Праздный дневник
Шрифт:
* * *
Дай вдохнуть эту складку упруго,Свысока на меня посмотри,Одолев наважденье испугаСреди ржавой навылет зари.И лети в свои поздние далиНа ветру, запрокинув лицо,С бирюзой на холодной эмали,Покрывающей гладко кольцо,С этим выдохом, теплым и влажным,Отправляющим жизнь под откос,С этим взглядом безумно отважным,Среди медных расхристанных кос. * * *
Страсть не бывает некрасива,Но безобразною – вполне,Как нефть посереди залива,В огне в полнеба на волне.И как река по скалам, плача,Стекает, бешено ярясь,Так пустота – безумья сдача,Венчает вековую связь.Так вор украдкой тащит тушуНе им убитого быка,И так прилив качает сушуНемногим дольше, чем века.Так дно вершиною вулканаГлотает лаву в тишине,Так жалок яркий свет экранаПри непогашенной луне. * * *
Моя таинственная ледиЖивет на Марсе иногда,Где светло-синие медведиИ темно-бурая вода,Где зелены снега и крыши,Где конь малиновый меж них,И данною ей властью свышеКазнит и милует двоих.Сама себе раба и прачка,Сама себе и тварь, и царь,Невыносимая гордячка,Болтлива, словно пономарь.И в бытии невыносима,Любви кромешной до и от,Летящей рядом, только мимо,С заката вечно на восход. * * *
О Боже мой, что я делаю?Себе невзначай не лгу,Жизнь свою черно-белуюСнова не берегу.Трачу скудные годыНа этот желтый миражПотусторонней свободы,Дутой как саквояж.В оном – крыла в полоску,В оном – глоток судьбы,Свечка белого воску,Клапан от судной трубы.И где-то на дне, в кармане,Сбоку и поперек,Взгляд из глуби в тумане,Из самых нездешних ок. * * *
Ее слегка короновали,Потом отправили туда,Где узкий профиль на медалиИ междометий череда,Где нет людей, одна природаИ то, рожденное не тьмой,Возвышенное, словно ода,До дна гармонии самой.То золотое, голубое,Серебряное иногда,Не в кубок с верхом налитое,А в чашу емкую пруда.Еще в окне, подобном раме,Собора розового стать,Чтобы потом в грядущей драмеЕй полной королевой стать. * * *
Женщина в зеркале страстиНевыразительна, словно судьба,Даже червонной, возвышенной масти,В ранге принцессы и чине раба.Вот она медленно, плавно взлетела,Ей потолок – не помеха, увы,Вот уже движется хрупкое телоВыше высот островерхой Москвы.Вот она плачет во время полетаИли смеется, закинув лицо,Мертвая петля, крыло поворота,Медной калитки пустое кольцо.Блюдце разбито, и чай на паркете,Музык обломки верхом на полу.Крупные петли запутанной сети,Кукла без ног на кушетке в углу.Капает воск со свечи на опилки,Серая тень на стене тяжела.Звук вытекает, шурша, из сурдинки.Ночь на излете как сажа бела. * * *
Этот взгляд невинности и страсти,Этот звук неверия и лжи.Господи, спаси нас от напасти,Делать что с собою, укажи.Ночь нежна от края и до края,Тыщи верст как бесконечный вздох,Ты живешь на перекрестке рая,Я живу на гульбище эпох.Между нами – государство света,Между нами – государство тьмы,Ты – где в небесах жирует лето,Там, где жесток снег, – бродяжим мы.Свет другой тебе, конечно, ближе,Чем сырой и захудалый мой.Там, в раю, наверно, как в Париже,Благолепно летом и зимой.Воскресай, коль выпадет минута,Мимоходом, может, завернешьВ прошлый день, оставленный кому-то,Где туман и медленная дрожь. * * *
Дорисуй мне дальше робкую картинуНезнакомой встречи в незнакомом доме,Прислонись щекою к теплому камину,Поелику нету никого, нас кроме.Не закрыта вьюшка, остывают камни,Вечер занавесил окна темнотою,До тебя, мой милый, в этот час куда мне,Не побудь немного в сумерках со мною.Расскажи мне тихо про ночные страхи,Про крыло в полнеба на земле в полглаза,Как шуршат по бедрам тонкие рубахи,Исчезая в пене, мыльной пене таза,И о том, как влага поглощает пену,Как дрожит в ладони, оживая, птица.Хорошо, что утром я уехал в Вену,Где мне этот вечер осторожно снится. * * *
Потухли голуби в закате,И звери выдохлись в гульбе,И призрак в кафельной палатеИграет соло на трубе.Труба прозрачна и продутаСтихией музыки иной,В которой каждая минутаСтремглав становится цветной.И высоко струятся ногиПоверх весеннего паркаИ мимо медленной тревоги,В которой движется рука,Скользя по клапанам безбожноИ по не музыке скользя.И все, что было невозможно,Сегодня бережно и льзя. * * *
Не будет времени другого,Ни часа, ни пространных днейДля иванова и петроваВ стране бессмысленной моей,Когда гармонии началаСольются в солнечную тьмуИ то, что тлело и молчало,Доступно скажется уму.Не будут течь водопроводыИз ржавых и железных труб,И жест разнузданной природыНе будет выносимо груб.Не будут паводки в апрелеСтоять по пояс на полу,Болезни, войны еле-елеСойдут в небытие полу.Увы, увы, увы мне, брате,Сие на нас не снизойдет,Мы были времени некстатиИ будем время напролет.И посему в минуты гнева,В минуты жалости и сна,Пусть любит нас убого дева,Как может бедная она.Пусть второпях и бестолковоОставим тусклые мазки.Не будет времени другого.До нашей гробовой доски. * * *
Отойди, наважденье, от края,Не мани меня светлой рукой,Черных птиц говорливая стаяВышней стаей плывет над рекой.Как скулит одиноко собака,Как гудок паровозный далек,Заросла лопухами Итака,Залит нефтью недальний восток.За деревьями плачет зигзица,Прокричал уцелевший петух,И сливаются в прошлое лица,Различимее голос и дух.Машет дерево веткой пустою,И набухла от сока кора.И беременно вешней листвоюБезразличное слово «пора». Поделиться с друзьями: