спектакли. Зат?мъ им?ются конюшня, въ которой живутъ нижніе чины (офицерская прислуга) и устроена столовая и кухня для половины, офицеровъ и двухъэтажное небольшое зданіе унтеръофицерскаго собранія, гд? пом?щается лавочка (кантина) и столовая и кухня для другой половины офицеровъ. Кром? того, им?ется два отхожихъ м?ста, куда пускаютъ отъ утренней до вечерней зори. Посл? вечерней зори никто изъ бараковъ не выпускается. Въ прихожую бараковъ ставятъ параши. День распред?ленъ приблизительно такъ же, какъ на форту. Въ хорошую погоду иногда (не чаще одного раза въ нед?лю) устраивались прогулки, въ окрестности на 2–3 часа. Водили насъ командами въ строю, окруженными ц?пью часовыхъ съ заряженными винтовками, словомъ, такъ, какъ у насъ водятъ арестантовъ. Разъ въ нед?лю водятъ командами подъ душъ въ 10 челов?къ подъ конвоемъ, хотя душъ всего въ н?сколькихъ шагахъ, въ казармахъ германскихъ солдатъ. На мытье дается 1/4 часа. Общенія съ частными жителями н?тъ. Только разъ въ нед?лю къ проволочному загражденію на полъчаса допускаются прачки, которымъ путемъ перебрасыванія черезъ проволоку, отдается б?лье въ мойку, но уже осмотр?нное н?мецкими солдатами. Кром? того, одинъ разъ въ нед?лю приходилъ н?мецъ-портной, принимавшій заказы.

Покупать можно было только въ лагерной кантин?, гд? на товары была обязательная надбавка не мен?е 25 %. Эта надбавка д?лается даже тогда, когда въ вид? исключенія разр?шается что-либо купить прямо въ город?. Сперва въ лавк? продавали н?мцы и брали совершенно произвольныя ц?ны. Мало того, н?мецкая администрація заявила, что кантина и столованіе офицеровъ даютъ такіе убытки, что для покрытія ихъ необходимо конфисковать вс? собственныя деньги офицеровъ. Тогда офицеры добились того, что сами стали продавать въ лавк? и вести торговыя книги, причемъ оказалось, что кантина не только не даетъ убытка, но еще около 2.000 марокъ въ м?сяцъ прибыли, которую н?мцы хот?ли себ? присвоить, равно какъ остатки суммъ отъ продовольствія офицеровъ. Всего такихъ суммъ за 4–5 м?сяцевъ собралось до 20.000 марокъ. Только посл? жалобы испанскому посланнику и начальнику корпуснаго округа въ Бреславл? генералу фонъ-Трескову, намъ удалось добиться разр?шенія расходовать эти суммы на улучшеніе быта офицеровъ.

Германскіе офицеры сравнительно р?дко показываются въ лагер?, а вс?мъ распоряжаются фельдфебели и другіе нижніе чины, которые часто, особенно въ начал? войны, позволяли себ? безобразно-грубое обращеніе. Наприм?ръ, одинъ фельдфебель, являясь на пов?рку съ сигарой въ зубахъ, зам?тивъ, что одинъ офицеръ тоже закурилъ, закричалъ, что вырветъ у него изо рта папиросу вм?ст? съ усами. Если офицеры случайно, по разс?янности, близко подходили къ часовымъ, то рисковали получить ударъ штыкомъ или прикладомъ. Въ конц? 1914 года или въ начал? 1915 былъ одинъ комендантъ, фамилію я забылъ, который в?чно пилъ, иногда пьяный прі?зжалъ верхомъ на пов?рку, врывался на лошади въ толпу офицеровъ и ругательски ругалъ ихъ. Съ трудомъ удалось добиться зам?ны его. Вообще личность коменданта играла громадную роль.