Чтение онлайн

Всем известно: совместный тяжелый опыт может в одночасье разрушить самые невероятные человеческие отношения. Но, как мы видим в «Если не сейчас, то когда?», случается и обратное: общие тяготы сближают. Леви пишет о двух персонажах: «Они подолгу молчали, наслаждаясь этой расслабленной и естественной тишиной, которая возникает из взаимного доверия. Когда вы многое пережили вместе, больше нет потребности разговаривать» [1157] .

Другое альтер эго Леви — часовщик Мендель и его двойник Леонид, о котором я уже писал. Он приравнен еще и к Лоренцо (только Леонид, как и Мендель, не был пьяницей). Нам приоткрывается дополнительная дверца в беседы Леви с другом-каменщиком. Леонид так завершает историю о своей несчастной доле: «С меня довольно. Хватит идти неизвестно куда. Достаточно с меня крови и подонков, я хотел бы остановиться и я хотел бы умереть». Леви-рассказчик описывает эту сцену так:

И еще о Леониде, «хорошем парне с плохим характером» [1159] : «он начал страдать намного раньше нас» и «его следует лечить» [1160] . Вполне возможно, Леви действительно описывал Лоренцо, с которым в те годы проводил много времени в «Пигере» в Бурге. Вероятно, это повлияло на образ Менделя, движимого «молчаливой потребностью в достоинстве» [1161] и время от времени грезившего под воздействием усталости, пустоты и «желания тихого и белого небытия, подобного зимнему снегопаду» [1162] .

Все встало на свои места в 1945 году. Вдали от места, где Лоренцо когда-то отдал Примо свой свитер — на расстоянии в 1412 километров, — начались холода. Такка наконец-то опять был дома, и к нему приезжал Примо — между тем, кто помогает, и тем, кому помогают, возникает связь [1163] . Насколько мы знаем, встречи в «Пигере» были частыми. Если честно, то слишком частыми — для Лоренцо всегда находился столик [1164] . Но иногда друзья вместе шли на улицу Микелини.

О том, как тогда выглядел Лоренцо, мы имеем некоторое представление. Леви же мне видится точно таким же, как его персонаж в спектакле Антонио Марторелло «Я вам приказываю» (Io vi comando): элегантным, как было положено в то время начинающему химику, в до блеска начищенных ботинках. Но неприкаянным и потерянным. Этот спектакль, посвященный Такка, в марте 2022 года дважды показали в Фоссано [1165] . Вы можете себе представить, как Леви, как пишет Томсон [1166] , любивший простых людей, «фабричных рабочих, работников виноделен, металлистов [1167] », поглощает литры вина или хотя бы опрокидывает пару бокалов за столиком «Пигера»?!

Остерия «Пигриция» [1168] получила название по прозвищу владельца. Старожил-borgatino Тавелла рассказал, что тот, не поднимаясь, частенько велел жене: «Подгони-ка мне полпузыря — mes s’tup». Патологическая лень хозяина-выпивохи была замечена, а пьемонтский диалект дооформил прозвище. Оно приклеилось и к заведению: Pigr — «ленивый» — «Пигер» [1169] .

Для Фоссано довольно обычно почти полностью вытеснять настоящие имена (как в случае с Такка). Позже эту остерию продали, и она опять стала называться по прозвищу нового владельца — «Сланс» [1170] . Хозяин медленно ходил и сильно шаркал: slans, slans [1171] . В «Пигере» спорили, играли в карты — особенно в тресетте [1172] , [1173] , пели под гитару [1174] , как дома, пили местное вино — жуткое, к слову, пойло [1175] . Зато компания тут всегда была отличной.

В те времена в «Пигер» приходилось ходить даже 60-летнему священнику Франческо Бертотти. Чтобы проповедовать, ему ничего не оставалось, как садиться с «паствой» за стол. «Давай, преподобный, выпей с нами», — призывали дона Бертотти тела тех, чьи души он пытался отыскать [1176] .

Вот как описывал «Пигер» известный нам мэр Манфреди: «Тут каменщики и рыбаки, острые на язык любители непристойных шуток, грубые и жесткие; они демонстрировали свое презрение к любой власти и удобствам; вели убогую, пропахшую потом жизнь. Это было царство дона Бертотти, преподобного, которому известно все худшее и лучшее в этих людях. Это был мир женщин-портомоек, которые отбивали белье о камни…» [1177]

В «Пигере» забывались тяготы бытия. Как видно на одной из опубликованных Манфреди фотографий, там всегда было многолюдно: «Простой народ, грубый и искренний. Могли отвесить друг другу sganassoni — затрещину, но пара стаканов вина тут же скрепляла дружбу» [1178] .

Мы не знаем, сколько именно выпивал Примо Леви, но он точно был умерен в выпивке. Сам он писал об этом совершенно ясно в антологии «В поисках корней» (La ricerca delle radici), представляя встречу с поэтом XVIII века Джузеппе Парини. Автор назвал его «одним из тех людей, с кем сквозь века хотелось бы поговорить и узнать его получше: может быть, за столом, вечером, на берегу какого-нибудь озера, за бокалом хорошего вина» [1179] .

В рассказе «Калий» [1180] Леви писал о некоем spirito [1181] и о том, что при употреблении «алкоголь… веселит душу и греет сердце» [1182] . Примо, несомненно, знал и негативную сторону: возбуждающий [1183] , опьяняющим [1184] и дурманящий эффект [1185] спиртного и понимал, «для чего нужен» алкоголь. На вершине, когда «слабнет хватка», он «снимает усталость, расслабляет, согревает и поднимает настроение» (рассказ «Медвежье мясо», La carne dell’orso; опубликован в 1961 году) [1186] . Но какая у этого цена…

Способ опьянеть, правда, смертельно опасный, был найден даже в лагере — глотнуть метанола, читаем мы в газете La Stampa за год до смерти Леви [1187] . Разумеется, Примо знал, каково это — «перебрать» «мутного, вязкого и кислого» [1188] , что и описал в «Звездном ключе».

В следующем отрывке автор (с большой долей вероятности) списывает своего героя Фауссоне с Лоренцо: алкоголь «не затуманивал его разум, но как будто обнажал его, снимая защитную оболочку. Я никогда не видел его таким молчаливым, но странным образом это молчание делало нас ближе, а не отдаляло. Без жадности, но и без особого удовольствия он опрокинул еще один стакан, как будто принял лекарство» [1190] .

Герой рассказа «Гости» (Ospiti) Санте замечает: «Уже давно я спокойно не ходил в остерию, потому что войти, выпить бокал и уйти — это как будто бы и не заходить вовсе» [1191] . И действительно, Лоренцо казалось, что выпивка «была необходима его обмену веществ, как вода земле» [1192] .